Турецкий марш

Список разделов Мастерская "Песочница"

Описание: ...для тех, кто только начинает...

#361 Uksus » 22.11.2018, 06:00

Medved_ писал(а):Бородино.
Не склоняется.

Недаром помнит вся Россия про день Бородина!
(с) М.Ю. Лермонтов.
Если верить лингвистам, в те времена все ныне несклоняемые названия таки склоняли.

Добавлено спустя 2 минуты 12 секунд:
Road Warrior писал(а):нового французского императора адмиралом Шарля Риго де Женуйи.

ШарлЕМ.

Добавлено спустя 1 минуту 27 секунд:
Road Warrior писал(а):было назвать безоблачными еще с времен свержения

СО.
Лучше.

Добавлено спустя 2 минуты 16 секунд:
Road Warrior писал(а):Но, со времен императора Наполеона Первого, до войны дело не доходило ни разу, пока к власти не пришел Наполеон Третий,

...после императора Наполеона Первого...
А то создаётся впечатление, что и при нём тоже не воевали.

Добавлено спустя 4 минуты 8 секунд:
Road Warrior писал(а):Но потом случилось чудо – Господь привел к нам на помощь наших потомков из далекого будущего. С их помощью, нам удалось разгромить врага на Балтике,

Макс, помнишь, что я говорил про образование того времени? И про риторику?
...Господь привёл к нам наших потомков...

Добавлено спустя 3 минуты 27 секунд:
Road Warrior писал(а):что вы согласились так быстро встретиться со мной, и и пожелать вам

Одно лишнее.

Добавлено спустя 10 минут 48 секунд:
Road Warrior писал(а):что в Петербург поступили еще не все заявления от подданных моего императора с заявлениями о возмещении ущерба,

Вместо первого - прошения. Причём без вариантов. Подданные в то время могли у своего императора только ПРОСИТЬ.
Да, я зануда, я знаю...
Uksus M
Администратор
Возраст: 54
Откуда: СПб
Репутация: 7533 (+7586/−53)
Лояльность: 939 (+939/−0)
Сообщения: 7043
Зарегистрирован: 20.11.2010
С нами: 8 лет 2 месяца
Имя: Сергей

#362 Андрей Д » 22.11.2018, 21:04

Не совсем понятно. Все убытки "вешают" только на Францию ?
Андрей Д M
Новичок
Возраст: 44
Откуда: Димитровград, Ульяновская область
Репутация: 882 (+912/−30)
Лояльность: 47831 (+48394/−563)
Сообщения: 510
Зарегистрирован: 29.08.2011
С нами: 7 лет 4 месяца
Имя: Андрей

#363 Road Warrior » 23.11.2018, 21:46

Андрей Д писал(а):Не совсем понятно. Все убытки "вешают" только на Францию ?

Нет, конечно - думаю, что примерно пополам. Добавлю этот момент в сборке.
Road Warrior M
Автор темы, Новичок
Аватара
Возраст: 54
Откуда: то ли из штата NY, то ли из Германии...
Репутация: 9324 (+9636/−312)
Лояльность: 28514 (+29269/−755)
Сообщения: 3797
Зарегистрирован: 01.10.2012
С нами: 6 лет 3 месяца
Имя: Макс

#364 Road Warrior » 26.11.2018, 18:50

Народ, мы-то думали, что книга уже почти готова, а оказалось, что материала слишком много. Поэтому было принято решение разделить ее на две книги. Первая - до собственно начала боевых действий против Турции (не считая рейдов) будет именоваться "Дунайские волны", вторая так и останется "Турецким маршем". Сейчас готовим перетасовку некоторых прод, потом добавим проды и в первую, и во вторую часть (во вторую меньше, там оставались-то проды про переговоры и эпилог).

