Севастопольский вальс

Список разделов Мастерская "Песочница"

Описание: ...для тех, кто только начинает...

#201 Road Warrior » 21.03.2017, 15:26

7 сентября (26 августа) 1854 года. Санкт-Петербург.
Елизавета Тарасовна Бирюкова, будущая английская (и французская?) шпионка.

Я проснулась с хорошо знакомым мне чувством сексуального дискомфорта. Чтобы избавиться от такового, мне нужен был мужик. Но, где ж его взять-то? Валя Смирнов отбыл в Свеаборг. Что он там делает – я не знаю, но он сообщит мне все, как миленький, когда вернется. Иначе, увы, придется отказать ему во взаимности, даже несмотря на вышеуказанное... Я подозреваю, что именно в Свеаборге происходит формирование того самого второго каравана, который отправится на юг вниз по матушке по Волге. И информация об этом может мне ох как пригодиться.

После моего первого визита к поручику Ольшевскому прошло уже две недели. Когда я пришла к нему в третий раз, у него в гостях был чиновник по имени Зигмунд Шендзеляж (блин, ну и фамилия!) Этот Шендзеляж попытался расспросить меня о том, кто я и откуда, но получил от меня тот же ответ, что и Ольшевский – у меня есть, что рассказать, но я буду говорить об этом только с его шефом. Тот с обидой поинтересовался у меня, почему я не верю, что он и есть тот самый шеф, на что я лишь загадочно улыбнулась, после чего он посмотрел на меня со странным блеском в глазах.
– А вот силой вы ничего от меня не добьетесь, – сказала я с хитрой улыбочкой. – Неужто вы думаете, что я не предприняла никакие меры предосторожности на случай силового захвата?

Это был, конечно, чистой воды блеф, но Зигмунд все же повелся, и, прикинувшись шлангом, сказал мне:

– Какая может быть сила в отношении прекрасной дамы? Но, видите ли, сударыня, шеф согласится с вами встретиться только после того, как ваша информация подтвердится. А насчет вашего вознаграждения... Пан поручик рассказал мне, чего именно вы хотите, и я передал это дальше.

Тут Ольшевский достал золотые часы с двойной крышкой из специального жилетного кармана и озабочено произнес:

– Прошу извинить меня, уважаемая госпожа Елизавета, и вы, пан Зигмунд. Дела, знаете ли... – и откланялся. А я, что уж греха таить, после бокала-другого шампанского стала торопливо расстегивать пуговицы своего платья...

Что тот поляк на Майдане, что Адам Ольшевский, что Зигмунд... У меня появилось впечатление, что поляков во все времена роднят четыре фактора: чванливость вперемешку с самомнением, тупость, нежелание мыться и то, что одна моя недавняя подруга-американка, как и я, предпочитающая компанию мужчин, но время от времени не чурающаяся и нежной женской дружбы, именовала «wham, bam, thank you, ma'am», что можно перевести как: «трах, бах, спасибо, мадам!» То есть, сам акт продолжался секунд двадцать-тридцать, ну, или если повезет, то целых сорок (впрочем, к майданному поляку даже это не относилось – тот вообще оказался импотентом). После этого, я три раза навещала Зигмунда в его апартаментах на Кирочной, но лучше у него не становилось.

Не секрет, что моя фрустрация росла не по дням, а по часам. Я даже уже прикидывать – может лучше соблазнить того молодого курсантика, коему я показывала свое декольте на «Смольном»? Но, увы, теперь я обитала в служебном помещении Зимнего дворца – мне выделили там комнатушку с окном выходящим на юг, так что мое зарядное устройство на солнечных батареях позволяло поддерживать в рабочем состоянии мою аппаратуру. Но Кронштадт, где теперь стоял сей учебный корабль, был не близко, а командировка туда мне не светила. Ведь я теперь обязана была присутствовать на балах и прочих подобных мероприятиях, делая фото и описывая все, что там происходило.

Блин, это было то, о чем я всю жизнь мечтала. Но надо, Лиза, надо – ведь мне теперь можно беспрепятственно передвигаться по Питеру. Да и новый гардероб я, ничтоже сумняшася, оплатила себе из денег нашего липового «медиахолдинга» – сказала нашей администраторше, Саше Подколзиной, что, мол, нужно внешне соответствовать, а гардероб обойдется недешево, и получила половину запрошенной мною суммы, чем была весьма довольна – ведь я назвала сумму в три раза большую, чем мне было нужно.

Но вот с шефом Зигмунда мне встретиться все не удавалось. Так было до сегодняшнего дня. Вчера мне мой польский маленький (в буквальном смысле – и я не про его рост) «гигант большого секса» рассказал, что пришла весточка из Данцига – там все оказалось именно так, как я им рассказала. И в ближайшее время на караван будет совершено нападение. Точнее, вероятно, уже совершено. Результаты меня интересовали мало, кроме, разве только надежды на то, что этот пиндосский ублюдок сдох в страшных муках. Но теперь, когда, по словам Зигмунда, выяснилось, что мне можно доверять, со мной пожелал встретиться сам «джентльмен». И мне надлежит явиться к Зигмунду к двенадцати часам дня.

Когда я заказывало платье модной портнихе на Невском, то наотрез отказалась от корсета. Буду я еще уродовать свою фигуру. Может, конечно, потом, когда удастся захомутать какого-нибудь иностранчика, то мне и придется его надеть, но сейчас – нет, увольте. Подумав, я попросила портниху, чтобы мне сшили несколько платьев для приемов, и три повседневных, вроде тех, в которых щеголяли дворянки победнее, но из дорогих материалов. Эти платья мне доставили вчера. Они получились просто загляденье. В них я, как ни странно, выгляжу намного моложе. Кроме того, я не буду выделяться в толпе.

А последнее было для меня немаловажно. Каждый раз, выходя на улицу, я проверяла, нет ли за мной слежки – переходила на другую сторону улицы, кружила по переулкам (один раз даже заблудилась), словом, дело все, что было описано про слежку в детективах. Но ни разу я никого подозрительного не увидела. Наших особистов, похоже, даже не интересовало то, что есть на свете такая особа, как Лизонька Бирюкова. Ведь, как писал Богомолов в «Августе сорок четвертого», особисты отличаются от медведя тем, что медведь спит зимой, а особисты – круглый год. Другое дело, если они заинтересуются тобой всерьез – тогда пиши пропало. Но ежу было понятно, что это если и произойдет, то нескоро.

А местные «силовики»... В детстве я читала в книгах о революционерах и подпольщиках про то, как легко эти самые революционеры уходили от полицейской слежки. Так что эти клоуны, похоже, вообще ни на что не способны.

Но, тем не менее, «doveryay, no proveryay», как говорил мистер Рейган. И я внимательно смотрела по сторонам, стараясь заметить что-нибудь подозрительное. На этот раз я решила проверить, нет ли за мной «хвоста», в одном незнакомом мне переулке неподалеку от Гагаринской. Кстати, он назывался смешно – Косой переулок.

И вот там вдруг краем глаза я заметила какую-то тень. Бежать было поздно, я спряталась за кустиком в чахлом сквере, затаила дыхание, и стала наблюдать за филером – так я назвала про себя того, кто, как мне показалось, следовал за мной. Этот филер двигался мелкими перебежками озираясь по сторонам, а потом юркнул в какой-то подъезд, перед которым стоял внушительного размера человек с метлой, в фуражке, и в белом переднике с бляхой на груди.

«Неужто здесь находится полицейское отделение?» – подумала я. – «Вот влипла-то!»

Тем временем в переулке показалась еще одна фигура. Так же, перебежками, постоянно оглядываясь, она проследовала к тому же подъезду. Скоро оттуда выскользнул еще один человек, бросил стражу в переднике монетку, и точно так же, оглядываясь по сторонам, шмыгнул за угол. Фигура эта показалась мне знакомой. Я вдруг сообразила – да это же был мой недавний любовник, Адам Ольшевский!

Нет, этот на жандармов точно не работает. Тогда, что это за заведение такое?

Я вышла из своего укрытия и смело подошла к человеку с метлой.

– Извини, любезный, а что здесь находится?

– А это вам, барышня, знать не положено – строго сказал тот. Я вдруг поняла, что это дворник, а никакой не полицейский. – И вообще, мадам Бальцерович не любит, когда прохожие задают вопросы о ее заведении.

Так, подумала я, кажется, начинаю понимать – что именно находится в этом подъезде.

– А вы не скажете мне – не господин ли Ольшевский вышел оттуда пару минут назад?

Дворник насупился.

– Сказано вам, барышня, что не ваше это дело. И шли бы вы своей дорогою, так для вас лучше будет.

– А может, я хочу поговорить с вашей мадам Бальцерович, – сказала я.

Тот осмотрел меня с ног до головы, причем во взгляде его появилось презрение.

– Барышни, которые работают у мадам, все иностранки. Пруссачки, француженки, испанки. Есть австрийская баронесса из самого Тироля, и даже графиня из Мексики. А ты, похоже, наша, русская. Таких мадам к себе не берет. Шла бы, что ли, к мадам Краковяк – она живет в Коломне...

– Да не русская я, а из Украины, – сказала я, а где-то глубоко шевельнулась мысль, что, может, зря я не назвалась герцогиней из какого-нибудь там Лесото; ведь мне доподлинно было известно, что никаких графинь в Мексике отродясь не было, так что чем я хуже той "графини"?

– А где эта Украина-то? – в глазах дворника я прочитала искреннее недоумение.

– Ну, это Малороссия…

– Ну, так бы сразу и сказала. А то какая-то "украина". Я вон тоже с Волыни. А звидкы будэш? – он вдруг перешел на что-то типа украинского.

– З Равы Руськойи.

– Тю! Так то Галичина! Яка ты малороска, ты униатка. Геть звидсы, курва! – сердито выругался он.

Красная, как вареный лобстер не столько из-за того, что меня обозвали нехорошим словом, как потому, что мне отказали в праве быть украинкой, я ретировалась и бегом направилась к Зигмунду.

Тот, открыв мне дверь, схватил меня за руку и грубо втащил в свои «апартаменты».

– Вы почему опоздали?

Я вкратце рассказала ему о своих злоключениях. Тот заржал и потом сказал по-немецки: «Заходи! Все нормально...»

В гостиную из соседней комнаты вошел рыжеволосый человек лет тридцати, похожий скорее на ирландца. Но заговорил он со мной на хорошо знакомом мне английском языке с классическим оксфордским произношением:

– Здравствуйте, Елизавета. Вы говорите по-английски?

Борясь с желанием брякнуть навязшую у меня на зубах со школьных времен фразу: «London is the capital of Great Britain», я улыбнулась и ответила:
– Yes, I do…
Road Warrior M
Автор темы, Новичок
Аватара
Возраст: 54
Откуда: то ли из штата NY, то ли из Германии...
Репутация: 9244 (+9556/−312)
Лояльность: 28501 (+29256/−755)
Сообщения: 3775
Зарегистрирован: 01.10.2012
С нами: 6 лет 1 месяц
Имя: Макс

#202 Uksus » 21.03.2017, 16:18

Road Warrior писал(а):Я даже уже прикидывать

Хм?

Добавлено спустя 1 минуту 40 секунд:
Road Warrior писал(а):Да и новый гардероб я, ничтоже сумняшася, оплатила

СумняшЕся.

Добавлено спустя 1 минуту 48 секунд:
Road Warrior писал(а):Когда я заказывало платье модной портнихе на Невском,

ЗаказывалА.

Добавлено спустя 50 секунд:
Road Warrior писал(а):захомутать какого-нибудь иностранчика, то мне и придется

На фиг.

