Севастопольский вальс

Список разделов Мастерская "Песочница"

Описание: ...для тех, кто только начинает...

#221 Uksus » 03.04.2017, 12:35

Road Warrior писал(а):флигель-адъютант Шеншин сообщил мне, что у нас есть нечто, весьма для меня любопытное…

Вас.

Добавлено спустя 2 минуты 31 секунду:
Road Warrior писал(а):стоявшему у стены, налил из хрустального кувшина стакан воды в высокий стеклянный стакан, и залпом его выпил.

Первое на фиг.

Добавлено спустя 9 минут 21 секунду:
Road Warrior писал(а):А фильм тем временем продолжался. На этот раз съемки велись с воздуха. Вертолет заходил в атаку на вражеские корабли. Вот с его пилонов срываются реактивные снаряды, через несколько мгновений они взрываются на палубе французского фрегата. Взрыв, летящие вверх обломки, рушащиеся мачты… Несколько минут, и все кончено. Красавец-фрегат превратился в огромный плавучий костер. Огонь доходит до пороховых погребов, гремит огромной силы взрыв… Дым рассеивается, и на месте, где только что находился огромный корабль, набитый людьми, плещутся морские волны и плавают обломки. Спасенных не видно.

1. Абзац надо переделывать.
2. Огромный костёр на месте фрегата - это нормально. Но вот "огромный корабль" - не катит. Особенно в глазах Домбровского. Да и в глазах местных - тоже.

Добавлено спустя 1 минуту 28 секунд:
Road Warrior писал(а):Шеншин набрал стакан воды и протянул ее Меншикову.

Его.

Добавлено спустя 2 минуты 10 секунд:
Road Warrior писал(а):что именно я стал тем курьером, который принес императору радостную весть

Его Величеству. Не тот собеседник, чтобы говорить при нём "императору".
Да, я зануда, я знаю...
Uksus M В сети
Администратор
Возраст: 54
Откуда: СПб
Репутация: 6793 (+6841/−48)
Лояльность: 913 (+913/−0)
Сообщения: 6796
Зарегистрирован: 20.11.2010
С нами: 7 лет 11 месяцев
Имя: Сергей

#222 Road Warrior » 03.04.2017, 13:10

Uksus писал(а):Его Величеству. Не тот собеседник, чтобы говорить при нём "императору".
Это и все остальное отредактировал. Успел ;)
Road Warrior M
Автор темы, Новичок
Аватара
Возраст: 54
Откуда: то ли из штата NY, то ли из Германии...
Репутация: 9244 (+9556/−312)
Лояльность: 28501 (+29256/−755)
Сообщения: 3775
Зарегистрирован: 01.10.2012
С нами: 6 лет 1 месяц
Имя: Макс

#223 Road Warrior » 05.04.2017, 18:48

11 сентября (30 августа) 1854 года. Санкт-Петербург, Елагин дворец.
Филонов Федор Ефремович, курсант Военно-морского института радиоэлектроники им. А. С. Попова, ныне сотрудник медиахолдинга «Голос эскадры».


Я осмотрелся. За столом сидели уже известный мне Юрий Иванович Черников, три девушки и один парень помоложе. Юрий Иванович пробормотал под нос: «Уж полночь близится, а Лизоньки все нет», и объявил заседание открытым, после чего добавил:

– Коллеги! Как вам уже известно, трое наших самых опытных журналистов сейчас в Крыму или на пути туда, включая вице-президента холдинга, Николая Домбровского. Валентин Иванов сейчас в Свеаборге. Поэтому мы решили усилить наш состав четырьмя курсантами. Трое из них находятся в Свеаборге, Кронштадте, и на Бомарзунде, а четвертый, Федор Ефремович Филонов – здесь. Прошу любить и жаловать.

Я встал, улыбнулся и поклонился. В этот самый момент дверь распахнулась, и в комнату влетела особа средних лет, внешностью напоминавшая девиц легкого поведения со Староневского.

– Ой, Юрий Иванович, простите за опоздание! Я была на благотворительной распродаже женского рукоделия в Зимнем, и с трудом оттуда вырвалась. А откуда этот молодой человек? – поинтересовалась она, взглянув на меня с неприкрытым интересом.

– Лиза, это наш новый сотрудник, Федор Филонов. Будет вместе с тобой в Зимнем, по крайней мере, пока Ник не вернется из Крыма. Ведь нам там нужен и мужчина-репортер – там же не только балы и ярмарки...

Лиза начала меня рассматривать еще более внимательно, даже оценивающе, после чего спросила:

– А чем вы, Федор, занимались до того, как стали нашим сотрудником?

Я улыбнулся и ответил любознательной дамочке:

– Был курсантом ВМИРЭ имени Попова. В училище был главным редактором сетевой газеты первого курса, а также вел блог.

Черников добавил:

– Я познакомился с Фединой работой. Он очень способный молодой человек. Ну а ты, Лиза, помогай ему на первых порах. Ты ведь у нас опытный сотрудник.

– Хорошо, Юрий Иванович, – томно улыбнулась она. – Если Федор Ефремович не будет против, – и взглянула на меня весьма многообещающе. Я сделал умильное выражение лица и ответил:

– Буду благодарен вам за любую помощь, Елизавета... не знаю вашего отчества.

– Тарасовна я, – ее улыбка стала еще шире. – Но вы можете звать меня просто Лизой. Кстати, мы можем перейти на ты.

– Тогда вы можете называть меня Федей, – сказал я.

Тут вмешался Юрий Иванович:

– Лиза, совесть имей. У вас еще будет возможность пообщаться, ведь вы оба будете работать в Зимнем. А пока у нас следующие темы...

«Здорово», – подумал я. – «На ловца и зверь бежит.»

Неделю назад, ко мне зашел офицер, которого я уже не раз видел на «Королеве», но не знал, кто он и чем занимается. Он назвался капитаном Евгением Максимовичем Васильевым, после чего добавил:

– Федор Ефремович, вам привет от Коли Мирошниченко. Кстати, он попросил, чтобы вы рассказали мне о том, как у вас прошлым летом сгорела уха.

Меня от его слов сразу в жар бросило – ведь про тот инцидент, кроме Старика и Сони, не знал больше никто. А Соня уже никому ничего рассказать не могла...

Сам я вырос в Архангельске, где мои родители были профессорами в Северном Арктическом Федеральном Университете. Я собирался поступать в тот же университет на факультет информатики, да чуток не добрал по результатам ЕГЭ. Эх, надо было не с друзьями и подругами шататься, а готовиться к экзаменам! Я несколько переоценил себя и посчитал, что и без особой подготовки все прокатит – я ж, блин, компьютерный гений...

Так я пошел вместо универа в армию, точнее, на флот, где стал специалистом радиотехнической службы на эсминце «Адмирал Ушаков». И так мне там все понравилось, что я плюнул на информатику и поступил в ВМИРЭ имени Попова – точнее, в «поповку», как в просторечии называли это училище в Петродворце. А на время до начала обучения устроился чинить компьютеры и смартфоны – какие-никакие, а все же деньги, ведь не хотелось сидеть на
шее родителей.

Все изменилось второго мая прошлого, то есть 2014 года. Мой отец – коренной одессит, хотя большую часть жизни прожил в Архангельске. Когда он узнал о том, что произошло в Одессе, и особенно про смерть от рук свидомитов Вадима Негатурова, которого он знал с детства, то сразу же захотел отправиться на Донбасс, сказав, может, и он на что сгодится. Мать еле его отговорила, резонно заметив, что сразу после конца семестра у него операция по грыже, и в таком состоянии ему не то что автомат, даже книжку поднимать нельзя. А я подумав, что у меня-то никакой грыжи нет, позвонил приятелю-сослуживцу в Ростов и спросил его:

– Вась, можно от вас попасть на Донбасс?

– Можно. Я вот тоже хотел туда отправиться. Приезжай.

Я рассказал родителям, что, мол, еду порыбачить на Дон, а потом на пляж в Ейске. Уволился с фирмы, купил билет на поезд, и поехал на войну. Как ни странно, мать мне поверила (или сделала вид, что поверила), а отец позвонил мне сразу после моего отъезда и осторожненько так сказал:

– Федь, ты там уж береги себя. И будь на связи, а то мать не переживет, если что...

В Донецке нам с Васей повезло. Мы пошли к штабу ополчения, и спросили у какого-то пожилого человека, где можно записаться. Тот посмотрел на нас и спросил:

– А что вы умеете?

– Служили во флоте, РЭБ.

– И надолго приехали?

– Я до августа, в сентябре у меня занятия начинаются, – ответил я.

Вася же усмехнулся:

– А я – пока не надоем.