Так что в очень скором времени будем выкладывать новые проды сначала из "Волн", затем из "Марша".
Road Warrior M
Автор темы, Новичок
Аватара
Возраст: 54
Откуда: то ли из штата NY, то ли из Германии...
Репутация: 9324 (+9636/−312)
Лояльность: 28514 (+29269/−755)
Сообщения: 3797
Зарегистрирован: 01.10.2012
С нами: 6 лет 3 месяца
Имя: Макс

#365 Road Warrior » 05.12.2018, 17:57

Вставка в "Дунайские волны":

Историческая справка
Что такое «Копенгагирование»

С 1792 года революционная Франция вела постоянные войны. По мере развития военных успехов Парижа состав коалиции, вдохновительницей которой была Англия, менялся. Постепенно все европейские державы признали Французскую республику, и лишь британцы с присущим им упрямством продолжали войну. Первая коалиция распалась, но мирные переговоры были сорваны Австрией, которую всячески поощряли из Лондона.

Англия, исторически враждовавшая с Францией и видевшая удобный повод разгромить ослабленную революцией соперницу, снова нашла желающих повоевать. Но вторую коалицию ожидала участь первой. Несмотря на успехи русской армии Суворова в Италии и бегство Наполеона из Египта, союзники опять начали терпеть поражения. Поворотной точной стал захват власти во Франции Бонапартом. Сначала в 1800 году из войны вышла Россия. Потом была разгромлена и вынуждена подписать мир Австрия. Участники блока помельче разбежались после первых неудач. К февралю 1801 года в состоянии войны с Францией оставалась одна Англия.

Но на этот раз ситуация для британцев была хуже некуда. Французы не только сохранили свой флот, но заполучили еще и большую часть голландского. Причем с хорошо подготовленными экипажами: голландских моряков не нужно было долго уговаривать сражаться против своих извечных врагов – британцев. Прочным союзом с Парижем была связана Испания, располагавшая незначительными силами на суше, но внушительными на море.

Англия оказалась в изоляции. Пруссия твердо держалась нейтралитета. Австрия под страхом окончательного разгрома боялась сказать хоть слово против Наполеона. А Россия начала с ним откровенное сближение. Павел I был возмущен отказом британцев передать Мальту ордену госпитальеров, гроссмейстером которого он являлся. К тому же русские генералы обвиняли британцев в неудаче десанта в Голландии. Павел даже решил по договоренности с Бонапартом дотянуться до британской Индии по суше, коли по морю это сделать невозможно.

При этом в Лондоне упорно отвергали все мирные предложения, которые поступали от французов. Это была сознательная политика британского премьер-министра Уильяма Питта-младшего. Он возглавлял британское правительство с 1783 года. Поначалу Питт взирал на Французскую революцию вполне благосклонно и даже высмеял Уильяма Берка, автора брошюры о зверствах якобинцев.

После захвата Бельгии французами под давлением парламентского большинства он вынужден был объявить войну. Поначалу Питт старался тормозить активные действия британской армии и флота, но все изменило ирландское восстание 1798 года.

Франция пыталась помочь ирландцам. Высадка десанта сорвалась, но несколько транспортов с оружием дошли до адресатов. Более того, бретонские мятежники, до последнего дравшиеся против республики, были помилованы при условии, что прекратят борьбу против Парижа и отправятся в Ирландию помогать своим братьям-кельтам. Вот этого Питт уже стерпеть не мог.

Англия имела возможность блокировать порты Франции и ее союзников. Она господствовала на всех морях, и ее владычество переходило в тиранию. Британия бессовестно обогащалась захватами торговых судов, и не только французских, но и принадлежавших нейтральным государствам, что и произошло с датским фрегатом «Фрейя» в 1800 году.

Но и над Британией нависла серьезная угроза. Павел I предложил Пруссии, Дании и Швеции заключить Договор о вооруженном нейтралитете. За 20 лет до этого то же самое предприняли европейские страны с подачи Екатерины Великой. Тогда Англия вела войну против своих мятежных североамериканских колоний и пыталась задушить их с помощью морской блокады.