Добавлено спустя 1 минуту 22 секунды:
Road Warrior писал(а):словом, дело все, что было описано про слежку

ДелАЛА.
Да, я зануда, я знаю...
Uksus M В сети
Администратор
Возраст: 54
Откуда: СПб
Репутация: 6820 (+6868/−48)
Лояльность: 914 (+914/−0)
Сообщения: 6805
Зарегистрирован: 20.11.2010
С нами: 8 лет
Имя: Сергей

#203 Road Warrior » 21.03.2017, 21:45

К следующей проде - народ, в нашей истории битва при Альме произошла 8 сентября по старому стилю, но это в нашей истории...
Road Warrior M
Автор темы, Новичок
Аватара
Возраст: 54
Откуда: то ли из штата NY, то ли из Германии...
Репутация: 9244 (+9556/−312)
Лояльность: 28501 (+29256/−755)
Сообщения: 3775
Зарегистрирован: 01.10.2012
С нами: 6 лет 1 месяц
Имя: Макс

#204 Road Warrior » 21.03.2017, 21:55

7 (19) сентября 1854 года. Севастополь.
Николаев Александр Юрьевич, курсант Гвардейского экипажа, хирург.


Всего два месяца назад я впервые побывал в Крыму. Мне, как отличнику учебы, досталась на халяву летняя путевка в один из санаториев Минобороны. Увы, пришлось тогда ехать поездом до Краснодара, а оттуда автобусом, потом паромом через Керченский пролив... На самолете было бы в разы быстрее, но нам, курсантам, выдали билет именно на поезд, да еще в плацкартном вагоне. Ну, а далее на автобусе – почти двое суток в дороге. Хорошо еще, что не пришлось особо долго ждать в порту «Кавказ».

Но у плацкартного вагона, тем более когда там множество студентов, свои преимущества. Песни под гитару, игра в преферанс (не мое) и в шахматы (очень даже мое), и, конечно, девушки. И первое, что я сделал, это помог одной из них водрузить ее увесистый чемодан на багажную полку. А когда оказалось, что ее полка расположена над моей, я предложил ей поменяться, на что она сразу согласилась.

И только сейчас я впервые рассмотрел ее чуть внимательнее. Точеная фигурка, лицо необыкновенной красоты, кремовая кожа и чуть раскосые глаза, высокая грудь, которой, кажется, неизвестны законы тяготения... Да, подумал я, одним все, другим ничего – зачем этой богине красоты увалень-полуякут?

Тем не менее, она в знак благодарности чмокнула меня в щеку и сказала:

– Света. Света Даваева.

Несколько человек заржали, услышав фамилию, на что я обернулся и весьма внимательно на них посмотрел. Ржач сразу прекратился, а Света не слишком весело улыбнулась:

– Калмыцкая фамилия. Папа у меня калмык, мама русская. Я из Элисты.

- Саша Николаев. Из Якутска. А сейчас учусь в Военно-медицинской академии в Питере.

– А я в МГУ, на мехмате.

Мне сразу вспомнился анекдот: «Встречаются три девушки, две красивые, а третья с мехмата». Но, подумал я, Света дала бы любой из двух других сто очков форы; вряд ли в МГУ есть хоть одна красивее ее. За ней увивались почти все молодые люди в нашем вагоне, но она почему-то выбрала именно меня. И когда оказалось, что она едет в тот же курортный поселок, что и я, то каждый день вместо нашего, хорошо обустроенного пляжа при санатории я уходил на городской, к Свете.

Через полторы недели мы с ней решили съездить в Севастополь с двухдневной автобусной экскурсией. Город поразил меня сразу и наповал – величественные бухты, серые громады военных кораблей, красоты Херсонеса Таврического, Малахов курган, панорама обороны Севастополя, Владимирский собор, Братское кладбище, диорама на Сапун-горе...

Конечно, мы не успели все посмотреть за те неполные два дня что мы провели в этом прекрасном городе, но я твердо решил сделать все, чтобы попасть именно сюда, на Черноморский флот, если, конечно, появится такая возможность. Перед отъездом, мы со Светой бросили по десятирублевой монетке в бухту с Графской пристани. Тогда же я и попросил у нее руки и сердца, на что она мне ответила:

– Саша, давай не будем загадывать. Ведь мы знаем друг друга совсем немного – лишь то время, что мы провели в отпуске. Давай обождем, и посмотрим, что будет дальше.

И, увидев расстроенное выражение моего лица, вздохнула, погладила меня по голове, и сказала:

– Милый, это не «нет», поверь мне. Это скорее «да». Только давай вернемся к этому разговору чуть позже.

Через два дня после нашей поездки, я проводил ее к автобусу – она уехала к родителям в Элисту, а я остался в Крыму еще на неделю. Тогда же мы договорились, что я приеду в Москву на выходные в конце лета, после нашего скандинавского похода. Эх, до сих пор у меня стоят перед глазами ее прекрасные глаза, ее звонкий смех, ощущение ее маленькой ручки в моей грубой лапище...

И только сейчас, когда мы увидели вход в Севастопольскую бухту, я окончательно понял – Свету я больше никогда не увижу, она осталась в XXI веке, и когда она родится, меня давно уже не будет на свете, простите уж за невольный каламбур...

Сейчас же природа была практически такой же, как и тогда, а вот город очень сильно отличался. Да, при входе в бухту располагались те же форты, а на Корабельной стороне – те же казармы, в которых сегодня располагается университет. Но почти все другие здания выглядели более нарядно и, наверное, величественнее, чем в XXI веке, а цветовая их гамма была более античной, что ли, бело-желтой. Я вспомнил, как нам рассказывали, что город восстанавливали дважды – после Крымской войны, и еще раз после Великой Отечественной, когда в центре оставалось ровно пять неповрежденных или почти неповрежденных зданий.

Когда мы подошли к входу в бухту, с Константиновской батареи выстрелило орудие. Наш катер лег в дрейф. Вскоре к нам подошла шлюпка. Увидев Николая Ивановича Шеншина, и прочитав его грозную бумагу, дежурный офицер почтительно приложил руку к своей фуражке, и предложил нам двигаться к Графской пристани. Она выглядела непривычно – рядом с ней не было видно памятника Затопленным кораблям, как и самих кораблей. В нашей истории у входа в Севастопольскую бухту их отправят на дно лишь три дня спустя – в ночь с 22 на 23 сентября по новому стилю. Тогда по распоряжению главнокомандующего князя Меншикова и по приказу адмирала Корнилова были затоплены пять старых линейных корабля и два фрегата со всей оснасткой, артиллерией и находящимися на них запасами. Думаю, что в этой истории ничего подобного не произойдет.

А пока матросы и офицеры со стоящих в Северной бухте парусных и паровых военных кораблей глазели на «Раптор», как на восьмое чудо света. Но ни один из гребцов на шлюпке, ни дежурный офицер не лез к нам с расспросами – все-таки они были черноморцами, «птенцами гнезда Лазарева», и дисциплина у них была на высоте.

Когда мы подошли к Графской пристани – она, кстати, выглядела почти так же, как и в нашем будущем – нас встретил хмурый капитан-лейтенант, как я понял, чин из штаба флота. Поговорив о чем-то с Шеншиным и с Хулиовичем, он подошел к нам и сказал:

– Господа, мичман Иванопуло – он показал на высокого молодого офицера – отведет вас в казарму. Вам требуется помощь для разгрузки вашего катера?

– Господин капитан-лейтенант, разрешите обратиться, – вдруг неожиданно даже для самого себя, произнес я. – Я курсант Военно-Медицинской академии Александр Николаев. Я хирург, и, если кому-то требуется оказать медицинскую помощь, то я могу немедленно приступить к своим обязанностям.

Капитан-лейтенант с сомнением посмотрел на меня – видимо, он прикидывал – действительно такой юнец может выполнять хирургические операции, а потом, решившись, сказал:

– Вот что, господин хирург – сегодня в наш Морской госпиталь поступила партия солдат и офицеров, раненых в сражении при Альме. Им необходима срочная медицинская помощь, а наши врачи, работающие без отдыха уже второй день, устали.

– Все понятно, господин капитан-лейтенант. А далеко находится ваш госпиталь?

– С другой стороны Южной бухты, южнее где-то на версту – и он показал рукой на юго-восток. – Нестеров, Демченко, доставьте господина хирурга к госпиталю.

К тому времени из «Раптора» уже выгрузили на пристань большую часть его груза. Я заглянул в отделение для десанта, и взял свой багаж – сумку с хирургическими инструментами, и баул с лекарствами и перевязочными материалами. Два дюжих матроса помогли мне выбраться на пристань, и схватились за сумку и баул. Но я отдал им лишь баул, а сумку перебросил через плечо. Они удивленно посмотрели на меня, но спорить со мной не стали, видимо решив, что если господин лекарь так решил, то, значит – так тому и быть. И, погрузив баул в шлюпку, они уселись за весла. Я хотел было взяться за третье весло, но один из них – по моему, Демченко – сказал:

- Господин хирург, лучше уж отдохните чуток. Зараз будэмо, не лякайтэся. А руки свои побережьте – они вам сгодятся, когда будэте нашего брата-матроса лечить.

И действительно, минут через пятнадцать мы уже высаживались на небольшой причал рядом с длинным двухэтажным зданием. То, что это был госпиталь, можно было сразу понять по стоявшим у его входа повозкам с лежавшими в них на окровавленной соломе стонущими солдатами. Все они были кое-как перевязаны какими-то подозрительного вида тряпками.

Я подошел и сказал одному из часовых и сказал:

– Я хирург, прибыл помочь с ранеными.

Тот смерил меня недоверчивым взглядом – какая-то странная форма, да еще и рожа азиатская – но все же махнул рукой санитару, вышедшему из здания госпиталя, чтобы снять с телеги очередного раненого бедолагу:

– Сбегай к доктору Кеплеру, доложи, заявился тут какой-то китаец, говорит, что он хирург.

Через пять минут ко мне подошел человек в окровавленном кожаном переднике, в пенсне, отчаянно дымящий крепкой сигарой.

– Я доктор Кеплер. С кем имею честь?

– Курсант Военно-Медицинской академии Николаев, хирург. Пришел предложить свои услуги.

Тот посмотрел на меня взглядом, в котором явственно читалось сомнение, но, видимо, решив, что на безрыбье и сам раком станешь, махнул рукой и пригласил меня следовать за собой.

Доктор Кеплер привел меня в помещение, где на деревянных лежаках, а частью просто на полу, застеленном соломой, лежали десятки окровавленных людей. Мои провожатые внесли вслед за мной баул, козырнули мне на прощанье, и удалились.

Доктор, выбросив сигарный окурок в деревянную бадейку наполненную водой, поинтересовался:

– Молодой человек, значит, вы утверждаете, что вы хирург?

– Да, господин доктор. Я Александр Николаев, курсант Военно-Медицинской академии, и, в настоящий момент, вольноопределяющийся 1-го разряда. Со дня на день ожидаю присвоения мне офицерского звания.

– Гм… Курсант... А вы когда-нибудь кого-нибудь оперировали?

– Да, господин доктор, и не раз. А еще чаще я ассистировал.

– А когда и где это было?

– На учебном корабле «Смольный» нашей эскадры, во время компании на Балтике, а также при переходе нашего каравана в Черное море. Да и в Академии мне не раз приходилось ассистировать во время практики.

Мой ответ заинтересовал медика. Он с любопытством посмотрел на меня.

– Подождите, подождите. Вы не из той ли таинственной эскадры, которая сумела разгромить супостата на Балтике? Я слышал о ней много разного, чему и поверить невозможно…

– Из нее, господин доктор, – ответил, и, желая прекратить этот разговор, сказал: – Когда и где я могу приступить к оказанию помощи раненым?

Доктор Кеплер, спохватившись, взял меня за рукав, и привел в небольшую комнатушку, где стоял сколоченный из досок стол – видимо, он должен был заменить операционный, и рядом с ним несколько таких же наспех сколоченных лавок.

– Вот ваше рабочее место, молодой человек, – усмехнулся он. – У нас тут все по спартански – уж не обессудьте. Я постою тут немного, посмотрю, как вы оперируете. Вам еще что-нибудь нужно для работы?