– Понятно, – ответил пожилой. Тогда давайте ко мне. Зовут меня Мирошниченко Николай Иванович, подполковник запаса. Позывной «Старик».

Кем он был раньше, никто точно не знал, но то, что он как-то был связан со спецслужбами, подозревали многие. Рассказывали, что он вернулся в родной Иловайск за два года до известных нам событий, а до того служил в России.

Работы по ВУС пока еще не было, Васю поставили на прослушку радиообмена «укропов», а меня связистом в небольшой отряд. И когда нам однажды не подвезли харчей, ребята пошли и наловили рыбы в соседнем пруду. А мне, как самому молодому, поручили сварить уху. Я развел костер, повесил над ним котел с рыбой, кинул туда несколько картофелин и какую-то траву, собранную теми, кто в ней, как мы все надеялись, разбирался. И тут, прямо по Высоцкому, «глядь, симпатичные ноги с гордой идут головой». Только симпатичным там было все – прекрасней девушки представить себе было трудно.

Вот что-что, а женский пол я люблю, да и внешностью меня Бог не обидел, так что девушкам я нравился, и найти себе подружку, чтобы повеселиться с ней денек-другой, для меня никогда не было проблемой. А потом я деликатно, но четко давал понять, что «между нами все порвато и тропинка затоптата». Пару раз я получал от дам по мордасам, два или три раза моя рожа оказывалась оцарапана, а уж разными нехорошими эпитетами меня награждали столько раз... Я, кстати, от девушек никогда не защищался, разве что бегством – то, что женщин бить нельзя, в меня в детстве вдолбили родители.

Ну, я и подхожу к ней, вежливо так представляюсь: мол, привет, я Федя, а вас как величать? Оказалось, она одесситка, звать ее Соня, учится медицине в ДонНУ, а ныне служит в нашей медсанчасти. Мы с ней разговорились, и я поплыл – никогда мне еще девушка так сильно не нравилась. И вдруг Соня повела носом и говорит не в такт:

– Слушай, а у тебя там ничего не горит?

Оказалось, что вся вода уже выкипела, и мы еле-еле спасли то, что было в котелке. А Соня каким-то образом сумела сделать из подгоревшей рыбы и картошки действительно вкусную уху. В это время, как назло, проходил Старик, приехавший зачем-то в нашу часть. Посмотрел он на происходящее и усмехнулся, и только головой покачал:

– Эх, мОлодежь... Чтоб уха сгорела – талант нужОн.

И отчалил, чуть подмигнув мне на прощание. Как ни странно, дальше поцелуев дело между мною и Соней не дошло, ни в тот первый день, ни в последующие наши встречи. Какое-то время, мы с ней виделись почти ежедневно, ведь войны толком еще не было. А потом начались тяжелые бои. Мы отходили все дальше вглубь Донбасса, виделись все реже – то, что Старик гордо именовал «медсанбатом», было всегда в тылу. Хорошо я воевал, плохо ли – не мне судить, но один раз пришлось и мне заменить раненого второго номера пулемета, а потом убили и первый номер, но позицию мы не сдали. И вскоре, во время короткой передышки в боях, меня пригласили в штаб отряда, где Старик объявил, что меня награждают Георгиевским крестом четвертой степени. И именно тогда я впервые за три недели вновь увидел Соню. И первое, что я ей сказал, было столь же неожиданно для меня, как и для нее:

– Сонь, слушай, выходи за меня замуж!

Та посмотрела на меня с удивлением, но через несколько секунд ответила:

– Хорошо, милый, я согласна!

Именно тогда, по моей просьбе, нас повенчал отец Георгий, настоятель местной церкви. Перед венчанием он достал из небольшого мешочка два простеньких серебряных кольца с надписью «СПАСИ И СОХРАНИ», и обручил нас этими кольцами. Тот вечер мы повеселились в кругу товарищей-«сепаров», потом провели нашу первую и последнюю ночь.

Через несколько дней началась битва за Иловайск. А потом мы погнали «укропов» на запад, и освободили поселок, в котором располагалась санчасть, которую тогда так и не успели эвакуировать, и Соня осталась с тяжелоранеными. Местные нам показали, где именно они похоронили то, что осталось от восьми солдат и Сони. Когда ее откопали, я увидел, что у нее были отрезаны груди, промежность была изуродована – одна здешняя бабулька рассказала мне, что санчасти захватили бандеровцы из «Навоза» (так здесь называли батальон «Азов»), раненых забили ногами насмерть, а над Соней надругались скопом, а потом убили. Кстати, на серебряное колечко на ее пальце никто почему-то не позарился. Оно сейчас висит на цепочке на моей шее, вместе с крестиком.

Та же бабуля опознала одного из пленных, который, по ее словам, был одним из главных живодеров. Всех «навозовцев» держали в одном из домов и неплохо кормили – мы, в отличие от них, не зверствовали, к тому же на них можно было выменять наших пленных. Но этого ублюдка я лично выволок на улицу за его крысиный хвостик на голове, который у бандеровцев гордо именуется оселедецом. Он от страха навалил в штаны, и сразу сдал мне своих подельников. Из шести «навозовцев», расправившихся над ранеными и Соней пятеро уже были убиты в Иловайске. А этого, шестого, я избивал, пока он не отдал то, что у него ошибочно считалось душой, своему Бандере. «Старик», узнав обо всем произошедшем, вызвал меня к себе, хорошенько отругал, а потом сказал:

– Федор, так больше не делай. Они, конечно, все подонки, но мы не должны уподобляться им.

– Николай Иванович... – я попробовал было снова объяснить ему свой поступок, но он перебил меня,

– И вообще, Федор, ты забыл, что через неделю у тебя учеба начинается? Кстати, тебе нужно снова привыкнуть к мирной жизни. Особенно после таких выкрутасов. Вот тебе билет из Ростова на завтрашний вечер, к вокзалу тебя отвезут, я уже договорился, все равно туда машина идет.

– Николай Иванович, оставьте меня в отряде! – воскликнул я.

– Нет, Федя... И не проси. А вот словечко за тебя я замолвлю кое-кому из моих старых знакомых. Хороший ты мужик. И, даст Бог, еще свидимся. Вот только отдохни от войны.

Да, подумал я после слов капитана Васильева, не увижу я больше «Старика,» и Васю, да и других моих боевых товарищей тоже. И что самое страшное, никогда больше на этом свете не увижу Соню, не услышу ее смех, не коснусь губами ее шелковистой кожи... В моих воспоминаниях она была живой, гордой, прекрасной – а потом в моей памяти вдруг возникал бледный ее истерзанный труп, и ненависть холодным кольцом сжимала мое сердце...

Тут Васильев вдруг заговорил опять, и я вернулся из будущего в настоящее:

– Федор Ефремович...

– Зовите меня просто Федей, товарищ капитан.

– Хорошо, Федя. Слышал я, что ты просишься в Крым?

– Так точно, товарищ капитан. У меня есть боевой опыт, да и пороху я уже понюхал.

– Знаю, и то, что боевая награда у тебя есть. Но у меня к тебе другое предложение. Такое, которое, наверное, принесет намного больше пользы, чем если ты отправишься на фронт. Кстати, зови меня Женей, и можешь тоже на ты. Я ведь по возрасту не намного старше тебя.

– Хорошо... Женя...

– Так вот. Есть тут одна особа, с которой неплохо бы тебе завести шуры-муры. Не для удовольствия, а для дела. Расскажу тебе все более подробно, если ты дашь принципиальное согласие.

Значит, он из меня мачо хочет сделать, – подумал я. Да, вернувшись из ДНР я, желая забыться, пошел по бабам. Хотел утихомирить ноющую боль в сердце. Но одно дело – по обоюдному желанию, а другое...

– Жень, мне как-то не особо хочется быть жиголо.

– Понимаю тебя, но кому-то надо и с врагами внутренними бороться. Не бойся, на тебя она точно клюнет. Кстати, ты же вроде блогером был, и редактором газеты твоего курса?

– Было дело. А к чему все это?

– Хорошо, слушай. Есть тут одна дама в «Голосе эскадры», которая, скажем так, хочет сдать нас всех с потрохами британцам и французам.

– И я должен буду выяснить у нее, кому конкретно. И за какую сумму. Правильно я тебя понял?

– А вот и нет. Хотя, конечно, любая информация, полученная от нее, будет приветствоваться. Но ее не нужно расспрашивать ни в коем случае – будешь играть этакого тупого самца. Ну, и в порыве страсти разбалтывать ей то, что ты якобы услышал в кулуарах... Кстати, еще один момент. Дама выросла в России, но с корнями с Западной Украины. И свидомая до безобразия, хоть она это особо и не афиширует.