Даже когда на стороне американцев выступили Франция и Испания, англичане не теряли надежду пресечь торговлю восставших колонистов. В Лондоне считали возможным останавливать, досматривать и задерживать любое нейтральное судно по одному лишь подозрению, что оно идет в американский порт или из него.

В принципе, французы с испанцами готовы были поступать так же, если речь шла о портах британских. Но когда Россия предъявила свой ультиматум, Париж и Мадрид пообещали вооруженный нейтралитет уважать. Англичане высокомерно ответили отказом, за что и поплатились. Им пришлось иметь дело с флотами практически всего мира, защищавшими и поддерживавшими друг друга. Экспедиционный корпус в Америке оказался отрезанным от метрополии и в 1783 году сложил оружие. Теперь история грозила повториться.

Тем временем по предложению Павла I в Петербурге с 4 по 6 декабря 1800 года Россией были подписаны договоры о возобновлении принципов вооруженного нейтралитета с Данией, Пруссией и Швецией. Документ 1780 года был дополнен требованием специального оповещения нейтральных судов о блокаде конкретного порта и обязательством отказаться от досмотра нейтрального судна, если его капитан заявит, что на борту нет контрабанды.
В качестве первого шага Павел I приказал арестовать все английские суда в российских портах (около 300), а также приостановить платежи английским купцам до расчета их по долговым обязательствам с запретом продажи английских товаров. Дипломатические отношения между странами были прерваны.
Не нужно вспоминать предысторию, чтобы понять: такие договора заключаются против сильнейшей державы. Таковой на море была Англия.

Как только британскому кабинету стало известно о союзе четырех нейтральных государств, Питт отдал приказ захватывать принадлежавшие им суда. В течение нескольких недель было захвачено до 400 вымпелов. Англичане угрожали также сообщению Дании с принадлежавшими ей Гренландией и Норвегией.

В ответ на эти агрессивные действия датский корпус оккупировал Гамбург, главный перевалочный пункт английской торговли с Германией, и закрыл для англичан Эльбу. Пруссаки вторглись в Ганновер и закрыли британцам доступ в Везер и Эмс. Коалиция наложила эмбарго на экспорт товаров в Англию, и, в первую очередь, зерна, надеясь на то, что недостаток хлеба сделает англичан сговорчивее. Важнейшие европейские порты были закрыты для британских судов.

Еще немного, и Англия оказалась бы перед лицом мощнейшей антибританской коалиции без всяких шансов защититься. В Лондоне решили разрушить союз нейтральных держав любой ценой.

С точки зрения англичан лучше всего было вывести из игры самого мощного участника договора – Россию. Был профинансирован заговор против Павла I, составленный русскими царедворцами. Павел был убит 12 марта 1801 года, а новый император Александр I не стремился к войне с Англией.
Он даже написал Георгу III примирительное письмо, велел выпустить из портов задержанные английские суда и освободить интернированных матросов. Правда, подчеркнул, что идет на все это лишь потому, что суда были арестованы до объявления вооруженного нейтралитета. Отказываться же от международных обязательств немедленно и в одностороннем порядке Александр не считал возможным. Но теперь стало понятно, что коалиция устойчивой уже не будет.

Англичане решили нанести по коалиции чувствительный удар. В начале 1801 года они подготовили в Грейт-Ярмуте флот с целью противодействия союзу, еще не вполне представляя, как именно будут его использовать. В конце концов, возобладало мнение, что следует запереть выход из Балтийского моря, где были сосредоточены флоты нейтральных держав, а еще лучше – уничтожить или захватить как минимум один из них. Выбор пал на Данию.

12 марта 1801 года британский флот вышел в море. Он насчитывал 12 линейных кораблей, 5 фрегатов и 23 малых судна. Командовал эскадрой адмирал Хейд Паркер, его заместителем был Горацио Нельсон. Но направлял их действия не умудренный опытом Питт (его отправили в отставку, опасаясь скандала с Петербургом из-за участия английских дипломатов и самого Питта в заговоре против Павла), а новый премьер-министр Генри Аддингтон.