– Где я могу помыть руки с мылом?

– Вы что, – ухмыльнулся доктор, – верите в россказни Земмельвайса?

– Земмельвайса? – я пожал плечами. Фамилию эту я где-то слышал, но где и в связи с чем – никак не мог вспомнить.

– Игнац Земмельвайс – венский врач, который решил, что руки нужно мыть перед каждым приемом пациентов, – поспешил просветить меня мой коллега. – За это его уволили из клиники.

– А вот это зря, господин доктор. У нас только так и делают перед операцией. Да, и еще – мне нужен спирт. Много спирта.

– Спирт? – подозрительно покосился на меня врач. – А это вам еще зачем?

Мне вдруг вспомнился старый бородатый анекдот про Чапаева. Василий Иваныч расстрелял фельдшера, и тут к нему приносят раненого красноармейца. Он и говорит: Я сам буду делать операцию. Заходит за ширму и командует: Скальпель! Марля! Спирт! Зажим! Спирт! Еще спирт! Огурец!

Но вслух я лишь сказал:

– Спирт необходим для дезинфекции хирургических инструментов. Если его нет, можно их хорошенечко прокипятить в стерилизаторе.

Врач как-то странно посмотрел на меня, покачал головой, а потом сказал,

– Ну, если это необходимо… У меня есть немного водки. А спирт я попрошу найти для вас нашего провизора.

– Вот и отлично, господин доктор. А еще мне нужны ассистенты.

– Одного я могу вам дать. – Врач оглянулся, и крикнул солдатику, который стоял у входа в комнатушку и с любопытством смотрел на меня. – Федька, иди сюда! Да, и еще, – он снова повернулся ко мне, – есть тут одна особа, говорит, что приехала с Альмы, прямо с поля битвы. Она просится к нам, говорит, что готова помогать ухаживать за ранеными. Зовут ее то ли Даша, то ли Маша... Вон, кстати, и она…

И он указал рукой на худощавого подростка в полувоенной форме, который с тазиком, заваленным окровавленными бинтами, быстрыми шагами шел по коридору госпиталя.

Меня словно током ударила. Это же была знаменитая Даша Севастопольская! Я читал про нее в учебнике истории, а когда посетил Севастополь и знаменитую Панораму, то гид рассказывал нам о ее геройских делах и фото ее показывал. Только на нем она была в женском платье.

Не задумываясь, я сказал своему коллеге:

– Очень хорошо. Пусть она тоже будет мне помогать.

Вскоре мне принесли тазик и кувшин с водой, я помыл руки с мылом и заставил сделать это же Федора и Дашу. Потом я разложил свой хирургический инструмент на чистой клеенке, быстро объяснил помощникам, что и как называется. В мою «операционную» внесли моего первого пациента.

Так-так-так... Пулевое ранение в бедро, кость не задета, крупные сосуды тоже, а вот сама рана мне что-то не нравится. Похоже, что она начинает гноиться. Ну что ж, с Богом – приступим...

Работали мы в этот день до двух часов ночи, сначала при солнечном свете, потом при светодиодной лампе на батарейках, которая очень удивила моих ассистентов. Пришлось Федю еще пару раз гонять за спиртом и за кувшинами с чистой водой. Общего наркоза я не применял, так как у меня не было с собой соответствующих препаратов. Не мог я использовать и эфирный наркоз, который уже успешно применял Николай Иванович Пирогов – для этого мне нужен анестезиолог, либо человек хоть с каким-нибудь опытом администрирования наркоза.

Вместо общего наркоза я порой прибегал к его суррогату – давал выпить раненым стакан водки. Алкоголь хоть на чуть-чуть снижал боль. В некоторых случаях я использовал местный наркоз. Но мы все же сумели спасти жизнь всем нашим десятерым пациентам, которых мне пришлось в этот день прооперировать. Каким-то чудом удалось избежать ампутаций, а вот запасы моих медикаментов и перевязочных материалов заметно уменьшились. Еще несколько дней работы в таком темпе, и у меня закончатся все мои лекарства. Нужно будет подумать об использовании местных их заменителях, если, конечно, Сан-Хуан с компанией не прибудут в самое ближайшее время в Севастополь. Блиинн... Ну что мне стоило взять с собой хоть еще один чемоданчик с лекарствами...

И только когда лампа начала тускнеть, а последнего пациента дюжие санитары осторожно переложили с операционного стола на носилки, я вспомнил, что в последний раз я ел еще на траверзе мыса Тарханкут, и что мне ужасно хочется хоть чем-то успокоить свой пустой желудок, который урчал и мяукал, как домашняя кошка. Но сил у меня уже не было – я попросил Федю принести мне поесть.

Через пять минут, тот вернулся, неся корзинку с провизией, кувшин с молоком и чистый рушник. Вместе с ним пришел и доктор Кеплер. Тот с интересом посмотрел на операционный стол, с которого Даша уже успела стереть кровь, и спросил у меня:

– Вы что, всех уже прооперировали?

– Да, господин доктор, всех, кого мне принесли санитары

– И какие у вас прогнозы относительно их излечения?

– Полагаю, что все они будут жить.

– А сколько вы сегодня провели ампутаций? – поинтересовался мой коллега.

– Ни единой, господин доктор.

Мой собеседник был изумлен. Он с недоверием посмотрел на меня, покачал головой, и неожиданно сказал мне:

– Зовите меня просто Иван Иванович. Вообще-то я Йоханнес, родители назвали меня в честь великого астронома Кеплера, который, возможно, приходится нам дальним родственником, но для русских я Иван. Себя я давно уже считаю русским.

– Хорошо, – ответил я. – а вы можете называть меня Александром Юрьевичем. А лучше просто Александром.

– Тогда я, если вы не против, приглашаю вас, Александр Юрьевич, отужинать со мной. А ваши помощники перекусят здесь – он указал на корзину с едой, принесенную Федором.

Я кивнул и сказал своим ассистентам:

– Побудьте пока с ранеными и присмотрите за ними. Я постараюсь долго не задерживаться.

За столом я показал доктору Кесслеру свои послеоперационные записи, которые я наспех делал после каждой операции. Мой новый знакомый с уважением посмотрел на меня:

– Александр Юрьевич, признаюсь, что поначалу я вам не очень-то доверял. Я подумал, что вы китаец или японец, да еще к тому же вы так молоды.

– Иван Иванович, я не японец, а русский из Якутии.

– Вижу теперь, что вы действительно русский. А тогда мне было как-то не по себе. И это ваша странная просьба, касаемая спирта... Но вы, как я понял, отличный хирург.

– Да нет, что вы, Иван Иванович! Вот скоро сюда прибудет Николай Иванович Пирогов, а с ним наш Юрий Юрьевич Черников. Вот они действительно корифеи. А я так, просто учусь у них искусству спасать людей.

– Не прибедняйтесь, – улыбнулся доктор. – Завтра за обедом вы мне подробно расскажете то, чему вы успели научиться у ваших, как вы их назвали, корифеев. Ведь многое из того, что вы умеете, мне неизвестно. Например, почему вы обрабатываете ваши инструменты именно спиртом?

– Дело в том, что спирт прекрасно убивает бактерии, которые попав в рану, вызывают гангрену. Я провожу дезинфекцию спиртом, и раны остаются чистыми.

– Вот как! Я что-то об этом слышал, но не придал значения. Теперь и я буду промывать в спирте свои инструменты, и мыть руки с мылом перед началом операции. Да и другим врачам расскажу об этом. А вы, Александр Юрьевич, идите пока спать. Вам выделят комнату в служебных помещениях госпиталя.

Я почувствовал, что сегодня чертовски устал, и глаза мои начинают слипаться. Но напоследок я попросил у милейшего Ивана Ивановича:

– Знаете, я предпочел бы заночевать где-нибудь неподалеку от моих пациентов. Так, на всякий случай. И хотелось бы встать, как только начнет светать, чтобы проверить их самочувствие. А потом чуть перекусить - и к делу.

– Хорошо, Александр Юрьевич. Я распоряжусь, чтобы вам нашли помещение рядом с палатой для раненых. Ваши ассистенты придут к вам на рассвете и разбудят вас. И принесут еды. И спирта, правильно я вас понял?

– Спасибо, Иван Иванович, – улыбнулся я, попрощался с доктором, и в сопровождении санитара прошел в палату, где лежали прооперированные мною сегодня раненые. Все они, похоже, хорошо чувствовали себя после операции. Я пощупал пульс у двоих – самых тяжелых, а потом отправился в свою спальню, лег на жесткий топчан, который в этот момент показался мне мягче пуховой перины, и мгновенно уснул.
Road Warrior M
Автор темы, Новичок
Аватара
Возраст: 54
Откуда: то ли из штата NY, то ли из Германии...
Репутация: 9244 (+9556/−312)
Лояльность: 28501 (+29256/−755)
Сообщения: 3775
Зарегистрирован: 01.10.2012
С нами: 6 лет 1 месяц
Имя: Макс

#205 Nik » 22.03.2017, 07:41

Уважаемый Road Warrior, как я понял из вышеприведенного отрывка у ГГ практически нет обезболивающих, что очень сомнительно. Но если это так то необходим еще один ассистент и поздоровее. Чтобы держать пациента, так как последний испытывает при такой операции непередаваемые ощущения. Более 30 лет назад я получил такое удовольствие, когда лично мне ковыряли ногу, а вместо анестезии стакан спирта. Причем, подозреваю, не комфортные ощущения были и у хирурга. Потому что по завершении действа он тоже хлопнул чистячка.
Nik M
Новичок
Возраст: 64
Откуда: Украина
Репутация: 35 (+38/−3)
Лояльность: 0 (+0/−0)
Сообщения: 34
Зарегистрирован: 23.11.2016
С нами: 1 год 11 месяцев
Имя: Николай

#206 Negoro » 22.03.2017, 12:27

" Вы не из той ли таинственной эскадры, которая сумела разгромить супостата на Балтике? " "– Из нее, господин доктор, – ответил"....
может быть "Вы не С той..." и "С неё.." ?
"Более 30 лет назад я получил такое удовольствие, когда лично мне ковыряли ногу, а вместо анестезии стакан спирта."-хорошо зафиксированный пациент,в анестезии не нуждается))))
Negoro M
Новичок
Аватара
Возраст: 43
Откуда: Брянск
Репутация: 51 (+59/−8)
Лояльность: 22 (+22/−0)
Сообщения: 51
Зарегистрирован: 27.07.2012
С нами: 6 лет 3 месяца
Имя: Алекс

#207 Road Warrior » 25.03.2017, 14:02

­17 (5) сентября 1854 года. Березина, у Борисова.
Поручик Евгений Львович Коган, журналист и артиллерист.


В отличие от Левы Зайдермана, у меня никаких проблем с восстановлением воинского звания не было. Я все-таки успел недавно креститься, и иудеем не считался, несмотря на внешность и происхождение. К тому же, как-никак у меня есть боевые награды за службу в Чечне в начале 2000-х.

Родился я в Северной Пальмире, на берегах Невы. Мой отец, Лев Михайлович (урожденный Моисеевич) Коган, после аспирантуры в одном из известных питерских вузов не вернулся в родную Одессу, а пошел работать в профильное КБ. Во время обучения он познакомился с моей мамой, крымчанкой из Евпатории, закончившей другой питерский вуз, и ставшей искусствоведом.

Семья была дружная – родители, старшая сестра, и я. Сначала мы жили в однокомнатной «хрущевке», но потом папе, как ведущему конструктору, выделили аж четырехкомнатную квартиру в новом кирпичном доме. Мои самые ранние воспоминания детства связаны с лесом в паре сотен шагов от дома, куда я сначала ходил гулять с мамой, а потом и сам. А лето я обычно проводил у бабушек: половину лета в Евпатории, половину в Одессе.