Как пел Высоцкий, «этим доводом Мишка убедил меня, гад» – после Донбасса, свидомитов я люто ненавидел.

Дальнейшее было делом техники. Юрий Иванович Черников объявил конкурс для курсантов, желающих сотрудничать с «Голосом эскадры». И, прочитав кое-какие мои статьи, пригласил меня на собеседование, после чего последовало предложение места репортера в Зимнем. Подозреваю, что Женя Васильев намекнул ему о моей скромной особе.

После совещания, в Зимний я отправился на одном катере с Лизой. И по тому, как она почти сразу, якобы случайно, прижалась ко мне грудью, я понял, что кастинг прошел, но не стал торопить события. А среди ночи вдруг раздался стук в дверь.

– Это я, Лиза, – послышался шепот из коридора, – открой, а то я босиком и в одной ночной рубашке...
Последний раз редактировалось Road Warrior 05.04.2017, 19:35, всего редактировалось 10 раз(а).
Road Warrior M
Автор темы, Новичок
Аватара
Возраст: 54
Откуда: то ли из штата NY, то ли из Германии...
Репутация: 9244 (+9556/−312)
Лояльность: 28501 (+29256/−755)
Сообщения: 3775
Зарегистрирован: 01.10.2012
С нами: 6 лет 1 месяц
Имя: Макс

#224 Соловейчик » 05.04.2017, 18:58

Не перестаю удивляться Тарасовне... :adm:
Соловейчик M
Новичок
Возраст: 31
Откуда: Кемеровская область.
Репутация: 364 (+408/−44)
Лояльность: 1035 (+1038/−3)
Сообщения: 706
Зарегистрирован: 27.01.2013
С нами: 5 лет 9 месяцев
Имя: Игорь

#225 Road Warrior » 05.04.2017, 18:59

Соловейчик писал(а):Не перестаю удивляться Тарасовне... :adm:
Так она ж в жуткой фрустрации - никто из иностранных партнеров ее не удовлетворяет...
Road Warrior M
Автор темы, Новичок
Аватара
Возраст: 54
Откуда: то ли из штата NY, то ли из Германии...
Репутация: 9244 (+9556/−312)
Лояльность: 28501 (+29256/−755)
Сообщения: 3775
Зарегистрирован: 01.10.2012
С нами: 6 лет 1 месяц
Имя: Макс

#226 Uksus » 05.04.2017, 19:26

Road Warrior писал(а):Юрий Иванович, простите за опоздание! Я была на благотворительной распродажи женского рукоделия в Зимнем, и

РаспродажЕ.

Добавлено спустя 1 минуту 14 секунд:
Road Warrior писал(а):– А чем вы, Федор, занимались до того, как стал нашим сотрудником?

СталИ.

Добавлено спустя 5 минут 56 секунд:
Road Warrior писал(а):где стал специалистом БЧ-7 радиотехнической службы на эсминце

БЧ-7 на эсминце?! Невероятно! И страшно сомнительно. Так что специалистом РТС.

Добавлено спустя 5 минут 43 секунды:
Road Warrior писал(а):приехавший зачем-то в нашу часть. Посмотрел он на происходящее и усмехнулся, и только головой покачал:

Запятая вместо.

Добавлено спустя 45 секунд:
Road Warrior писал(а):дальше поцелуев дело между мною и Соней не дошло,

ЗАшло.

Добавлено спустя 1 минуту 15 секунд:
Road Warrior писал(а):а потом убили и первый номер,

ПервОГО номерА.

Добавлено спустя 56 секунд:
Road Warrior писал(а):что меня награждают Георгиевским крестом четвертой степени.

Хм? А имеют право?
Да, я зануда, я знаю...
Uksus M В сети
Администратор
Возраст: 54
Откуда: СПб
Репутация: 6793 (+6841/−48)
Лояльность: 913 (+913/−0)
Сообщения: 6796
Зарегистрирован: 20.11.2010
С нами: 7 лет 11 месяцев
Имя: Сергей

#227 Road Warrior » 05.04.2017, 20:35

Uksus писал(а):Хм? А имеют право?
В ДНР Георгиевский крест - одна из наград, его четыре степени: https://ru.wikipedia.org/wiki/Награды_Донецкой_Народной_Республики
Road Warrior M
Автор темы, Новичок
Аватара
Возраст: 54
Откуда: то ли из штата NY, то ли из Германии...
Репутация: 9244 (+9556/−312)
Лояльность: 28501 (+29256/−755)
Сообщения: 3775
Зарегистрирован: 01.10.2012
С нами: 6 лет 1 месяц
Имя: Макс

#228 Звёзды Светят » 06.04.2017, 21:20

Вот кого на попаданческой эскадре не хватает - так это хотя бы нескольких современных русских язычников...

А то всё свидомиты да свидомитки...


Спойлер
Изображение


Изображение


Изображение
- Сам-то ты когда сдохнешь? - спросил король астролога.
- Незадолго до трагической гибели Вашего Величества... - ответил астролог королю.
Звёзды Светят M
Новичок
Аватара
Возраст: 55
Откуда: Арктика, Мурманск.
Репутация: 235 (+434/−199)
Лояльность: 0 (+0/−0)
Сообщения: 443
Зарегистрирован: 18.09.2013
С нами: 5 лет 2 месяца
Имя: Олег

#229 Road Warrior » 07.04.2017, 13:31

13 (1) сентября 1854 года. Санкт-Петербург.
Капитан службы безопасности Гвардейского экипажа Васильев Евгений Максимович.

– Так-так-так, – с таинственном видом произнес Иван Копылов, у которого в руках вдруг откуда-то материализовалась папочка, – что мы имеем на сегодняшний день? Вот, некто Ойген Пфляйдерер, потомственный негоциант из швабского Гайсбурга, пригорода Штутгарта, прибывший в Санкт-Петербург в июле прошлого года, и поселившийся на Кирочной. Читаем: «не замечен, не состоит», торгует оптом – часы из Штутгарта и Шварцвальда, музыкальные инструменты оттуда же, кружева из Хайденхайма – блин, кому они здесь нужны, когда совсем недалеко Вологда... Ну, в общем, вроде бы ничего особенного. Бизнес поставлен неплохо, а живет он весьма скромно. Семьи нет, раз или два в неделю ходит к мадам Бальцерович, как я полагаю, чтобы «сбросить давление в баках». В других порочащих связях не замечен. По крайней мере, официально.

– Полагаю, не он один такой.

– Вроде, да не совсем так. Видишь ли, Пфляйдерер – весьма распространенная фамилия у швабов. В ХХ веке даже появится комедийное дуо в Штутгарте, «Хэберле унд Пфляйдерер». Или не появится – пес его знает, что будет в этой их Швабии в этой истории... Но вот один мой знакомый разговаривал по секрету с парочкой-троечкой здешних швабов, их здесь, как оказалось, немало, все же династические связи и прочее.

– И никакого Ойгена Пфляйдерера никто из них не знает?

– Не совсем. Был такой Йоахим Пфляйдерер в Гайсбурге. И у него было четверо детей. Двадцать с лишним лет назад их дом сгорел. Так вот, когда разобрали завалы, там нашли пять обгоревших трупов – два взрослых и три детских. А вот труп четвертого ребенка не обнаружили; скорее всего, не слишком дотошно искали. Потом родственники их быстренько расчистили место пожара и построили себе новый дом, так, что если труп там и был, то они решили не связываться с полицией и просто вывезли его вместе с мусором от пожара. Немцы, знаешь ли...

– И одного из детей звали Ойген.

– Именно. Кстати, родни у них пруд пруди по всему столичному региону, от Хайльбронна до Тюбингена, так что теоретически кто-нибудь из них вполне мог забрать его к себе. Вот только один из швабов хорошо знал отца Пфляйдерера, и бывал у них в гостях. Он говорит,что они все были светловолосые и голубоглазые. А этот наш Ойген – рыжий и зеленоглазый. Конечно, все может быть – моя кузина в детстве была голубоглазой блондинкой, а как повзрослела, так стала темноглазой и темноволосой. Но все равно, рыжими обычно рождаются. Хотя, конечно, может, его отец другой Пфляйдерер...

– Ну, если ты говоришь, что их там много...

– Много. Но крупным негоциантом в Гайсбурге был только один Йоахим. А наш Ойген утверждает, что он, видите ли, потомственный. Далее.
Ко мне прикомандировали по моей просьбе штабс-капитана Николая Павловича Игнатьева. Да-да, того самого. Должен сказать, что человек этот оказался действительно незаурядный. Так вот, он мне пригодился намного больше, чем все II-е отделение Департамента Генерального штаба Военного министерства, то самое, с которым я теперь сотрудничаю, и на базе которого мы хотим создать что-то типа гибрида ГРУ и СВР. Ну, примерно как ты с III-м отделением.