Их с Питтом отцы когда-то дружили, что и позволило Аддингтону сделать карьеру. В остальном же это был ничем, кроме отчаянной русофобии и беспринципности, не примечательный человек. Все, в чем была замешана Россия, Аддингтон полагал опасным для Англии. К тому же он опирался на завышенные оценки Адмиралтейства. Там оценивали военно-морскую мощь России в 82 линкора, Швеции – в 18 и Дании – в 23. Но они были не обучены совместным маневрам, а Россия на Балтике вообще не могла поставить в линию больше 20 линейных кораблей.

Но Аддингтон вбил себе в голову, что объединенный флот нейтральных держав непременно соединится с французским и испанским, послечего нападет на Британию. Именно он дал негласное распоряжение Нельсону довести экспедицию до военных действий, хотя Хейд таких распоряжений не давал.

12 марта Аддингтоном была отправлена в Копенгаген высокомерная нота, в которой он требовал немедленного открытия датских портов для английских кораблей и выхода из союза. Наследный принц датский ответил, что сумеет отразить силу силой, и отверг ультиматум.

Британские офицеры вспоминали, что известие об этом застало Нельсона на рейде датского Скагена – городка на северной оконечности Ютландии. Он вышел из каюты на палубу, якобы насвистывая на разные лады слова песенки: «Бей первым, Хейди». За обедом Нельсон был весел и за глаза шутил над престарелым командиром эскадры. Мол, «старина Хейди смертельно боится темных ночей и балтийских льдов».

На совете мнения командиров разделились. Паркер считал, что атака датского флота в виду береговых батарей будет слишком опасной. Особенно учитывая, что стоящие на якоре суда, не говоря об артиллерии фортов, в перестрелке получат преимущество над маневрирующими кораблями. Он предлагал ограничиться блокадой проливов. Нельсон настаивал, что нужно разделаться с датским флотом, пока не растаяли балтийские льды и из Кронштадта не пришла русская эскадра. «Тогда нам останется только убираться домой», – горячился он. В результате победило мнение Нельсона.
Подобраться к Копенгагену было непросто. На протяжении веков датчане собирали с судов плату за проход через Зундский пролив. Соответственно, Королевский фарватер находился под прицелом батарей Кронборга. На случай, если противник решит пройти под артиллерийским огнем не считаясь с потерями, его встречал форт Тре Кронор, прикрывавший порт. А уже там в дело вступали поставленные на якорь датские суда (7 линкоров и 24 фрегата), береговые и множество плавучих батарей.

Еще когда обсуждался вопрос о заключении договора о вооруженном нейтралитете 1780 года, шведы предлагали датчанам укрепить свой берег Зунда хотя бы временными фортами (Дания запрещала это шведам во всех договорах между ними). Но в Копенгагене опасались, что Швеция в таком случае будет требовать свою часть платы за прохождение проливов. Та же история повторилась и в 1800 году. В конечном счете скупость и погубила Данию.

Нельсон провел свою эскадру вплотную к шведскому берегу так, что «суда царапали бортовую обшивку о скалы». Он выпросил у Паркера 12 судов, прорвался на рейд Копенгагена, встал почти борт о борт с плавучими батареями и утром 2 апреля обрушил на датчан море огня. Два британских корабля сели на мель, но продолжали вести огонь. Им отвечали одновременно около 870 датских орудий.

Стрельба продолжалась с половины десятого утра до восьми вечера. Потери были огромными с обеих сторон, корабли получили серьезные повреждения. Видя, в каком опасном положении находится Нельсон, Паркер отдал приказ отходить. «Будь я проклят, если сделаю это», – вскричал Нельсон. Затем он приставил подзорную трубу к глазу, закрытому черной повязкой, и добавил: «Клянусь господом, я не вижу никаких сигналов адмирала».