В Одессе я подружился с сыном старшей папиной сестры, дядей Фимой Рабиновичем. Каждый вечер он учил меня то наукам, то тому, как правильно работать руками. Эх, если б моя мама знала, что ее сын еще в шестилетнем возрасте умел и сверлить, и выпиливать, и даже дрова колоть... А еще мы с ним ходили купаться – именно Фима так хорошо научил меня плавать. С фонариком заходили мы в мрачные одесские катакомбы, фотографировали красоты города и окрестностей «жемчужины у моря» дяди Фиминым старым аппаратом...

Фиму призвали в армию, и больше я его никогда не видел. Зато мне пришло целых четыре письма от него, где он рассказывал про своих сослуживцев, которых он называл «лучшими людьми в мире», про прекрасные горы, где он служил, про россыпи звезд на южном небе... А потом я увидел впервые в жизни, как плачет отец. Я спросил у него, что случилось, и он ответил:

– Дядя Фима умер.

Много позже я узнал, что он не умер, а погиб. Фима служил не на территории СССР, как мы все думали, а в Афганистане. У тети Милы, его мамы, как память о нем остались его орден «Красной звезды» и медаль «За боевые заслуги», а также какая-то афганская награда. И письма от его друзей; мне запомнилось письмо некоего Юры Черникова, написавшего, что Фима спас ему жизнь, а он, увы, не смог спасти Фиму, когда того смертельно ранило осколком мины. Я все хотел спросить у Юрия Ивановича, не тот ли он Юра Черников, который был Фиминым сослуживцем, но робел, ведь Черников – довольно распространенная фамилия.

Я же закончил школу с золотой медалью и пошел в СПбГУ на факультет журналистики. Но как только мне стукнуло восемнадцать, решил, что если дядя Фима не отсиживался в тылу, то и мне этого делать нельзя. И, взяв «академку», пошел служить в армию.

В конце девяносто девятого года я оказался в Чечне. Только служил я, в отличие от дяди, не снайпером, а оператором-наводчиком САО «Нона». Хорошо ли, плохо ли, не мне решать, но я это дело любил, и подумывал даже остаться в армии «контрабасом» – контрактником. Но когда я написал об этом родителям, то получил не одно, не два, а с дюжину писем, где меня упрашивали передумать и восстановиться в университете. Я сдался и вернулся домой, живой, без единой царапины, зато с парой наград. И по окончании университета получил аж цельного лейтенанта запаса, а не младшего, как другие.

После смерти родителей, я переехал в Москву и пошел работать на RT. И однажды я узнал про старшего брата моего деда, которого, как и меня, звали Евгением, который крестился и стал священником, а потом был расстрелян вместе с другими священнослужителями на Бутовском полигоне. Еще в Чечне, я стал задумываться о вере – на войне нет атеистов, и теперь, когда я не боялся никого огорчить, то решил, что пора креститься. А крестными моими были Ник Домбровский, и приехавшая из Владивостока моя старшая сестра, Зоя.

Именно Ник уговорил меня пойти с ним в поход на «Смольном», завив, что это, мол, мой первый самостоятельный выход, и мне нужен хороший оператор. Так я и очутился в прошлом, где мое лейтенантское звание, вкупе с выслугой лет, Высочайшим указом превратилось в полноценный чин поручика.

А десятого сентября по новому стилю мы выступили по Березинскому маршруту – несколько пароходов, набитых оружием, боеприпасами, бочками с горючими под охраной морпехов Хулиовича и оставшимися «охотниками». В центре каравана шел «Денис Давыдов», на котором был и мой кубрик, который я делил с одним из офицеров-морпехов.

– Эх, подумал, я, – сюда бы вместо меня Машеньку! А то ей пришлось идти в Крым на допотопных пароходах без всякого комфорта. Но подразумевалось, что я пойду по волжскому маршруту, а там комфорта было бы еще меньше, чем по Королевскому каналу... Поэтому Ник и решил взять Машу с собой.

После нападения на первый караван, «грянул гром», и «мужик перекрестился». Все пароходы срочно вооружили пулеметами, АГС-ами, а в небе днем кружили беспилотники. Но все прошло без происшествий, разве что несколько раз «Давыдов» едва не застрял между узкими берегами каналов. Но, все обошлось, и сегодня вечером мы наконец узрели на горизонте Борисов. И теперь, даст Бог, через неделю с небольшим мы вступим в бой с врагом в Крыму.

Может быть, кто-то скажет, что это, дескать, нечестно... Так ведь и пароходы против парусников, как это было в Крымской войне в нашей истории, тоже не совсем честно. А на суше скажут свое веское слово четыре «Ноны СВК», которые были в составе разведроты морпехов из Балтийска. Ими командовал капитан со смешным отчеством Хулиович.

Я познакомился с ним еще в Бомарзунде. Свояк свояка видит издалека. Он заметил, с каким чувством я оглядывал их «Ноны-СВК». В Чечне у меня была немного другая «старушка», на шасси БТР-Д. А эти машинки вместо гусениц рассекали на колесах – они были на шасси БТР-80. Но на них стояли хорошо знакомые мне башни с пушкой-гаубицей-минометом 2А60.

Я ходил вокруг «Ноны», улыбался, так, что были видны все мои тридцать два зуба, и мурлыкал себе под нос песенку: «Китолов, Китолов, улыбнитесь…»

Капитан Сан-Хуан подошел ко мне, и поинтересовался, знакома ли мне сия машина и корректируемый снаряд «Китолов-2», о котором я так немузыкально пел. Mы с ним разговорились, я показал ему свои чеченские награды и фотографии, сделанные в разбитом снарядами и минами Грозном. Похоже, что этот бравый капитан зауважал меня, узнав, что я не просто какой-то там «Гриша Шесть-на-девять», а боевой офицер.

– Слушай, старик, – сказал он мне, – а что если ты пошлешь подальше свои телевизионные штучки-дрючки и займешься тем, что умеешь ты, а мои некоторые ребята еще не умеют. Ты ведь и в Грозном повоевал?

– Было дело, – кивнул я. – Там наши «ноночки» себя хорошо показали. А что за халтуру ты мне хочешь подкинуть?

Хулиович рассказал, что для боевых действий в Крыму он готовит четыре «Ноны». С экипажами у них все в порядке, а вот с боевым опытом у командиров машин не очень.

– Ты не смог бы стать у нас кем-то вроде начарта? Ты ведь был в Чечне оператором-наводчиком, следовательно, опыт стрельб в боевых условиях имеешь. В Крыму нашим «Нонам» придется пострелять, как по сухопутным целям, так и по морским. Боеприпасов у нас не так уж много, а потому надо вести огонь так, чтобы каждый снаряд или мина летели прямо в цель. Смекаешь?

Я все понял. У меня от радости даже в зобу дыханье сперло. Если сказать честно, то мне уже изрядно поднадоело возиться с разными парадными и не совсем парадными съемками, и монтажом наших теленовостей. Конечно, этим тоже кому-то надо заниматься, но ведь я боевой офицер, понюхавший пороху, и стрелявший не по мишеням на полигоне, а по реальным целям.

– Так я завсегда пожалуйста, – ответил я Хулиовичу. – Только кто ж меня отпустит на войну? Ты уж похлопочи обо мне, буду век тебе за это благодарен.

Капитан Сан-Хуан хитро подмигнул мне, и заявил, что он знает несколько волшебных слов, которые помогают решать ему многие, казалось бы неразрешимые проблемы. И он, похоже, не блефовал.

На следующий день меня пригласил к себе мой шеф, Юра Черников.

– Так, Женя, что за хрень такая? У меня и так журналистов мало, двое уже дезертировали... Ник с Машей, видите ли, пострелять захотели - тоже мне, ганфайтеры техасские! А теперь и ты туда же.

– Юрий Иванович, а что мне мешает сочетать приятное с полезным? – я постарался сделать хитрое, «типично еврейское» лицо. – Оператор все равно вам не очень нужен, телевидения же у нас пока нет, и вряд ли в дальнейшем обозримом будущем появится. А фотокорреспондентом я поработаю по совместительству, ведь там, в Крыму, будут такие сюжеты, что закачаешься.

– Ну ладно... – Черников досадливо махнул рукой. – Думаешь, мне не хочется вспомнить молодость и пострелять по супостату? Я ведь в Афгане снайпером был, опыт имеется. Да только нельзя мне – наша пресса здесь ох как нужна...

– Юрий Иванович, – я наконец решился задать ему вопрос, который давно меня мучил. – Вы в Афгане не знали такого Ефима Рабиновича?

– Фиму? Знал, конечно! А ты ему кем-то доводишься?

– Это кузен мой, я его дядей называл. Его мама мне письмо от его фронтового друга Юры Черникова показала.

– Твой дядя, Женя, мне в Афгане жизнь спас, – Юрий Иванович тяжело вздохнул. – Когда наш «шешик» под обстрел в «зеленке» попал, он меня раненого из кузова вытащил и перевязал. А потом отстреливался от «духов», пока помощь не пришла. А вот я его спасти так и не смог. Настоящий мужик был, правильный.

Ладно, Женя, будем живы – потом наговоримся. А пока же ты откомандирован в распоряжение гвардии капитана Сан-Хуана. Только не забывай: никто тебя не освободил от твоих обязанностей, так что жду статей и фотографий из Крыма.

Так я снова встал в строй.

И вот на «Денисе Давыдове» я следую на новую войну, которая в нашей истории закончилась сто шестьдесят лет назад. Россия тогда потерпела поражение. Сейчас мы не позволим врагам захватить Севастополь.

Конечно, наши четыре машины вряд ли смогут в одиночку переломить ход событий. Но в совокупности с другим вооружением XXI века, и, тем более, при поддержке на море «Давыдова» и «Раптора», надеюсь, что мы покажем нашим братьям меньшим, мусью и лимоннику, а так же примкнувшим к ним потомкам янычар, где зимуют черноморские креветки. Пусть я и еврей по происхождению, но Россия моя мать, и жизнь за нее, если нужно, отдам, так, как это сделал дядя Фима. Но еще больше мне хотелось, чтобы все мы остались живы, а те, кто без спроса вломился в наш Крым, нашли бы здесь свою могилу. Впрочем, все в руках Божьих.
Road Warrior M
Автор темы, Новичок
Аватара
Возраст: 54
Откуда: то ли из штата NY, то ли из Германии...
Репутация: 9244 (+9556/−312)
Лояльность: 28501 (+29256/−755)
Сообщения: 3775
Зарегистрирован: 01.10.2012
С нами: 6 лет 1 месяц
Имя: Макс

#208 Road Warrior » 27.03.2017, 00:32

7(19) сентября 1854 года. Севастополь.
Ротмистр и флигель-адъютант Николай Васильевич Шеншин.


– Ох, до чего же мне не хотелось делать то, что мне предстояло сегодня сделать. Но приказ самодержца для меня закон, и его следует выполнить независимо от моего желания.

Речь идет о вручении императорского рескрипта светлейшему князю, генерал-адъютанту, Морскому министру, генерал-губернатору Финляндии, и формально, главнокомандующим всеми морскими и сухопутными силами Российской империи в Крыму Александру Сергеевичу Меншикову. В сём рескрипте государь велел светлейшему князю немедленно передать командование русскими войсками в Крыму генерал-лейтенанту Хрулёву, а самому отбыть в Петербург.

Надо было знать князя Меншикова, чтобы понять, почему мне так не хотелось выполнять мое поручение. Это был человек, имевший большие заслуги перед нашим отечеством. Он храбро сражался с турками и французами, был несколько раз ранен. Но именно князь Меншиков стал злым гением наших войск в Крыму. Из-за его нераспорядительности на днях мы проиграли сражение при Альме. Наши потомки дали почитать мне историю Крымской войны, в которой описывались все действия светлейшего князя в должности главнокомандующего всеми русскими войсками в Севастополе и Крыму. В конечном итоге, они привели к потере всего Черноморского флота и падению Севастополя. Поэтому я был полностью согласен с решением императора – отстранить князя Меншикова от командования, и заменить его энергичным, храбрым, и, самое главное, талантливым военачальником, которого любили и в которого верили солдаты и офицеры.