– Читал кое-что про них... Вроде при Михаиле Богдановиче Барклае-де-Толли они неплохо работали, а теперь вот прошляпили все приготовления супостата к Крымской войне.

– Я бы не был столь категоричен. Они докладывали о подготовке коалиции против России, но одно дело рядовые разведчики, которые добывают информацию, а другое дело – их начальство, которое эту информацию препарирует и подает. Причем, все зависит от настроения высшего руководства. Если информация против шерсти, то ее прячут.

Поэтому то, что мы сейчас создаем, пока параллельно тому, что есть у них. Но я не об этом. Игнатьев познакомил меня с неким Джоном Арбетнотом, ирландским аристократом-протестантом. Будучи племянником какого-то их знаменитого генерала, он служил в военном министерстве, и ему прочили великое будущее.

Только вот незадача, он давно лелеял мечту о независимой Ирландии. И незадолго до начала Крымской войны приехал в Петербург и пришел в то самое II-е отделение, с информацией по английским военным приготовлениям. Ему никто не верил, пока объединенный флот противника не появился у Бомарзунда. Да и с тех пор никто к нему не обращался официально – похоже, про него просто забыли. А вот Игнатьев, познакомившийся с сим аристократом аккурат перед своей эстляндской командировкой, не забыл. И теперь Арбетнот, считай, мой сотрудник, пусть неофициальный.

И почему-то мне вдруг взбрела в голову идея – раз он аристократ, то, возможно, он узнает сего Пфляйдерера по фото. И что ты думаешь?

– Полагаю, что наш Ойген оказался третьим сыном какого-нибудь английского уездного барона.

– А вот и не угадал, – с усмешкой сказал Иван. – Наш Арбетнот с детства учился в небезызвестной школе в Регби, ну, ты знаешь, той самой, где изобрели игру в мяч с тем же названием. И лет десять назад у них появился новенький по имени Юджин – как ты знаешь, это английский эквивалент имени Ойген – самый настоящий граф фон Штуленбург, причем отец – австрийский граф из захудалых, но с родословной до самого Адама. А мама его – из Кэмпбеллов, того самого шотландского клана, который в стародавние времена предал свою страну и перешел на сторону англичан, почему сей клан, в отличие от других шотландских кланов, достаточно богат. Рыжий, зеленоглазый, говорил вначале с легким немецким акцентом, за что не раз подвергался избиению. Но потом – ты знаешь, что в этих школах процветают, скажем так, европейские ценности – стал «подружкой» одного из самых именитых учеников.

– И этот «друг» нашего Юджина стал после школы английским разведчиком?

– Нет, он подался в колониальные администраторы. Но он был родственником некого Дэвида Уркварта. Ты слышал про такого? И в один прекрасный день, этот самый Уркварт навестил своего то ли двоюродного, то ли троюродного племянника, и с тех пор приезжал не раз и не два. Как сложилась дальнейшая судьба племянника и его «супруги» ирландец не знает, но фон Штуленбурга по фото признал сразу. То есть или мы здесь имеем дело с поразительным сходством, либо...

– Либо Пфляйдерер на самом деле фон Штуленбург. Что подтверждается его безупречным английским с выговором и интонациями, свойственными английской аристократии, отучившейся в Оксфордах и прочих Кембриджах. Да и, полагаю, в Итонах и Регби. А также столь же безупречным немецким, кстати, не очень похожим на швабский, несмотря на кое-какие тамошние местные особенности, которые он, вероятно, сознательно копирует. Кстати, и тот факт, что он дружит с парой польских офицеров и чиновников и даже иногда проводит ночь в их компании, тоже показателен. Обычно гонора у сынов Полонии хоть отбавляй, но здесь, как видим, они встали на задние лапки и всячески обслуживают нашего Ойгена.

– Ну что ж, похоже, ты не зря ешь свой хлеб, – усмехнулся я. – Посмотрим теперь за этим Штуленбургом. Ведь, как ты уже знаешь, наша любимая Лиза встречалась с ним у Шендзеляжа. И то, что за этим последовало, показало, что он не чурается и прекрасного пола. Хотя, конечно, его визиты к мадам Бальцерович это тоже подтверждают...

– И что же такого "последовало"?

Я вздохнул:

– Да ничего. Пфляйдереру, точнее, Штуленбургу мы сумели воткнуть «жучка» в трость, с которой он практически не расстаётся. Кстати, предвосхищая твой следующий вопрос, да, в ней действительно спрятан стилет. А вот Лиза больше не прослушивается... Ранее у нее передатчик лежал во внутреннем карманчике сумочки, о существовании которого, судя по тому, что в нем, кроме пыли, ничего не было, она и не знала. А вот теперь, после обновления гардероба, она обновила и свой ридикюль. В новоприобретенном таких карманов нет. Точнее, в новоприобретенных – у нее их три, разных фасонов и цветов. А на все передатчиков все равно не напасешься - невосполнимый ресурс в наших условиях, сам знаешь. То же и с одеждой, и с обувью. Мы прикинули, что можно поставить «жучка» в массивное кольцо, которое она носит на левой руке; полагаю, под камушек вполне можно будет вставить «закладку». Только вот не снимает она это кольцо даже при походах в ванну. Остальная ювелирка у нее меняется, как минимум, ежедневно. А чтобы ее постоянно вести, у меня банально не хватает людей.

– Только вот почему-то твоя физиономия напоминает кошака, дорвавшегося до сливок.

– Ну, я подумал – слишком уж мы напираем на технику, можно ведь и дедовские методы вспомнить. Так что... У Лизоньки-то теперь сердечный друг появился. Тоже журналист, из молодых да ранних, к тому же хорош в постели. А ведь на этом поприще у нее и с поляками, и с Пфляйдерером облом полный. Ну и сообщает он ей то, что слышит, как говорится, в кулуарах.

– Ага, и у этих кулуаров есть имя собственное. Не удивлюсь, если их зовут Женя Васильев.

– Кстати, если тебе надо пропустить дезу для наших заклятых друзей, кулуарами можешь послужить и ты. Канал связи мы обеспечим.

– А вот за это гран мерси. Подумаем... Так что же тебе еще известно про Пфляйдерера, который Штуленбург?

– Кроме апартаментов на Кирочной, у него есть еще магазин на Невском, в котором он продает часы, пианино и аккордеоны, а также образцы кружев. Наверх идет лестница, полагаем, что там его бюро. Питается в двух-трех заведениях попроще. Про мадам Бальцерович ты уже знаешь. Кроме того, он успел побывать в вюртембергском посольстве – ну, там он провел десять минут всего – и три раза наведывался к Шендзеляжу, где два раза встречался с хозяином, а один раз – с Лизой. Предвосхищая твой вопрос – два раза да, один раз с поляком, один с Лизой, а вот вчера до пассионарной сцены с бравым Зигмундом не дошло, зато Штуленбургу было доложено про приход второго каравана в Ригу. И сегодня в час к Шендзеляжу наша ненаглядная Лизетта идет на встречу с Ойгеном. Если б не мой новый канал, я б, возможно, опасался за нашу красавицу...

Ваня отчалил, а мы с Николаем Львовичем отправились в укромное местечко вблизи жилища совестливого Зигмунда, куда вскоре прибыла наша прелестница. Вот у Зигмунда дома все было в порядке с точки зрения прослушки, и слышимость была не хуже, чем если бы достопочтенный граф и милая прелестница сидели бы в соседней комнате при открытой двери.

– Джон, здравствуйте!

Ну что ж, подумал я, похоже, наш Ойген так и не назвал своей пассии настоящее свое имя.

– Здравствуйте, моя красавица. Ну, что вы можете мне рассказать?

– Сегодня я услышала краем уха, что недавно в Зимнем дворце были немцы, и австрийцы. От немцев – их новый посол, некто Бисмарк, и еще какой-то тип в генеральском мундире. А от австрийцев – их новый канцлер.

– И чем эти встречи закончились, вы не знаете.

– Увы, нет. Далее. Оказывается, в пути на юг находится еще один караван, на этот раз он идет через Западную Двину и далее по Березине. Но он был засекречен, и о нем я узнала только вчера ночью. То есть вечером.

– Понятно... Из каких кораблей состоит этот караван, и каков его груз?

– Несколько пароходов с баржами, плюс один быстроходный катер. И еще солдаты, говорят, что около двух рот. Насчет грузов – ничего сказать не могу – данных у меня нет.

– Ну что ж, это сходится с тем, что мы уже знаем из других источников. Да и не так уж их и много, вряд ли это поможет русским. Только вот почему вы не рассказали нам об этом раньше?