Английские канониры оказались чуть точнее и удачливее. К вечеру один датский корабль взорвался, два затонули, еще несколько горели. Многие плавучие батареи были разбиты и выведены из строя.

Потери датчан составили примерно 1800 человек убитыми и ранеными. Но и запас прочности британских линкоров подходил к концу. Они все были сильно повреждены, команды понесли большие потери (около 400 убитых и 850 ранеными) и едва справлялись с пожарами.

Темнота вынудила стороны подписать перемирие на 24 часа. 3 апреля Нельсон явился в королевский дворец на переговоры с принцем Фредериком. Он угрожал ему, что даст приказ бомбардировать город, если датчане не признают поражение. Мол, Нельсон может себе позволить потерять хоть весь флот, а вот им терять Копенгаген будет жалко. Аргумент оказался убойным.

Датский флот частично был затоплен, частично уведен в Англию. Перемирие было заключено на 14 недель. Дания вышла из вооруженного нейтралитета, что положило конец союзу, но впоследствии продолжила воевать на стороне Наполеона. Доверие к Британии было подорвано, а в 1807 году Франция ввела против англичан континентальную блокаду, к которой присоединились почти все страны Европы. Снята она была только после поражения Наполеона в 1814 году.

По возвращении домой Паркер пожаловался в парламент и на Нельсона, и на Аддингтона, что существенно подпортило их репутацию – не все английские политики оценили превентивную войну.
Road Warrior M
Автор темы, Новичок
Аватара
Возраст: 54
Откуда: то ли из штата NY, то ли из Германии...
Репутация: 9324 (+9636/−312)
Лояльность: 28514 (+29269/−755)
Сообщения: 3797
Зарегистрирован: 01.10.2012
С нами: 6 лет 3 месяца
Имя: Макс

#366 Road Warrior » 06.12.2018, 14:27

Пролог.

19 сентября (1 октября) 1854 года. Царское село, Екатерининский дворец. Танцевальный зал.
Капитан медицинской службы Гвардейского Флотского Экипажа Синицына Елена Викторовна.


Танцевальный зал Екатерининского дворца всегда был моим любимым среди роскошных покоев двух императриц – Елизаветы Петровны и Екатерины Великой. Ажурные золотые плетения по стенам, фальшивые зеркальные окна-обманки, в которых отражается и зал, и галерея, создавая иллюзию бесконечного пространства, а на противоположных им стенах — окна настоящие, большие, в два яруса, великолепный паркет. Но сейчас, когда в зеркалах отражались многочисленные свечи, а золотые узоры пылали в свете искусно размещенных бра, я впервые увидела его во всем его неземном великолепии. Конечно, я старалась из-за всех сил соответствовать: на мне красовалось новое, специально пошитое платье, а на нем – красный бант и орденский знак Святой Екатерины. Хоть мне и привычнее зеленый врачебный халат, или форма военного медика, но каждой женщине хочется хоть иногда, но покрасоваться. И то, что я увидела в одном из ростовых зеркал зала, даже мне понравилось. Даже посмею утверждать, что я была просто неотразима. Хотя для кого она, эта неотразимость? Муж мой и детки остались там, в далеком будущем, откуда наш «Смольный», а также несколько других кораблей, в недавний июньский день были в одночасье перенесены в 1854 год, и личная жизнь моя оборвалась – как я полагаю, навсегда.

Но именно нашей эскадре суждено было разгромить англо-французский флот на Балтике. Именно с нашей помощью захватчиков вышвырнули из Крыма. И теперь осталось лишь главное – закончить эту войну так, чтобы заставить врага надолго забыть дорогу к нашим берегам, после чего нас ждет следующая задача – сделать все, чтобы Россия стала самой передовой и сильной державой нашего – да, теперь уже нашего – времени. И основание Елагиноостровского университета – «начало большого пути».