После высадки на Графской пристани я представился прибывшему адъютанту штаба флота капитан-лейтенанту Новикову, показав ему документ, в котором были расписаны мои полномочия. На словах я попросил его передать просьбу об аудиенции начальнику штаба Черноморского флота вице-адмиралу Корнилову, который фактически командовал флотом. У меня для него также было личное письмо государя.

А пока мы с капитан-лейтенантом Новиковым отправились на служебном экипаже в штаб гарнизона, где в данный момент находился князь Меншиков. С собой я взял поручика Гвардейского экипажа Николая Домбровского с его ноутбуком. Возможно, что в ходе разговора со светлейшим князем понадобится его помощь, чтобы продемонстрировать Меншикову, как эскадра из будущего управилась с англо-французским флотом на Балтике.

Но основной разговор с князем я хочу провести тет-а-тет, без посторонних. Да и князю, который хорошо знает меня, все же будет не так себя неуютно чувствовать…

Генерал-адъютант Меншиков заставил прождать меня больше часа в приемной. Похоже, что он всячески оттягивал разговор со мной, догадываясь, что курьер из Петербурга привез ему известия, мало для него приятные. Но, князь, как человек, несомненно, храбрый, в конце концов, решил узнать, что именно желает ему сообщить государь. Меня пригласили пройти в его кабинет. Поручик Домбровский остался в приемной, ожидая моего приглашения.

Меншиков стоял у окна спиной ко мне, разглядывая корабли, стоявшие на якоре в Северной бухте. Наверное, он прикидывал, какие из них сегодня вечером будут затоплены у входа в гавань, чтобы закрыть путь вражеской эскадре. Князь не знал, что в письме государя адмиралу Корнилову, среди прочего, было строго-настрого запрещено под любым предлогом топить корабли Черноморского флота. Но всему свое время…

– Я слушаю вас, господин ротмистр, – не оборачиваясь ко мне, сказал Меншиков. – Полагаю, что вы привезли мне «отзывные грамоты», предлагающие мне покинуть Севастополь и Крым?

– Ваше сиятельство, – я старался сдержаться, хотя в душе был возмущен тем тоном, которым разговаривал со мной князь, – я привез вам послание императора Николая Павловича. Вот, прошу вас, ознакомьтесь…

И я, дождавшись, когда Меншиков повернется ко мне лицом, сделал несколько шагов к нему, протягивая пакет с рескриптом государя.

Князь сломал печати на конверте, достал лист бумаги, и снова подойдя к окну, стал внимательно читать то, что написал ему император. Похоже, что послание государя ему пришлось не по душе. Небрежно бросив лист бумаги на стол, Меншиков внимательно посмотрел на меня, покачал головой, и спросил:

– Скажите, ротмистр, чем, по вашему мнению, вызвано недовольство императора? Ведь я не сделал ничего такого, что могло бы его прогневать.

– Ваше сиятельство, – ответил я, – полагаю, что государь остался недоволен результатами вчерашнего сражения при Альме. Вы согласитесь, что наши части, занимая превосходную позицию, и имея примерное равенство в силах, упустили возможность победить врага.

– А откуда государю известно об этом сражении? – резко повернулся ко мне князь Меншиков. – Ведь я только вчера отправил в Петербург курьера с реляцией и подробным докладом о результатах нашей баталии при Альме.

– Государь знает все, – лаконично пояснил я. – В том числе о, мягко говоря, недостойном поведении командира 17-й пехотной дивизии генерала Василия Кирьякова, который перед сражением грозился «закидать шапками» англичан и французов, а потом напился допьяна, и самовольно очистил занимаемые его войсками высоты, которые тут же занял неприятель.

Известно государю и то, что накануне вы, ваше сиятельство, даже не составили план предстоящего сражения. Впрочем, все это написано в послании императора…

Князь выслушал меня не перебивая, но по лицу его пошли багровые пятна. До него дошло, что государь, и в самом деле знает все подробности проигранного им сражения. Спорить со мной он посчитал ниже своего достоинства. Я вздохнул, и достал из кармана личное послание императора, о содержании которого не знал.

Меншиков подозрительно покосился на меня – видимо, он подумал, что стоящий перед ним флигель-адъютант набит различными секретными посланиями - вскрыл небольшой конвертик, и стал читать письмо, предназначенное ему лично.

Не знаю, что именно написал ему император, но похоже, что содержание его окончательно добило Меншикова. Он вздохнул, шаркающей старческой походкой подошел к креслу, уселся в него, и погрузился в тягостное молчание. Я стоял и терпеливо ждал, когда светлейший придет в себя, и с ним снова можно будет вести беседу.

Наконец он прервал изрядно затянувшееся молчание.

– Скажите мне, ротмистр, что сейчас происходит в Петербурге? Что означает внезапная отставка канцлера Нессельроде? Не скрою, я рад, что государь наконец-то прогнал эту бездарь, который так долго заводил в тупик нашу внешнюю политику. Я всегда был его последовательным противником, и считал, что политика с опорой на «Священный союз» закончится для нас крахом.

Я рад, что будущим министром иностранных дел станет генерал-адъютант Василий Алексеевич Перовский. Мы вместе с ним сражались с турками, и оба были тяжело ранены во время осады Варны.

Ротмистр, я вижу, что вы сейчас находитесь в фаворе у государя. Вам многое известно и вы многое знаете. Скажите, что это за таинственные корабли, которые помогли нашему отечеству отстоять Бомарзунд и разгромить вражескую эскадру? Поймите меня правильно – мне это хотелось бы знать не из чистого любопытства – весь я, как-никак, все же Морской министр, по крайней мере, пока – тут князь криво усмехнулся.

Я вздохнул, подумав, что без помощи поручика Домбровского, по всей видимости, мне сегодня никак не обойтись. Извинившись перед Меншиковым, я вышел в приемную, и сделал моему спутнику, который сидел на диване со скучающим лицом, знак проследовать в кабинет князя…
Road Warrior M
Автор темы, Новичок
Аватара
Возраст: 54
Откуда: то ли из штата NY, то ли из Германии...
Репутация: 9244 (+9556/−312)
Лояльность: 28501 (+29256/−755)
Сообщения: 3775
Зарегистрирован: 01.10.2012
С нами: 6 лет 1 месяц
Имя: Макс

#209 Uksus » 27.03.2017, 08:01

Road Warrior писал(а):Да и князю, который хорошо знает меня, все же будет не так себя неуютно чувствовать

Или князь, или второе на фиг.

Добавлено спустя 4 минуты:
Road Warrior писал(а):любопытства – весь я, как-никак, все же Морской министр,

ВеДь.
Да, я зануда, я знаю...
Uksus M В сети
Администратор
Возраст: 54
Откуда: СПб
Репутация: 6820 (+6868/−48)
Лояльность: 914 (+914/−0)
Сообщения: 6805
Зарегистрирован: 20.11.2010
С нами: 8 лет
Имя: Сергей

#210 Road Warrior » 27.03.2017, 17:51

7 сентября (26 августа) 1854 года. Санкт-Петербург.
Березин Андрей Борисович, подполковник Гвардейского экипажа, советник Министерства иностранных дел.


– Позвольте вам представить моего советника, гвардии подполковника Андрея Борисовича Березина, – сказал император после того, как поприветствовал Герлаха, который, в свою очередь, представил ему Бисмарка. Герлах оказался примерно таким, как я его себе и представлял – полным человеком в генеральском мундире с венцом седых волос, такими же седыми бакенбардами, и холодным взглядом серых глаз, контрастировавшим с его доброжелательной манерой. А вот Бисмарк был очень схож со своими всем известными фотографиями, разве что был значительно моложе, усы и то, что оставалось от его волос, были рыжими. Но взгляд его был настороженный и острый. Увидев меня, он чуть заметно кивнул Герлаху. Интересно, чем именно его заинтересовал его скромный подполковник, к тому же одетый в российскую форму гвардейского офицера XIX века.

Первая часть разговора была сугубо официальной. Бисмарк вручил императору верительные грамоты и произнес небольшую речь, посвященную надеждам на добрые отношения между Россией и Пруссией. Как я и ожидал, он подчеркнул, что союз двух великих европейских держав – ключ к миру и процветанию Европейского континента.

– Интересно, – подумал я, – ведь Пруссия пока еще великой европейской державой не является, а то, что сказал новоиспеченный посол – это прямой намек на то, что Пруссия надеется на поддержку России в воссоединении немецких земель под ее эгидой.

Ну что ж, именно эту тему, в числе прочих, мы с императором обсудили сегодня утром. Узнав про то, как именно происходил этот процесс в нашей истории, император, подумав, сказал:

– Тут не все так просто. Имеются и некоторые пока еще нерешенные вопросы. Например – тот же Вюртемберг, в котором, как вы знаете, моя дочь Ольга – является супругой наследника престола Карла Евгения.

– Так точно, ваше императорское величество. Другими словами, неплохо бы сделать так, чтобы Вюртемберг оставался независимым, Возможно, с присоединением Великого Герцогства Баден к Вюртембергу. Зато в наших интересах подчинение Эльзаса и, неплохо бы, Северной Лотарингии, где большинство жителей говорит на немецких диалектах, к Пруссии, чтобы остановить экспансию Франции на восток и северо-восток.

Император задумался, а потом добавил:

– Наверное, и Баварии тоже. Вряд ли королевство Бавария без нашей поддержки сможет стать реальным противовесом Австрии и Пруссии.

– Именно так, ваше величество. У нее нет выбора – или она станет вассалом Австрии, или – Пруссии. Первое в свете недавних событий нежелательно, даже если новый австрийский канцлер и считается дружественным России.

Николай Павлович покосился на меня, ожидая моего ответа «железному канцлеру». Ну что, пора произнести свое первое слово в мировой политике. Я улыбнулся, и сказал:

– Господин генерал, господин посол, в наших интересах существование сильной Пруссии. Более того, если Пруссия окажет нам серьезную помощь в нашей войне с Францией и Англией, то мы будем готовы поддержать вопрос о принадлежности Пруссии Эльзаса и немецкой части Лотарингии, при соблюдении, конечно, прав франкоязычного меньшинства. Единственное, что мы бы хотели заранее обговорить в дополнение к различным торговым привилегиям – это то, что мы вынуждены настаивать на сохранение независимости Вюртемберга. Присоединение Бадена к последнему ознаменует торжество справедливости, ведь и тот, и другой – части бывшего Герцогства Швабского.

Я умышленно не стал напоминать, что к последнему относились и западная Бавария, и южный Эльзас, да и части Швейцарии. А Бисмарк неожиданно улыбнулся. Похоже, мы предложили ему даже больше, чем он ожидал.

– Распространяется ли это и на Баварию?

– Нет, эксцеленц, – улыбнулся я. – Если Бавария войдет в состав Пруссии, либо свяжет себя договорными отношениями с последней, Российская Империя не будет против. Особенно при наличии преференций для российских интересов.

В ответ Герлах от имени короля Фридриха подтвердил, что Германия готова строить заводы на российской территории для производства «практически всей» номенклатуры вооружений и других промышленных изделий, а также поставлять эти вооружения до того, как заводы будут построены. И когда я спросил про то, что это «практически все» могло бы означать на деле, он ответил мне, что решения по новейшим штуцерам еще не принято. На что я с улыбкой парировал, что «серьезная помощь» в войне подразумевает и подобные поставки. Но добавил:

- Конечно, есть и некоторые другие товары, которые нас могли бы удовлетворить. Мы знаем, что у Пруссии есть железо, уголь различных видов, и ряд других полезных ископаемых. Кроме того, именно Пруссия прозводит сталь разных марок и некоторые другие интересующие нас промышленные продукты.