– Увы, эти сведения держались в секрете. Скажите спасибо, что я вообще нашла человека, который об этом знал... И еще. Готовится третий караван, который пойдет по волжскому пути. Поездом до Твери, далее по реке. Как именно он попадет в Черное море, я не знаю, но, думаю, когда мой знакомый об этом узнает, он мне все расскажет.

– Интересно, голубушка, очень интересно. И, особенно, где именно он вам это расскажет? Не в постели случайно? Ладно, ладно, шучу. Я не ревнивый, ради такого можно и потерпеть.

Дальнейшее все пошло по накатанной колее – чертыхание, шорох снимаемой одежды, минута-другая страсти, и долгое приведение себя в порядок. Я повернулся к Николаю Львовичу:

– Ну что ж, похоже, акции нашей Лизы резко пошли в гору.
Road Warrior M
Автор темы, Новичок
Аватара
Возраст: 54
Откуда: то ли из штата NY, то ли из Германии...
Репутация: 9244 (+9556/−312)
Лояльность: 28501 (+29256/−755)
Сообщения: 3775
Зарегистрирован: 01.10.2012
С нами: 6 лет 1 месяц
Имя: Макс

#230 Ayven » 08.04.2017, 20:29

Road Warrior писал(а):то же была знаменитая Даша Севастопольская!

Я про нее тоже читал, сам хотел предложить ввести ее в книгу. Спасибо за нее, может хоть в АИ ее жизнь сложится получше
Ayven M
Новичок
Возраст: 33
Откуда: Toronto\Златоуст
Репутация: 142 (+144/−2)
Лояльность: 229 (+232/−3)
Сообщения: 351
Зарегистрирован: 15.12.2010
С нами: 7 лет 11 месяцев
Имя: Иван Яценко

#231 Road Warrior » 11.04.2017, 15:57

09(21) сентября 1854 года. Севастополь.
Капитан Гвардейского экипажа Александр Хулиович Сан-Хуан.
Сегодня утром мы наконец-то вошли в Севастополь.

После боестолкновения с британским конным отрядом, и услышав от наших "морских путешественников" о том, что битва при Альме уже состоялась, генерал Хрулев поручил нам попытаться дойти до Севастополя как можно скорее. Взяв с собой пару эскадронов казаков, мы на «Тигре» отправились на юг, время от времени делая небольшие остановки, чтобы кони нашего эскорта успели немного отдохнуть, а люди перекусить. Казаки, привычные к дальним переходам, обходились нехитрой снедью, которая была у них с собой в седельных сумках. Ну а мы потихоньку уничтожали сухпай.

Кстати, примерно тем же мы угостили нашего английского пленника перед тем. Когда он понял, что это и есть то, чем мы питаемся в походе, когда нет возможности сварить горячую пищу в полевой кухне, он лишь покачал головой.

– Если это для похода... Еда ваша вполне съедобна. И готовить ее так просто. А у нас, даже если и найдется достаточное количество продуктов, уйму времени потратишь на ее приготовление.
Ежедневный рацион британского солдата состоит из фунта хлеба и трех четвертей фунта жесткой говядины. Овощи, свинину и прочие продукты солдаты должны приобретать за свой счет. Единственной посудой для приготовления пищи служат два медных котла – один для мяса, один для картофеля. И едим мы всего два раза в день – завтрак в семь тридцать и обед в двенадцать тридцать. Третий прием пищи разрешается, но лишь за свой счет. Жалованье солдата – примерно семь шиллингов в неделю, причем половина этих денег высчитывают за питание, а еще шиллинг и десять пенсов – за общие расходы на содержание, в том числе и на мыло, и на все остальное. Хорошо, если в части есть женщины, которые готовят и стирают. Но, согласно королевскому регламенту, в нашей армии на каждые сто мужчин (исключая офицеров-резервистов) может находиться лишь шесть женщин. А в нашем экспедиционном корпусе их количество уменьшили вообще до четырех. Приходится делать все самим. И часто бывает так, что вся ваша еда за день состоит лишь из солонины и фляжки скверного пива.
Джентльмены, у меня, конечно, есть свои деньги, за которые я могу достать и еду и остальное необходимое, но вот мои солдаты… Впрочем, им уже ничего больше не надо.

Корнета Кливленда мы на одной из стоянок передали в обоз – места в «Тигре» все заняты согласно купленным билетам, к тому же раненому лучше будет не спеша тащиться на телеге, чем подскакивать на сиденье нашего пепелаца, который лихо мчится по степям Таврии.

Конечно, наша скорость передвижения не столь уж и велика – где-то пятьдесят-шестьдесят верст в день - на такой жаре и лошади быстрее устают. На второй день путешествия нам начали попадаться отряды русских войск, которые после нашей неудачи при Альме направились в сторону Симферополя, а некоторые и далее – к Перекопу. Как оказалось, главнокомандующий князь Меншиков даже не удосужился указать в общей диспозиции сражения место сосредоточения наших сил в случае поражения. И потому каждый из командиров решал сам, куда ему следовать со своими войсками.

Я передавал им устное распоряжение генерала Хрулёва – двигаться к Севастополю. Но многие из встреченных мною офицеров лишь качали головой, глядя на меня и на «Тигр». Я, впрочем, не особо на этом и настаивал. Сам генерал двигался следом за нашим отрядом, и он правами командующего всеми русскими силами в Крыму и Таврии заворачивал все встреченные им части на Севастополь. А если кто и захочет что-то вякнуть против него, то Хрулёву императором дано право отстранять таких упрямцев от командования.

Мы неторопливо двигались по дороге на Севастополь, миновав Симферополь и Бахчисарай. Нигде мы надолго не задерживались. Остановка на полчаса, чтобы в случае нужды дозаправить из канистры «Тигр», долить воды в радиатор, оправиться в военно-полевых условиях, и просто перевести дух. А потом – алга! По коням!

В верстах двадцати от Севастополя на нас напоролся шальной британский конный патруль. Похоже, что десяток разукрашенных золотым шитьем гусар были посланы своим начальством для разведки подступов к городу. Увидев нас, они сдуру ломанулись в нашу сторону.

Я решил тряхнуть стариной, и, открыв люк в крыше «Тигра», отработал из «Печенега» по британцам. Расстояние было небольшое, да и цель была крупная – всадник на лошади. С ходу я вышиб из седел двоих, остальные подняв коней на дыбы, развернулись на сто восемьдесят градусов, и пустились наутек. Правда, похоже, что я зацепил лошадь одного из них. Проскакав шагов тридцать, бедное животное рухнуло на землю. Гусар, видимо опытный наездник, успел соскочить с падающего коня. Он прихрамывая помчался за ускакавшими товарищами, крича и размахивая руками.

– Козырь, гляди – язык удирает, – кивнул я сержанту Козыреву. – Возьми его, и желательно без тяжких телесных повреждений. А мы тебя прикроем, в случае чего.

Козырь кивнул, и, подхватив автомат, припустился бегом за драпающим англичанином. Федя мчался, как Усэйн Болт, идущий на рекорд. Гусар, видимо почувствовав погоню, заорал еще громче. Двое гусар остановились, и поскакали на выручку своего однополчанина.

«Храбрые ребята, но глупые», – подумал я. – «Глупые, потому что Козырь их сейчас уделает».

И, действительно, пробежав еще десяток шагов, Федя остановился, опустился на колено, прицелился, и…

Две короткие очереди, и две лошади с пустыми седлами, метнувшиеся в сторону. «Надо потом этих англичан похоронить по-человечески», – подумал я. – «Отчаянные ребята, жизнью рискнули, чтобы выручить товарища. Но им не повезло».

Козырь же догнал хромого британца. Тот попытался ударить его саблей, но Федя отбил удар автоматом, и, двинув стволом под ребра гусара, на время вырубил его. Так у нас появился еще один язык.

Пленный оказался сержантом 8-го гусарского полка Джоном Вудом. Он долго еще не мог придти в себя. Назвав свое имя и звание, он замолчал, ошалело уставившись на нас и на наш «Тигр». Правда, как истинный гусар, Джон не отказался сделать глоток из фляжки, которую предложил ему Козырь.

Похоже, что у Феди во фляжке было не сухое крымское вино, как у большинства из нас, а кое-что покрепче. Британец, сделав глоток, закашлялся, выпучил глаза, и потом долго не мог перевести дух. Но, водка подействовала, и он вскоре заговорил.