Бисмарк как-то странно посмотрел на меня и ответил, как говорят в подобных случаях, «не в такт»:

– Господин подполковник, прошу извинить меня за нескромный вопрос, но вы, если я не ошибаюсь, из... точнее, с той самой эскадры?

Пауза, которая последовала после слова «из», меня особенно заинтересовала, тем более, что Бисмарк что продолжил разговор на эту, несколько щекотливую тему:

– Господин подполковник, прошу понять меня правильно. Вы, как и те люди, с которыми я познакомился в Данциге и по дороге в Торн, совсем другие, чем большинство русского дворянства. Ваша манера держаться, ваш взгляд на вещи, ваши манеры – безупречные, но несколько другие, чем у наших современников. Да, я уже знаю про то, откуда вы пришли. Догадался не я, скажу вам сразу, а молодой Макс Кевич, адъютант герра генерала фон Герлаха.

Ну что ж, похоже, наше инкогнито разгадано. Неприятно, но, что поделаешь. А Бисмарк продолжал.

– Господин подполковник, даже в российском гвардейском мундире сразу бросается в глаза эта разница. Но сия информация известна на данный момент только герру Кевичу, герру фон Герлаху и мне. Господину генералу, естественно, придется ввести Его королевское величество в суть дела. Но мы ему объясним, сколь нежелательно разглашение этой тайны широкому кругу лиц. Впрочем, у меня есть к вам еще одно предложение…

– Какое же, господин посол? – с улыбкой ответил я.

– Полагаю, что наша промышленность будет готова построить интересующие вас предприятия в кратчайшие сроки, если вы поделитесь хоть какими-либо секретами производства из будущего. Конечно, далеко не всеми, а только теми, которыми сочтете нужными. И, под гарантию их нераспространения.

«Ну, положим, гарантии – вещь довольно зыбкая», – усмехнулся я про себя. – Сегодня они есть, а завтра, глядишь, и наши английские, а уж тем более, американские «партнеры» уже начнут производить то, что им по времени не положено производить. Последнее не так уж и невероятно, если учесть, что немецкая эмиграция в Соединенные Штаты вот-вот хлынет бурным потоком. С другой стороны, мы таким образом сможем создать определенные сегменты российской промышленности за прусские деньги. Полагаю, что наши ребята смогут придумать, какие именно. И как пустить немецких инженеров по тупиковому пути.

Я сделал полупоклон Бисмарку, и ответил:

– Ваше предложение содержит рациональное зерно, но, прежде чем начать его осуществлять, следует как следует продумать, как соблюсти полную секретность в этом деле. С позволения его императорского величества, я сообщу о вашем предложении своему начальству; полагаю, что решение последует в ближайшее время. Вообще же стоит подумать над тем, как обеспечить быструю связь между Петербургом и Берлином. У меня есть одно интересное предложение.

– Уж не касается ли оно вашего беспроводного телеграфа? – поинтересовался фон Герлах.

– Именно его я и имел в виду. Мы готовы откомандировать в Берлин своих людей, которые смогут организовать деятельность такого телеграфа в российском посольстве в Берлине.

– Я готов на свой страх и риск дать согласие на ваше предложение, – кивнул головой фон Герлах. – Уверен, что Его королевское величество тоже не будет возражать...

После того, как мы распрощались с нашими гостями, император пригласил меня отобедать вместе с ним. После десерта, когда я пил из фарфоровой чашечки ароматный чай, а император – свою любимую минеральную воду, он произнес:

– Ну что ж, Андрей Борисович, с пруссаками наш разговор прошeл именно так, как мы с вами и ожидали. Посмотрим теперь, что сообщит нам австрийский канцлер... У нас с вами еще есть полчаса на раздумье, так что давайте снова обсудим, какие именно темы стоит обсудить с досточтимым фон Рехбергом.

- Именно так, ваше императорское величество, в свете результатов только что закончившейся встречи.
Последний раз редактировалось Road Warrior 27.03.2017, 18:49, всего редактировалось 2 раз(а).
Road Warrior M
Автор темы, Новичок
Аватара
Возраст: 54
Откуда: то ли из штата NY, то ли из Германии...
Репутация: 9244 (+9556/−312)
Лояльность: 28501 (+29256/−755)
Сообщения: 3775
Зарегистрирован: 01.10.2012
С нами: 6 лет 1 месяц
Имя: Макс

#211 Uksus » 27.03.2017, 18:00

Road Warrior писал(а):– Именно его я и имел ввиду.

В данном случае таки раздельно.

Добавлено спустя 1 минуту 29 секунд:
Road Warrior писал(а):– Ну что ж, Андрей Борисович, с пруссаками наш разговор прошло именно так

ПрошЁл.

Добавлено спустя 4 минуты 27 секунд:
-----------------------------------------------

Road Warrior писал(а):но вы, если я не ошибаюсь, из... точнее, с той самой

Если я правильно понял, беседа идёт на немецком. Вопрос: там точно есть разница между "из" и "с" в данной ситуации?
Да, я зануда, я знаю...
Uksus M В сети
Администратор
Возраст: 54
Откуда: СПб
Репутация: 6820 (+6868/−48)
Лояльность: 914 (+914/−0)
Сообщения: 6805
Зарегистрирован: 20.11.2010
С нами: 8 лет
Имя: Сергей

#212 Road Warrior » 27.03.2017, 18:47

Uksus писал(а):Если я правильно понял, беседа идёт на немецком. Вопрос: там точно есть разница между "из" и "с" в данной ситуации?
Было бы вот так: aus der... genauer gesagt, von jenem Geschwader
aus der (Zukunft)... - т. е. "из (будущего)"
genauer gesagt, von jenem Geschwader... т. е. "точнее, с той самой эскадры"
Road Warrior M
Автор темы, Новичок
Аватара
Возраст: 54
Откуда: то ли из штата NY, то ли из Германии...
Репутация: 9244 (+9556/−312)
Лояльность: 28501 (+29256/−755)
Сообщения: 3775
Зарегистрирован: 01.10.2012
С нами: 6 лет 1 месяц
Имя: Макс

#213 Uksus » 27.03.2017, 18:53

Понял, спасибо.
Да, я зануда, я знаю...
Uksus M В сети
Администратор
Возраст: 54
Откуда: СПб
Репутация: 6820 (+6868/−48)
Лояльность: 914 (+914/−0)
Сообщения: 6805
Зарегистрирован: 20.11.2010
С нами: 8 лет
Имя: Сергей

#214 Road Warrior » 29.03.2017, 20:45

7 сентября 1854 года. Петербург, Зимний дворец.
Граф Йоханн Бернхард фон Рехберг унд фон Ротенлёвен.

– Господин граф, – обратился ко мне флигель-адъютант царя, – Его императорское величество приглашает вас пройти в его кабинет.

Я вздохнул, еще раз осмотрел свой расшитый золотом мундир, после чего шагнул в распахнутую лакеем дверь.

Император выглядел усталым, но ни отчаяния, ни обреченности на его лице я не заметил. Он встретил меня весьма радушно, только вот тот факт, что меня приняли после фон Герлаха и фон Бисмарка, наводил на определенные размышления. Это, конечно, считалось некоторым отступлением от протокола, впрочем, для монарха это было вполне простительным. А вот намеком сей факт был вполне явным. Ведь хоть я и родился в баварском Регенсбурге, а мой родовой замок Хоэнрехберг вообще находится под вюртембергским Гмюндом, но я представлял здесь державу, которая ответила Российской империи черной неблагодарностью. И мое дело – сделать попытку спасти наши отношения любыми средствами и загладить вину моего предшественника, да и, что тут греха таить, нашего юного императора, которому я служу.

Я начал с того, что передал русскому царю письмо императора Франца-Иосифа, в котором тот выразил надежду, что мы сумеем уладить все наши недоразумения и вывести отношения между Россией и Австрией из кризиса. Все в нем было написано прекрасно, вот только я предупредил императора, что в кризис эти отношения зашли по нашей, австрийской, вине, и что такое письмо должно содержать не только сожаления, но и хоть завуалированные, но извинения. Тот, увы, посчитал, что подобная формулировка поставила бы Австрию в несколько неудобное положение, не говоря уж об императоре лично. А на мои слова о том, что отсутствие даже намека на то, что мы были неправы, может поставить крест на восстановлении наших отношений, особенно в свете резкого потепления между Санкт-Петербургом и Берлином, император отрезал, что извинений в письме не будет.

И я угадал – тень неудовольствия мелькнула на лице русского императора при чтении письма от его царственного брата. Он вежливо, но сухо поблагодарил меня, после чего повертев руках письмо, сунул его в ящик стола.

Я же тем временем решил на словах сообщить русскому монарху то, чего не было в письме:

– Ваше императорское величество, Его императорское и королевское апостольское величество просил меня передать вам, что он очень опечален тем, что политика моего предшественника привела к ухудшению наших отношений. Его величество велел мне сделать все, что в моих силах, дабы вернуть наши отношения на традиционно высокий уровень. Австрия до сих пор благодарна Российской империи за ту огромную помощь, которую нам Россия столько раз оказывала, как верный друг и союзник.

Император покачал головой, прошелся несколько раз по своему кабинету, посмотрел на одну из картин, висевших на стене (кажется, на ней было изображено какое-то морское сражение), после чего сказал:

– Господин граф, Россия точно так же надеется на потепление наших взаимоотношений. Но, увы, Россия понесла серьезный ущерб в результате действий вашей державы. Во-первых, России пришлось свернуть начавшуюся было весьма удачно военную кампанию против мусульманской Турции, веками ведущую захватнические войны против балканских народов. Более того, сразу после вывода русских войск из Дунайских княжеств туда вошла австрийская армия, которая стала наводить порядки, отстраняя от власти тех, кто был лоялен России, и сажая на их место своих ставленников. Другими словами, Австрия воспользовалась плодами русских побед, и вдобавок заставила Россию держать крупные силы на границах с оккупированными австрийскими войсками территориями. Причем, граф, это произошло в то самое время, когда Россия уже приняла решение вывести свои войска из Дунайских княжеств, желая прекращения кровопролития и окончания противостояния с Францией и Англией.

Поэтому я хотел бы получить от вас ответ на вопрос, как именно вы предполагаете снизить напряжение на наших рубежах? Кроме того, мне хотелось бы знать, насколько далеко вы готовы пойти на компромисс в иных вопросах, где наши интересы и интересы Австрии не во всем совпадают. Мы также надеемся на определенную компенсацию за ущерб, понесенный в результате ваших действий.

Я побледнел. То, что сказал сейчас русский император, соответствовало действительности, но я не ожидал, что царь вот так прямо озвучит мне свои претензии и поставит меня в крайне неудобное положение. Ведь хотя Его императорское и королевское апостольское величество и послал меня сюда, он может и не согласиться с теми уступками, на которые придется пойти в подобной ситуации. Тем более он считает, что таинственная русская эскадра находится далеко от австрийских пределов. И опасаться восточных варваров, как он их порой называет, конечно же нужно, но прямой опасности для Австрии не предвидится, тем более, что пока руки у России заняты войной с Англией, Францией и Турцией. Эх, молодость, молодость... Да, его дядя Фердинанд I был слабым правителем, и семья заставила его отречься от трона. Но он, бьюсь об заклад, повел бы себя намного умнее в подобной ситуации. А этот, боюсь, столько дров еще наломает... Или уже наломал, если на то пошло.

– Ваше величество, – сказал я, – могу лишь передать все сказанное вами своему императору, а вот окончательное решение, как вы понимаете, принимает исключительно он. Но я готов предложить ему все тщательно взвесить и пойти на компромисс. Насчет же компенсации – в какой именно форме вы это видите?

Император посмотрел на меня, и даже попробовал изобразить на лице некое подобие улыбки, но у меня почему от всего увиденного по коже побежали мурашки.

– Господин граф, не следует забывать, что в России вы всегда находили верного друга, что вам было доказано в сорок восьмом году. Причем мы помогли вам не словами, а оружием, и сотни русских воинов сложили головы в сражениях с мятежными венграми, спасая вашего юного императора.