– Сэр, я не знаю, кто вы, но я благодарен вам за то, что вы хотите сделать для наших парней. – Джон кивнул туда, где наши ребята остервенело долбили лопатами высохшую степную землю. – Нам так много гадостей рассказывали про вас, русских. Но я видел, как ваши солдаты сражались на реке Альме. Мне довелось повоевать в колониях, и только здесь я понял – что такое настоящая война. Ваши солдаты дрались как черти. Они стояли, словно скалы под огнем наших дальнобойных ружей. У нас были большие потери. Я даже услышал краем уха, как герцог Кембриджский, командир Первой дивизии, осмотрев поле боя в подзорную трубу, сказал: «Еще одна такая победа, и у Англии не будет армии».

Пока мы прикапывали убитых британцев, подъехали казаки. Похоже, что убежавшие от нас гусары напоролись на них и были добиты. Несколько казаков были ранены, а остальные в поводу вели пятерых коней.

– Вижу, вашбродь, что и вам пришлось повоевать, – с уважением сказал мне рыжебородый урядник, осматривая «пейзаж после битвы». – Знатно вы уважили супостата.

В результате мы задержались достаточно надолго – пока казаки, переняв эстафету у моих морпехов, докопали братскую могилу, пока мы положили в нее англичан. Потом мы решили перекусить... И вскоре, неожиданно для нас, подошел авангард пехоты, с которым следовал и генерал Хрулёв. Похоже, что ему уже доложили о нашем боестолкновении.

– Да, господин капитан, – он покачал головой, выразив то ли одобрение, то ли наоборот, – если вы сами не ищете приключений, то они уж всяко ищут вас. Вижу, что опять вы не удержались и устроили перестрелку. Давайте-ка, я пересяду в вашу чудо-повозку, и мы вместе поедем в Севастополь. Тем более, что до него уже рукой подать.

Я не стал спорить с генералом и пригласил его в салон «Тигра». Вот так мы и добрались до Севастополя, где нас с нетерпением ждали те, кто отправился в город по морю. Мы уже знали, что и у них в пути не обошлось без фейерверка. И, блин, как хорошо было вновь увидеть и Ника, и Пашу Мишина, и Николая Васильевича Шеншина...

Но времени на долгие разговоры у нас не было. Дежурный офицер из штаба флота сообщил нам, что адмиралы Корнилов и Нахимов ждут нового главнокомандующего, чтобы обговорить план обороны города. А Степан Александрович, посмотрев на нас с Шеншиным, сказал:

- Господин ротмистр, господин капитан, я был бы весьма признателен, если и вы примете участие в нашем совещании.
Road Warrior M
Автор темы, Новичок
Аватара
Возраст: 54
Откуда: то ли из штата NY, то ли из Германии...
Репутация: 9244 (+9556/−312)
Лояльность: 28501 (+29256/−755)
Сообщения: 3775
Зарегистрирован: 01.10.2012
С нами: 6 лет 1 месяц
Имя: Макс

#232 dobryiviewer » 11.04.2017, 16:04

Road Warrior писал(а):С ходу я вышиб из седел двоих, остальные подняв коней на дыбы, развернулись на сто восемьдесят градусов, и пустились наутек
Не понял. Он что не стал стрелять по убегающим????
dobryiviewer M
Новичок
Возраст: 64
Откуда: Санкт-Петербург
Репутация: 517 (+527/−10)
Лояльность: 2710 (+2738/−28)
Сообщения: 724
Зарегистрирован: 16.01.2011
С нами: 7 лет 10 месяцев
Имя: Попов Евгений

#233 Uksus » 11.04.2017, 16:12

А зачем? Ему патроны дороже.
Да, я зануда, я знаю...
Uksus M В сети
Администратор
Возраст: 54
Откуда: СПб
Репутация: 6793 (+6841/−48)
Лояльность: 913 (+913/−0)
Сообщения: 6796
Зарегистрирован: 20.11.2010
С нами: 7 лет 11 месяцев
Имя: Сергей

#234 Medved_ » 11.04.2017, 19:36

Road Warrior писал(а):Ежедневный рацион британского солдата
Вы будете удивлены, поинтересовавшись нормами рациона младшего состава морфлота и юнкеров нагличан.
Medved_ M В сети
Новичок
Возраст: 47
Откуда: Свердловск
Репутация: 7213 (+7292/−79)
Лояльность: 7414 (+7423/−9)
Сообщения: 2196
Зарегистрирован: 03.01.2015
С нами: 3 года 10 месяцев
Имя: Павел

#235 Nik » 11.04.2017, 20:26

Ну в начале 19 века недельный рацион матроса в Английском флоте составлял (согласно http://warspot.ru/5213-chem-pitalis-britanskie-voennye-moryaki-xviii-veka):
1 галлон пива (или 1 пинту вина, разбавленного 7 к 1, или полпинты араки, рома или бренди, разбавленного 15 к 1);
2 фунта говядины (или 1 фунт сала, или 1.5 фунта муки плюс 4 унции сала, или 1.5 фунта муки плюс 4 унции изюма и 2 унции сала);
1 фунт хлеба (или 2 фунта картофеля, или сладкого картофеля);
0.5 пинты гороха (или 0.5 пинты бобов);
1 пинту овса (или полпинты риса, 0.5 фунта жирной вяленой рыбы, или 1 пинту пшеничного зерна, или 0.33 пинты бобов);
2 унции сливочного масла (или 2 унции оливкового масла);
1 цыплёнка (или 0.5 фунта солонины, или 1 фунт вяленой рыбы);
0.5 фунта сыра.
(Английские меры веса и объёма: фунт – 0,453 кг, унция – 28,35 г, галлон – 4,546 литра, пинта – 0,568 литра, пивная бочка (пивной баррель) – в XVIII веке 159,12 литра, бушель- 36,37 литра).
Не плохо вроде бы. Вот хлеба маловато и картошки. Да и макарон по флотски пока нет.
В Российском флоте месячная (28 дней) матросская порция (см. http://history.milportal.ru/2014/08/pishhevoe-dovolstvie-flagmanov-petrovskogo-flota/), правда в 18 веке:
45 фунтов (18,4 кг) сухарей, 10 фунтов (4,09 кг) гороха, 15 фунтов (6,14 кг) крупы, в т. ч. 5 фунтов гречневой и 10 фунтов овсяной, по 5 фунтов свинины и говядины (всего 4,09 кг солонины), 4 фунта (1,64 кг) сушёной рыбы, 6 фунтов (2,45 кг) коровьего масла, 7 ведер (86,1 л) пива, 16 чарок (1,97 л) хлебного вина, 1/2 кружки (0,61 л) уксуса, 11/2 фунта (0, 61 кг) соли.
Так что по количеству прохладительно/горячительных напитков у наших получше будет.
Nik M
Новичок
Возраст: 64
Откуда: Украина
Репутация: 35 (+38/−3)
Лояльность: 0 (+0/−0)
Сообщения: 34
Зарегистрирован: 23.11.2016
С нами: 1 год 11 месяцев
Имя: Николай

#236 Road Warrior » 12.04.2017, 17:03

4 (16) сентября 1854 года. Березинский водный путь, борт парохода «Святой Пантелеймон».
Юрий Юрьевич Черников-младший, поручик медицинской службы Гвардейского экипажа.

Сделав последний стежок кривой иглой, я не удержался и чуть поклонился окну, через которое на нас смотрело четырнадцать пар глаз врачей-«хроноаборигенов». И вскоре, оставив пациентку под наблюдением Саши Ивановой, моего анестезиолога, мы с Николаем Ивановичем Пироговым отправились переодеться.

Почти три недели назад, я познакомился с этим удивительным человеком и гениальным хирургом, который готовил команду врачей для южного театра военных действий. В том, что на Черном море вот-вот начнутся боевые действия, уверены были практически все. Ведь хоть новости в те времена и распространялись медленно, но про огромную англо-французскую флотилию в Черном море было известно еще с апреля. И наши отношения с Пироговым сложились с самого начала. Но, увы, когда он пригласил врачей из своей команды на встречу с Еленой Викторовной и со мной, то, увидев перед собой женщину и «молокососа» – это слово я слышал не раз в свой адрес – почти все остальные врачи отнеслись к нам холодно. Кроме самого Пирогова о тайне нашего происхождения не знал никто, и видео о том, как я провожу операции, никому показывать было нельзя. Так что, когда я по договоренности с Николаем Ивановичем решил начать курс лекций, то уже на первую пришел лишь один Николай Иванович.

В отличие от великого врача, я не обиделся, и попросил его продолжать подготовку к рандеву в Риге. Именно там мы и решили погрузить медиков, которые едут в Севастополь оказывать помощь раненым. Одновременно, великая княгиня Елена Павловна готовила группу сестер милосердия. В нашей истории, это должно было произойти только в октябре, но Елена Викторовна со мной посетила Ораниенбаум и рассказала Елене Павловне про ее тогдашние заслуги. И та смогла подготовить к отправке в Крым шестнадцать девушек благородного происхождения.