Что же касается компенсации, то она может быть разной. Для начала выведите ваши войска из Дунайских княжеств, и отведите их на безопасное расстояние от наших границ. Кроме того, я бы предложил компенсировать все затраты, которые понесла Российская Империя, начиная с 1848 года, спасая вашу Империю, а также в ходе кампании против турок в Дунайских княжествах, включая выплаты семьям погибших и раненых. О конкретной сумме можно будет поговорить детально сразу после того, как мы получим от вас принципиальное согласие.

А еще нам было бы важно, чтобы Австрия взяла на себя обязательство пресекать все антироссийские акции и антироссийскую пропаганду на ее территории, и не поддерживать таковые в других странах. Я бы добавил сюда поддержку русского языка в учебных заведениях Галиции и Лодомерии, а также областей, в которых проживает русинское население. При этом мы не ставим под сомнение австрийский суверенитет над какими-либо территориями, принадлежащими Австрийской Империи.

Предлагаю так же договориться и о будущем Балкан, дабы предотвратить возможные конфликты в будущем. Мы не претендуем на Сербию, Боснию, а также другие территории, находящиеся в подбрюшье ваших владений в Далмации, Хорватии и Славонии. Мы предпочли бы видеть независимую Сербию, имеющую гарантии как от нас, так и от вас, и которая могла бы послужить ядром, вокруг которого объединились бы православные славянские народы тех стран. Мы согласны на раздел Боснии с возможным переходом районов, населенных преимущественно католическим населением, под ваш протекторат, или даже на включение их в состав Австрии. Но тогда нам придется настоять на вхождение черногорских портов в состав Сербского государства, либо на установление союзных отношений между Черногорией и Сербией.

А вот что касается причерноморских районов, то там я вижу лишь сферу влияния Российской империи. То же самое и в отношении статуса Проливов. Здесь нам хватит дипломатической поддержки Австрии, буде таковая понадобится. И, наконец, нам понадобятся гарантии, что Австрия не примкнет ни к какой антироссийской коалиции, и не будет вести недружественную политику в отношении Российской империи и ее союзников.

«Да», – подумал я, – «вообще-то я ожидал намного худшего. Только вот последний пункт меня несколько смущал. Дорого бы я дал за то, чтобы узнать, что именно русские пообещали пруссакам сегодня утром.»

Император же тем временем продолжал:

– Я полагаю, что вас интересует, относится ли это к вашим отношениям с Пруссией? Если по другим пунктам мы с вами договоримся, то я не вижу причин для беспокойства с вашей стороны.

В ходе этого монолога лицо русского царя было бесстрастно, словно лицо египетского сфинкса. Но тут он вдруг чуть улыбнулся и спросил:

– Господин граф, как скоро вы могли бы предоставить ответ нашего брата, Его императорского и королевского апостольского величества, на наши предложения?

Я замялся. Учитывая все сложности курьерской почты (по телеграфу озвученные здесь предложения русского царя не передашь, да и нет телеграфной связи между Петербургом и заграницей), добраться до Вены мое письмо могло лишь через неделю. К тому же, наверняка письмо придется везти лично мне – мало ли что в дороге может произойти с курьером, да и моему юному императору легче будет принять решение, если я ему лично расскажу ему о сегодняшней беседе с русским царем. Я вздохнул и ответил Николаю:

– Полагаю, ваше величество, что мне потребуется для этого довольно много времени. Дорога до Вены займет около шести дней, дорога обратно – примерно столько же. Какое-то время потребуется моему императору для того, чтобы обдумать ваши предложения, и написать на них ответ. Если я отбуду завтра с утра на кёнигсбергском пароходе, то, полагаю, что через две-три недели я смогу вернуться в Петербург.

– Господин граф, – император посмотрел мне прямо в глаза, – я предлагаю вам следующий вариант. Подполковник Березин – я познакомлю вас с этим достойным офицером – отправит с вами своего человека, который сможет наладить линию беспроводного телеграфа, с помощью которой можно будет связаться из российского посольства в Вене с Петербургом. Сегодня вечером, мы предоставим вам проект договора между Австрией и Россией. Таким образом, мы сможем узнать о вашем принципиальном ответе через неделю, после чего мы продолжим обсуждение будущего договора посредством все того же телеграфа, причем с обеспечением полной секретности. А князь Горчаков получит от меня полномочия подписать договор от нашего имени.

Сведения о существовании некоего «беспроводного телеграфа» меня огорошили, но я решил не задавать ненужных вопросов и поблагодарил императора, собравшись уже покинуть его кабинет. Но, к моему удивлению, Николай вдруг остановил меня:

– Граф, я хотел бы предложить вам отужинать вместе со мной. Кстати, я познакомлю вас с подполковником Березиным.

От таких предложений отказываться не принято. Я согласился, и вместе с императором отправился в царскую столовую, где уже был накрыт стол на три персоны. Через минуту после того, как я с императором вошел туда, лакей открыл дверь, и в столовую вошел военный. На вид ему было около сорока лет, внешность незапоминающаяся, но я сразу же отметил внимательный взгляд его серых глаз, и ту уверенность, с которой этот офицер, несмотря на столь невысокий чин, держался в присутствии императора.

– Граф, – обратился ко мне царь, – позвольте вам представить подполковника Гвардейского экипажа Андрея Борисовича Березина. Это очень умный и весьма осведомленный человек. К тому же он - участник недавних сражений с англо-французской эскадрой при Бомарзунде. – И император многозначительно посмотрел на меня.

«Боже мой, – мелькнуло у меня в голове, – так этот подполковник с ТОЙ САМОЙ эскадры! Я должен обязательно переговорить с ним!»

– Господин подполковник, – воскликнул я, – счастлив познакомиться с героем победы, о которой сейчас говорит вся Европа!

Мы пожали друг другу руки. Император, с любопытством глядевший на нас, жестом пригласил нас к накрытому столу.
Последний раз редактировалось Road Warrior 29.03.2017, 21:43, всего редактировалось 1 раз.
Road Warrior M
Автор темы, Новичок
Аватара
Возраст: 54
Откуда: то ли из штата NY, то ли из Германии...
Репутация: 9244 (+9556/−312)
Лояльность: 28501 (+29256/−755)
Сообщения: 3775
Зарегистрирован: 01.10.2012
С нами: 6 лет 1 месяц
Имя: Макс

#215 Uksus » 29.03.2017, 21:12

Road Warrior писал(а):императора при чтении письма от его царственного коллеги.

Брата. Тогда не говорили "царственный коллега", тогда говорили "царственный брат". Наш царственный брат, ваш царственный брат...

Добавлено спустя 1 минуту 47 секунд:
Road Warrior писал(а):Император покачал головой,

В каком смысле? Если положительно, то лучше "покивал".

Добавлено спустя 3 минуты 39 секунд:
Road Warrior писал(а):Кроме того, я бы предложил бы Австрии взять на себя

Одно на фиг. Лучше первое.

Добавлено спустя 3 минуты 22 секунды:
Road Warrior писал(а):если я ему лично расскажу ему о сегодняшней беседе с русским царем.

См. выше.

Добавлено спустя 4 минуты 53 секунды:
Макс, решать тебе, но я бы заменил "царь" на "император" везде, где этот посол употребляет титул мысленно.
Например, как здесь.
Road Warrior писал(а):– Господин граф, – обратился ко мне флигель-адъютант царя
Да, я зануда, я знаю...
Uksus M В сети
Администратор
Возраст: 54
Откуда: СПб
Репутация: 6820 (+6868/−48)
Лояльность: 914 (+914/−0)
Сообщения: 6805
Зарегистрирован: 20.11.2010
С нами: 8 лет
Имя: Сергей

#216 Шифер » 29.03.2017, 21:37

Интересно, пойдет ли Франц наш Иосиф на обмен Проливов на Адриатику? С одной стороны Хорватия, с другой вплоть до падающей башни за дипломатическую поддержку по итогам Крымской войны?
Вагонные споры - последнее дело,
Когда больше нечего пить,
Но поезд идет, бутыль опустела,
И тянет поговорить.
Шифер M
Возраст: 48
Откуда: Русь-Украина, Донецк
Репутация: 9245 (+9298/−53)
Лояльность: 27441 (+27454/−13)
Сообщения: 2324
Зарегистрирован: 14.04.2011
С нами: 7 лет 7 месяцев
Имя: Виталий

#217 Uksus » 29.03.2017, 21:40

Ох, сомневаюсь! Будет юлить, но не пойдёт. Или согласится только для вида.

Хотя, конечно, на всё воля автора... :hi_hi_hi:
Да, я зануда, я знаю...
Uksus M В сети
Администратор
Возраст: 54
Откуда: СПб
Репутация: 6820 (+6868/−48)
Лояльность: 914 (+914/−0)
Сообщения: 6805
Зарегистрирован: 20.11.2010
С нами: 8 лет
Имя: Сергей

#218 Road Warrior » 29.03.2017, 21:48

шифер писал(а):Интересно, пойдет ли Франц наш Иосиф на обмен Проливов на Адриатику? С одной стороны Хорватия, с другой вплоть до падающей башни за дипломатическую поддержку по итогам Крымской войны?
Подозреваю, что не пойдет, но согласится на какой-нибудь компромисс. Посмотрим :men:

Кстати, Сергей, успел поправить почти все, но, увы, не все... Спасибо! Остально в сборке.
Road Warrior M
Автор темы, Новичок
Аватара
Возраст: 54
Откуда: то ли из штата NY, то ли из Германии...
Репутация: 9244 (+9556/−312)
Лояльность: 28501 (+29256/−755)
Сообщения: 3775
Зарегистрирован: 01.10.2012
С нами: 6 лет 1 месяц
Имя: Макс

#219 Шифер » 29.03.2017, 21:52

Ну, если быть убедительным... Так-то австрияки поимели только Триест...А вот если намекнуть, что и Триест, собственно, ближе к сербам, и в Вероне горячий народ, особенно, если его поддерживают свободолюбивые словенцы, родственники, кстати, мадьярам...
Вагонные споры - последнее дело,
Когда больше нечего пить,
Но поезд идет, бутыль опустела,
И тянет поговорить.
Шифер M
Возраст: 48
Откуда: Русь-Украина, Донецк
Репутация: 9245 (+9298/−53)
Лояльность: 27441 (+27454/−13)
Сообщения: 2324
Зарегистрирован: 14.04.2011
С нами: 7 лет 7 месяцев
Имя: Виталий

#220 Road Warrior » 03.04.2017, 12:27

07(19) сентября 1854 года. Севастополь.
Поручик Гвардейского экипажа Николай Максимович Домбровский, корреспондент медиахолдинга «Голос эскадры».

Когда-то, когда я еще учился в New School, моя тогдашняя мимолетная пассия, девушка с моего же факультета, рассказала мне про новое сетевое СМИ, которое искало журналистов. Я послал пару своих репортажей и был приглашен на интервью. Сидим мы, три девушки и я, и ждем. Полчаса ждем, час ждем. И вот входит дама лет сорока, страшнее атомной войны, да еще в майке с двумя «зеркалами Венеры». Посмотрела на нас – и прямиком ко мне, сморщила нос и говорит, мол: показывай свой самый удачный ролик. Ну я и кликаю по ролику, который хотел ей показать, и попадаю по соседнему. А там была моя предыдущая пассия на отдыхе в Мексике топлесс; она меня сначала заставила снять ее в таком виде, а потом и скандал учинила, что, мол, у нее грудь выглядит отвислой, и когда я ей по глупости сказал, что это только в тех кадрах, где она стоит, прислонившись к скале, она оскорбилась и ушла. Думал, что стер тот поганый ролик, ан нет, первая версия осталась и всплыла в самый неподходящий момент.

Дама-экзаменаторша в результате наградила меня кучей эпитетов, самым безобидным из которых был «сексистская свинья», и я лишился не только потенциальной работы, но и своей пассии на тот момент, которая сидела рядом со мной и лицезрела ролик. В тот же вечер по телефону она назвала меня теми же самыми словами. Конечно, ни то, ни другое не являлось крупной потерей, но я выучил один урок: перед презентацией, как бы ты ее ни приготовил, занимайся только ей и ничем другим.

И когда за Николаем Ивановичем закрылась дверь, я с сожалением подумал, что неплохо бы наконец закончить статью о переходе «Раптора» в Севастополь. Да и вообще, вместо того, чтобы сидеть здесь в ожидании Годо, не мешало бы узнать поболее о битве при Альме в этой истории – я уже слышал краем уха, когда мы следовали в Главный штаб, что битва была проиграна. И что лишь удачный маневр полковника Хрущева не дал противнику в полной мере воспользоваться плодами своей победы. Далее, следовало бы навестить Сашу Николаева и посмотреть, как идут дела в госпитале. А больше всего мне хотелось лежать где-нибудь со своей винтовочкой и выцеливать очередного хренцуза, лимонника, или, на худой конец, турка. Но для этого мне придется дождаться Хулиовича...

Вместо всего этого, я в очередной раз открыл ноут, подсоединил его к портативному аккумулятору (хоть у него по паспорту и четыре часа работы от батарейки, никогда не знаешь, когда она вдруг сдохнет), и начал проверять те файлы, которые мне, возможно, придется показать светлейшему князю. Впрочем, нет худа без добра. Интересно будет посмотреть на правнука Алексашки Меншикова – соратника царя Петра Алексеевича. Впрочем, как я намедни прочитал, ходили слухи, что настоящим отцом сего светлейшего князя был граф Армфельт. Но, в любом случае, человеком он был незаурядным, вот только в Крыму князь оказался не на своем месте.

Я удостоверился, что все готово, прогнал вхолостую несколько вариантов презентации, загрузил в VLC фильм, который мы сделали для «широкой публики», и закрыл ноут, настроившись на длительное ожидание. Но мне повезло. Не прошло и четверти часа, как из кабинета выглянул Шеншин, заговорщицки подмигнул мне, и махнул рукой. Я сунул комп в портфель и походкой пеликана вошел в дверь.

Светлейший князь Меншиков смотрел на меня с любопытством. Видимо, ротмистр успел меня ему заочно представить. Конечно, и мне было не менее интересно рассмотреть столь неординарного человека, но я хорошо помнил, что я теперь не просто журналист, а русский офицер. Я подобрал живот, выпятил грудь, и молодецки доложил:

– Ваше сиятельство, поручик Гвардейского экипажа Домбровский Николай Максимович по вашему приказанию прибыл.

– Гм, господин поручик, – саркастически улыбнулся князь, – выходит, что вы мой подчиненный? Ведь я, худо-бедно, Морской министр…

– Ваше сиятельство, – ответил я, лихорадочно обдумывая – как бы подипломатичнее пояснить Меншикову, что самый главный шеф у меня – сам император, и что мы подчиняемся только ему лично – я был бы счастлив служить под вашим командованием. Но государь, отправляя меня в Севастополь, дал мне особое задание.

– И в чем же заключается ваше особое задание? – уже несколько другим тоном спросил князь.

– Его императорское величество повелел мне с помощью имеющихся у меня приборов запечатлеть все, что я тут увижу. А потом мои живые картинки посмотрит государь, и сделает соответствующие выводы.

Сказав все это, я посмотрел князю в глаза. Опытный царедворец сразу понял, что я, несмотря на мой невысокий чин, являюсь доверенным лицом императора, и, как говорят в России двадцать первого века, «наезжать» на меня не стоит. А еще я надеялся на то, что мои слова его заинтригуют. И его следующая фраза это подтвердила:

– Господин поручик, – Меншиков сделал вид, что ничего не случилось, – флигель-адъютант Шеншин сообщил мне, что у Вас есть нечто, весьма для меня любопытное… Не связано ли это с вашими «живыми картинками» – так вы их вроде назвали? Это, наверное, что-нибудь вроде дагерротипа? – князь решил проявить свою эрудицию.

Потом он повернулся к ротмистру, и вопросительно посмотрел на него, будто ожидая подтверждения своим словам.
Я понял, что наступило время моего выхода на сцену. Оглядевшись по сторонам, я подошел к письменному столу и расстегнул свой портфель, откуда и извлек ноутбук.

– Ваше сиятельство, – ротмистр Шеншин захотел блеснуть перед князем знаниями, – этот прибор называется ноутбуком. Да, вы угадали – именно с его помощью можно увидеть те самые живые картинки. Как устроен этот прибор, я не знаю, но поручик с ним управляется превосходно, и сейчас вам покажет, как на Балтике была разбита и частично пленена объединенная англо-французская эскадра.

Светлейший князь воскликнул от неожиданности, когда на экране монитора неожиданно задвигались картинки с невиданными кораблями. Сначала они обстреляли французские и британские фрегаты, а потом высадили на берег самодвижущиеся машины, начавшие с удивительным проворством истреблять вражескую пехоту. Когда из динамиков послышался мой голос, он посмотрел на меня с удивлением, подумав, вероятно, что я чревовещаю, но когда он сменился Машиным, то выражение его лица напомнило мне физиономию Тарзана из мультика, когда он впервые увидел Джейн.

Тем временем, на экране появились кадры капитуляции французов у Бомарзунда, и Машин голос бодро отрапортовал:

– Вот так был разбит и пленен десантный корпус союзников, который обложил нашу крепость Бомарзунд, и был на волоске от успеха.

Меншиков покачал головой, подошел к небольшому столику, стоявшему у стены, налил из хрустального кувшина воды в высокий стеклянный стакан, и залпом его выпил.

А фильм тем временем продолжался. На этот раз съемки велись с воздуха. Вертолет заходил в атаку на вражеские корабли. Вот с его пилонов срываются реактивные снаряды, через несколько мгновений от французского фрегата летят вверх обломки, рушатся мачты… Несколько минут, и все кончено. Красавец-фрегат превратился в огромный плавучий костер. Огонь доходит до пороховых погребов, гремит огромной силы взрыв… Дым рассеивается, и на месте, где только что находился грозный корабль, набитый людьми, плещутся морские волны и плавают обломки. Спасенных не видно.

– Ради Бога, остановите ЭТО! – похоже, что у Меншикова сдали нервы. – Я не могу смотреть на сей ужас!

Я послушно щелкнул «мышкой». Светлейший князь пошатываясь доковылял до дивана и мешком плюхнулся на него. Лицо его побледнело, на висках выступил пот.

– Ротмистр, заклинаю вас всем святым, – жалобно простонал Меншиков, – объясните мне наконец, что происходит?! Что ЭТО – удивительные корабли без парусов, самодвижущиеся боевые повозки, и эти ужасные летающие орудия смерти… Неужели воинство Сатаны вырвало из преисподней, или, наоборот, Небесное воинство пришло на помощь нашему бедному Отечеству?

Шеншин еще раз налил воды и протянул стакан Меншикову. Тот с благодарностью кивнул ему, выпил, и приготовился услышать самое невероятное объяснение того, что ему пришлось только что увидеть.

– Ваше сиятельство, – начал ротмистр, – действительно, произошло то, что иначе, как Милостью Божьей не назовешь. На помощь нашему войску и флоту пришли… В общем, непонятно как, но из XXI века в наше время попало несколько военных кораблей России грядущего. Они тоже ходят под Андреевским флагом, и любят наше Отечество не меньше, чем мы.

Поэтому, очутившись у осажденной британцами и французами крепости Бомарзунд, они, не раздумывая, пришли на помощь ее гарнизону. Вы видели, как они буквально разметали вражеский флот, а высадившиеся на остров войска, частью истребили, частью пленили. Потом они связались с государем – с гордостью признаюсь вам, ваше сиятельство, что именно я стал тем курьером, который принес Его императорскому величеству радостную весть о виктории при Бомарзунде. Корабли наших потомков вместе с Балтийским флотом Российской империи в нескольких сражениях разбили по частям флот союзников, и заставили гордых британцев и французов сдаться на милость победителя.

– Если то, что вы рассказали мне, ротмистр, правда, – воскликнул князь, – то это самое удивительное, что мне довелось услышать за мою, полную приключений жизнь! Так вы, поручик – человек из XXI века? – светлейший поднялся с дивана, подошел ко мне, схватил мою руку и стал ее трясти.

– Да, ваше сиятельство, – я чувствовал, что мои губы расплылись в глупой улыбке, но ничего не мог с собой поделать, – я из будущего. Мы пришли на помощь своей Родине. И в дальнейшем мы будем помогать ей справиться с врагами, которые напали на Россию. Для этого мы и прибыли в Севастополь.

– Теперь для меня многое становится понятным, – задумчиво произнес Меншиков. – Вы рассказали государю о том, как все было в вашей истории… Значит вы знаете будущее? Скажите, поручик, – князь неожиданно схватил меня за руку, – расскажите мне – что произойдет в Севастополе в самое ближайшее время? И за что государь решил отозвать меня в Петербург? Наверное, я что-то сделал не так? – Меншиков с горечью вздохнул.

Сейчас лощеный аристократ, всегда невозмутимый и ироничный, не был похож на самого себя. Я понимал его – трудно сохранить спокойствие, когда разговариваешь с человеком, про которого тебе кажется, что он, словно библейский пророк, знает все, что было, и что будет.

– Ваше сиятельство, – сказал я, – государь сам вам расскажет о том, что сочтет нужным. К моему большому сожалению, я не уполномочен отвечать на заданные вами вопросы. Да и сложно сказать, что будет дальше, ведь в нашей истории флот из будущего не пришел на помощь истекающей кровью России.

Но мало победить в войне, важно добиться того, чтобы и после заключения мира наша родина оставалась бы в зените славы. Именно поэтому государь хочет предложить вам в Петербурге новую, весьма сложную и ответственную работу. Скажу вам по секрету – это то, чем вы занимались в 1821 году в царствование императора Александра Павловича, вместе с графом Николаем Николаевичем Новосильцевым и князем Михаилом Семеновичем Воронцовым.

– Гм, – покачал головой Меншиков, – конечно, Новосильцев тогда еще не был графом, а Воронцов – князем... Значит, государь хочет снова вернуться к вопросу освобождения помещичьих крестьян от крепостной зависимости. Видимо, вы рассказали ему о том, как произошло это самое освобождение в вашей истории.

– Ваша светлость, – ответил я, – государь знает ВСЕ. И если он выбрал вас, как одного из тех, кто освобождением крестьян заставит миллионы бывших крепостных молиться за вас, как за своего благодетеля… А то, что получилось в нашей истории, увы, можно выразить фразой одного министра из моего времени: «хотели, как лучше, а получилось, как всегда.»

Меншиков, словно вспомнив что-то, развернул записку императора, которую, судя по всему, уже успел передать ему ротмистр Шеншин, снова перечитал ее, вздохнул, и решительно произнес:

– Господа, до прибытия генерал-лейтенанта Хрулёва, я передаю начальство над всеми войсками в Крыму вице-адмиралу Корнилову. А завтра с утра я отправлюсь в Петербург. Надеюсь, что там я еще смогу принести пользу отечеству…
Последний раз редактировалось Road Warrior 03.04.2017, 13:10, всего редактировалось 2 раз(а).
Road Warrior M
Автор темы, Новичок
Аватара
Возраст: 54
Откуда: то ли из штата NY, то ли из Германии...
Репутация: 9244 (+9556/−312)
Лояльность: 28501 (+29256/−755)
Сообщения: 3775
Зарегистрирован: 01.10.2012
С нами: 6 лет 1 месяц
Имя: Макс

Пред.След.

Вернуться в "Песочница"

Кто сейчас на форуме (по активности за 5 минут)

Сейчас этот раздел просматривают: 9 гостей