Назвали их, как и в нашей истории, «Крестовоздвиженской общиной». В отличие от «пироговцев», девушки отправились морем в Кронштадт, где уже был подготовлен переименованный в честь великомученика и целителя «Святой Пантелеймон», в девичестве носивший имя «La Belle Marseillaise» – «Марсельская красавица». Согласно моим инструкциям на корабле оборудовали две операционных, две комнаты для реанимации, две предоперационных, две палаты для больных, и несколько кубриков для врачей и медперсонала. А между операционными, в бывшей кают-компании, с обеих сторон прорубили окна и вставили стекло. Там же располагалась столовая, она же аудитория, пока невостребованная. Тех же медработников, кому не хватило места, поселили на других судах.

Этим изменения не ограничивались. На всех пароходах на носу и корме установили АГСы на турелях и пулеметы, из запасов, которые везли на «Королеве». Кроме того, немного была изменена внутренняя планировка. За каждым пароходом, исключая наш, шла на буксире баржа, на которых находились грузы, в том числе и часть наших. На них же располагались «охотники» и казаки, которых тренировали ребята Хулиовича. Последние находились на отдельном пароходе, с чуть повышенной комфортностью, а немногие счастливчики – на «Давыдове», с кондиционерами и электричеством «в номерах». А у нас кондиционеров, увы, не было, хотя в операционных они бы ох как не помешали. На палубе стоял бензиновый генератор, который работал во время операций, подсвечивая операционный стол.

Про все другие новшества я знал мало, равно как и про технику, хотя на четырех баржах на палубе стояло по бронемашине с пушкой, которые я поначалу посчитал колесным танком. Но они оказались «Нонами» – самоходками, сочетавшими в себе свойства пушки и миномета. Именно две таких «Ноны», как я читал в прессе, стали героинями обороны Славянска, причинив врагу весьма значительный урон, несмотря на то, что их было всего две. Так что, чует мое сердце, нашим «цивилизаторам» скоро придется весьма несладко.

Когда я отправился в Кронштадт, папа проводил меня до шлюпки, а напоследок обнял и сказал:

– Юра, я горжусь тобой. Со щитом или на щите! – и, обняв меня, отвернулся, думая, что я не замечу предательски блеснувшие слезы в его глазах. И пока причал был виден, я все махал ему рукой. Лучшего отца мне невозможно было представить... И я помолился о том, чтобы вернуться к нему «со щитом» после нашей победы. А пока я взялся за дело – стал собирать хирургическую бригаду из добровольцев.

Наша курсантская компания состояла из восемнадцати человек, не считая доктора Черникова-младшего. Все мы были курсантами Военно-Медицинской академии; старшекурсники, коих было десять, включая и меня, имели хоть и небольшой, но все же практический опыт, и считались здесь врачами. Все, кроме меня, получили чин подпоручика медицинской службы (меня почему-то произвели сразу в поручики). Оставшиеся девять числились медбратьями и медсестрами, а также прапорщиками медицинской службы Гвардейского экипажа. Но в моих планах было превратить их в полноценных врачей, и мы с ребятами готовили для них программу теоретических и практических занятий. А пока что их главным заданием была подготовка смены из числа «крестовоздвиженок».

Кстати, им намного легче, чем мне с врачами Пирогова, удалось найти общий язык с этими девушками, и обучение их началось еще в Кронштадте. Вот только четыре из них, самые родовитые, пытались общаться с нами примерно так, как они, наверное, привыкли общаться со своей прислугой. Особенно отличались две – сестры-княжны Елизавета Андреевна и Ирина Андреевна Лыковы. Высокие зеленоглазые шатенки, которых я назвал бы красавицами, если бы не их надменные и презрительные лица.

Неформальным лидером среди младшекурсников был Вася Лыков, весьма способный молодой человек, которого я собирался предложить официально сделать врачом после того, как он сдаст экзамен и лично сделает несколько не слишком сложных операций. Услышав его фамилию, они заинтересованно спросили, не их ли он родственник. Но Вася сказал правду – его предки из крестьян Тверской губернии, хоть он и медработник в третьем поколении. Про то, что его отец – известный врач-проктолог, Вася рассказывать не стал. Как бы то ни было, после этого признания, отношение высокородных дам к худородному однофамильцу резко изменилось. И, если по отношению к другим они были просто холодны, то Васю сестрички изводили как могли.

А когда в Риге к нам присоединились «пироговцы», то стало и вовсе тоскливо – реакцию большинства из них можно было описать в лучшем случае, как «ноль внимания, кило презрения» – ведь если я для большинства был всего лишь «выскочкой и молокососом», то мои мальчики и особенно девочки воспринимались вообще ниже плинтуса. Николай Иванович сокрушался, но я ему сказал, что ничего, рано или поздно все сладится.

И, не было бы счастья, да несчастье помогло. В то время – блин, XIX век теперь «это» время – аппендицит считался очень тяжелым заболеванием. К середине века уже было известно, что он – воспаление слепой кишки, но ни единого способа лечения известно не было. Считается, что доктор Клодиус Эмианд, французский беженец-гугенот и главный хирург госпиталя Святого Георгия в Англии, перевязал воспаленный червеобразный отросток у одиннадцатилетнего английского мальчика, после чего тот пошел на поправку. Но это был единичный случай; первая известная успешная операция по удалению аппендикса произошла только в 1884 году, а в России – в 1889.

И надо же было такому случиться – почти сразу же после того, как мы покинули Ригу, Елизавета Андреевна, старшая из двух княжон-злюк, вдруг стала жаловаться на боли в нижней правой части живота. Сначала ее осмотрел Николай Иванович Пирогов и поставил диагноз, потом я пришел по его приглашению, и диагноз подтвердил. Картина выглядела клинической, и не было никаких сомнений в том, что если княжну Лыкову срочно не прооперировать, то дело может закончиться летальным исходом.

Мы приняли решение удалить аппендицит, несмотря на вопли обеих дев что, мол, пусть Николай Иванович или кто-нибудь из других врачей лечит ее, а не этот безродный мясник. Но Пирогов объяснил им, что единственный шанс избежать смерти – дать мне возможность ее прооперировать, присовокупив, что ассистентом будет он сам. Только тогда сестры милостиво согласились.

Я решил убить двух зайцев и поставил Ирину Андреевну ассистенткой к Васе Лыкову. И пока мы с Николаем Ивановичем готовились к операции, из предоперационной вдруг послышался возмущенный визг сразу двух дам. Я побежал туда и увидел такую картину – Елизавета сидит обнаженная на столе, и вместе с Ириной орет на французском, похоже, обзывая бедного Васю разнообразными нехорошими словами.

– Что здесь происходит? – поинтересовался я.

Ирина подошла ко мне, и, то и дело сбиваясь с русского на французский, заявила:

– Почему ваш человек – она показала на Васю – раздел мою сестру догола, даже не задрапировав ее?

Я устало взглянул на нее и сказал:

– Вам что нужно, Ирина Андреевна, целомудренно драпированный труп, или живая и здоровая сестра?

– Но ведь у нас принято, что врачи лишь ощупывают дам, не лицезрея их наготу...

– Ирина Андреевна, вы знаете, сколько женщин умирает при родах? Так вот, здесь две основных причины – врач трогает их руками, которые он даже не моет, отчего он переносит всякую заразу от одной женщины к другой. И вторая – без визуального обзора мест, где могут возникнуть проблемы, с ними едва ли возможно оперативно бороться. Обследование «на ощупь» малоэффективно, ведь на пальцах нет глаз. Так что да, нам необходимо, чтобы ваша сестра была обнажена. К тому же, прошу запомнить одну истину – врач во время работы – существо бесполое. И перед ним не женщина, а пациент, который нуждается в помощи…

Только я ушел, как вдруг визг начался с удвоенной силой. На этот раз они обе засомневались в необходимости клизмы. Пришлось им объяснить, что если не поставить клизму, то в кишечнике останется кал, и будет, как сложнее оперировать, так и намного выше вероятность инфекции или повреждения кишечника. Я понадеялся, что лекция на этом закончена, но тут понадобилось возвращаться в третий раз – мол, этот «libertin» хочет побрить Елизаветину промежность, а волосы там, как им рассказала мать, предназначены для того, чтобы сохранять женское естество от похотливых мужских взглядов, даже собственного мужа.

– Ирина Андреевна, – вздохнул я, – давайте, заменим вас другой медсестрой. Мне уже изрядно надоело то, что вы не даете Василию Андреевичу готовить вашу сестру к операции. А на ваш вопрос я отвечу так – если волосы оставить там так, как есть, то во первых, не исключено попадание волоса в брюшную полость и последующее воспаление, а во вторых, если нам придется удлинять разрез – а это может произойти, если, к примеру, аппендикс уже лопнул – то необходимо, чтобы волос там не было. Ну что, звать другую сестру?

– Не надо, – сквозь зубы процедила она, посмотрев на меня как на отпетого садиста-извращенца. Похоже, она решила, что ее присутствие хоть как-нибудь защитит сестру от таких, как мы с Васей.

Тем временем, «Васька слушал, да ел», точнее, брил, и вскоре мы уже были в операционной. Когда Саша Иванова надела на Елизавету маску, то Ирина стала мрачнее тучи, но ничего не сказала. Вскоре Елизавета была уже под наркозом, и операция началась. Я пояснял каждый шаг, не только для Ирины, но и для Николая Ивановича, а также для записей на камеру – возможно, мне удастся включить эти записи в учебный процесс. И вдруг краем глаза заметил, что Ирина смотрит на меня уже совсем по-другому, и делает все, что ей говорит Вася, причем если не очень грамотно, то с явным старанием. И только теперь, когда операция закончилась, и мы с доктором Пироговым уже выходили, она спросила у меня – совсем другим тоном, чем тот, к которому я у нее привык:

– Доктор, так это – она показала на ванночку, в которой лежал уже вырезанный аппендикс – и есть то, чем она страдала?

– Да, Ирина Андреевна, и, еще немного, и он бы лопнул, и тогда операция была бы намного сложнее. И опаснее. Мог начаться перитонит – то есть, воспаление брюшины. А это почти верная смерть. А так, видите, меньше часа, и все в норме. Вашей сестре останется на память лишь небольшой шрам, который никто не увидит…

– Так моя сестра будет жить?

– Сейчас доктор Иванова выведет ее из наркоза, и все будет нормально. Через два-три дня она уже начнет вставать. А недели через четыре сможет даже работать. Никаких ограничений.

И тут меня Ирина поразила – она неожиданно поцеловала мою щеку.

– Спасибо вам, доктор. И... прошу простить нас с сестрой за нашу вредность. Я больше не буду, обещаю вам.

Я улыбнулся:

– Да это была несложная операция, такую бы и Вася сделал не хуже. Знаете, он уже ассистировал при операциях, в том числе и на аппендицит, и скоро станет весьма неплохим врачом.

– Вася?! – княжна широко открытыми глазами посмотрела на молодого человека. «Да, – подумал я, – похоже, он ей понравился, даже несмотря на то, что он «из крестьян». Девушка, действительно, была очень красивая – высокая, зеленоглазая, грудь великовата для моего вкуса, но для многих в самый раз. Вот только жаль, что далеко их отношения не зайдут, все-таки происхождение у них слишком разное для этого мира.

Вслух же я сказал:

– Вы, Ирина Андреевна, обращайте внимание на то, что и как он делает. Да и он вам все сам расскажет и продемонстрирует, если вы, конечно, попросите. Кстати, и вы сами весьма неплохо себя вели во время операции.

Та аж зарделась и вдруг неожиданно робко спросила:

– Доктор, а я смогу стать врачом?

Я задумался. А почему, собственно, и нет? Тем более, я слышал, что ходят разговоры об учреждении университета на Елагином острове. И ответил:

– Ирина Андреевна, вообще-то, как вы, наверное, заметили, у нас много женщин-врачей, и весьма неплохих. Моя начальница, Елена Викторовна Синицына, например – лучше нее у нас никого нет. Но придется много учиться, сначала наукам, и только потом медицине.

– Доктор, зовите меня просто Ирэн... Я согласна! Поверьте мне, я упорная, и, надеюсь, не дура.

– Хорошо, Ирина – давайте называть вас по русски вместо иностранного «Ирэн» - дерзайте. Мы организуем курсы базовых знаний для «крестовоздвиженок». А из тех, кто справится с ними, потом будем готовить врачей.

И я пошел переодеваться, после чего написал в историю болезни про ход операции, и на пару с Николаем Ивановичем проследовал на «галерку». Так мы прозвали бывшую кают-компанию, – когда я осмотрел, что именно сделали наши умельцы, то невинно заметил, что если операционная – это театр, то ассистенты – это партер, а то, что за окном – галерка. Николай Иванович даже заулыбался тогда, что было очень на него не похоже, и название прижилось.

Теперь же нас встретили аплодисментами. Приятно было, что более дюжины врачей ловили каждое мое слово о ходе операции, после чего посыпались вопросы. Потом один из них, благообразный остзейский немец по фамилии фон Эшенбах, сказал мне:

– Юрий Юрьевич, простите нас за наш скепсис и наше к вам отношение. Вы очень хороший врач. Прошу вас, причем, как я полагаю, не только от своего имени, если вам не трудно, заново начать ваши лекции? Мы будем вам за это очень благодарны.

И все врачи согласно кивнули, подтверждая слова фон Эшенбаха. Ну что ж, подумал я, времени не так много, но, глядишь, чему-нибудь я их научу.
Последний раз редактировалось Road Warrior 12.04.2017, 17:49, всего редактировалось 2 раз(а).
Road Warrior M
Автор темы, Новичок
Аватара
Возраст: 54
Откуда: то ли из штата NY, то ли из Германии...
Репутация: 9244 (+9556/−312)
Лояльность: 28501 (+29256/−755)
Сообщения: 3775
Зарегистрирован: 01.10.2012
С нами: 6 лет 1 месяц
Имя: Макс

#237 Uksus » 12.04.2017, 17:15

Road Warrior писал(а):поклонился окну, за которым на нас смотрело четырнадцать пар

Хм? Может, через которое? А то как-то оно...

14 человек - не многовато? Тем более, что из описания переделок следует, что окно не выше (как в операционных медакадемий и мединститутов), а на том же уровне.

Добавлено спустя 8 минут 4 секунды:
Road Warrior писал(а):А пока я взялся за дело – стал собирать хирургическую бригаду, которая по прибытии в Севастополь, сразу же займется делом.

На фиг.
Да, я зануда, я знаю...
Uksus M В сети
Администратор
Возраст: 54
Откуда: СПб
Репутация: 6793 (+6841/−48)
Лояльность: 913 (+913/−0)
Сообщения: 6796
Зарегистрирован: 20.11.2010
С нами: 7 лет 11 месяцев
Имя: Сергей

#238 Шифер » 12.04.2017, 17:30

Макс, маленькая поправка: изначально в Славянске было две Ноны-С, гусеничные. Подарок от 25-й аэромобильной, если не ошибаюсь.
Вагонные споры - последнее дело,
Когда больше нечего пить,
Но поезд идет, бутыль опустела,
И тянет поговорить.
Шифер M
Возраст: 48
Откуда: Русь-Украина, Донецк
Репутация: 9242 (+9295/−53)
Лояльность: 27435 (+27448/−13)
Сообщения: 2322
Зарегистрирован: 14.04.2011
С нами: 7 лет 7 месяцев
Имя: Виталий

#239 Road Warrior » 12.04.2017, 17:34

шифер писал(а):изначально в Славянске было две Ноны-С, гусеничные. Подарок от 25-й аэромобильной, если не ошибаюсь.
Виталь, а что и когда со второй случилось? Вспоминаю, что писали все время про одну. Помню, что она еще и вышла из Славянска.
Road Warrior M
Автор темы, Новичок
Аватара
Возраст: 54
Откуда: то ли из штата NY, то ли из Германии...
Репутация: 9244 (+9556/−312)
Лояльность: 28501 (+29256/−755)
Сообщения: 3775
Зарегистрирован: 01.10.2012
С нами: 6 лет 1 месяц
Имя: Макс

#240 Шифер » 12.04.2017, 17:38

Насколько помню, ее почти сразу подбили. Впоследствии, Укринфо частенько этот случай выдавало за уничтожение второй Ноны, попившей немало крови ВСУ.

Ошибочка, обе Ноны воевали. http://chervonec-001.livejournal.com/1037445.html
Вагонные споры - последнее дело,
Когда больше нечего пить,
Но поезд идет, бутыль опустела,
И тянет поговорить.
Шифер M
Возраст: 48
Откуда: Русь-Украина, Донецк
Репутация: 9242 (+9295/−53)
Лояльность: 27435 (+27448/−13)
Сообщения: 2322
Зарегистрирован: 14.04.2011
С нами: 7 лет 7 месяцев
Имя: Виталий

Пред.След.

Вернуться в "Песочница"

Кто сейчас на форуме (по активности за 5 минут)

Сейчас этот раздел просматривают: 2 гостя