Мой кавалер на сегодняшний вечер бережно усадил меня на место за императорским столом, на котором стояла табличка, «капитанъ Синицына», и только потом сам сел напротив меня. Это был единственный гость, который не принадлежал ни к эскадре, ни к императорской семье, но который был одним из немногих, кто оказался посвящен во все наши секреты.

Высокий, с лихими кавалерийскими усами и буйными седеющими кудрями, это был не кто иной, как герой войны 1812 года, друг Пушкина и Карла Брюллова, храбрый полководец и блестящий дипломат, генерал от кавалерии Василий Алексеевич Перовский, недавно назначенный министром иностранных дел Российской Империи.

Мы с Василием Алексеевичем познакомились случайно – по настоятельной просьбе его заместителя, главы Службы безопасности эскадры Березина, он прибыл на обследование в Елагиноостровскую клинику. Ведь умер он в нашей истории в 1857 году от сердечной недостаточности. Как со всеми пациентами мужского пола из этого времени, обследовали его врачи-мужчины. Но, когда я проходила мимо, меня зазвали в кабинет и представили новому министру. Оказалось впоследствии, что мы с ним в некоторой мере земляки – родилась я в столичном микрорайоне Перово, в «хрущобе» на Перовской улице, тогда как Василий Алексеевич получил свою фамилию в честь имения Перово, принадлежавшего его отцу, графу Алексею Разумовскому; на его месте и возник наш микрорайон. Василий Алексеевич был холост, и мы незаметно подружились – без намека на какую-либо романтику, что меня вполне устраивало. И сегодня именно он «вывел меня в свет».

Рядом со мной сидел адмирал Дмитрий Николаевич Кольцов, командир нашей эскадры, пардон, Особой Эскадры Гвардейского Флотского экипажа, а напротив – его заместитель, капитан 1-го ранга Олег Дмитриевич Степаненко. В XXI веке, я была весьма дружна с Олегом Дмитриевичем и с его супругой, и мне было очень его жаль – хоть он этого и старался не показывать, в его глазах с тех пор затаилась неизбывная грусть.

Далее пустовало четыре стула. В конце стола располагались полковник Березин, глава Службы безопасности Эскадры, и подполковник Васильев, его заместитель. Первый из них одновременно являлся заместителем Василия Андреевича, а второй как раз реформировал местную жандармерию.

За другими столами, накрытыми в основном в галерее, сидели многочисленные курсанты и немногие пока еще доценты.

На сцене у дальней стены расположился сводный оркестр Эскадры, собранный «с миру по нитке» из моряков и курсантов, прибывших сюда из далекого 2015 года. Кто-то вдруг дал отмашку, оркестр заиграл гимн Российской империи «Боже, царя храни», и мы все встали. Через галерею проходили хозяева этого прекрасного дворца – его императорское величество Николай Павлович вел под руку супругу и мою пациентку, ее императорское величество Александру Федоровну, а великая княгиня Елена Павловна чинно шествовала под руку с профессором Владимиром Михайловичем Слонским, ректором нашего нового университета.

Когда царь с царицей, великая княгиня и профессор заняли свои места – император при этом оказался от меня по правую руку – оркестр заиграл неофициальный гимн эскадры «Прощание славянки».

«Да, – подумала я, – сколько наших ребят сейчас там, на юге, в Крыму, в Одессе, либо на судах, проходящих по Березинскому водному пути. Ник Домбровский, Саша Николаев, Юра Черников, Саша Сан-Хуан... Да и из тех, кто здесь, на Балтике, далеко не все смогли приехать на этот праздник – кто в Свеаборге, кто в Бомарзунде, кто в Риге».

После шампанского – пили мы «Абрау-Дюрсо» из неприкосновенного запаса на борту «Королева» – с торжественной речью ко всем собравшимся обратился сам император. Начал он свою речь с привычных для этих времен приветствий, а затем продолжил:

– Мы знаем, как все наши старания мирным путем добиться справедливого решения ситуации на Святой земле, неожиданно послужили поводом для Османской империи, Соединенного королевства и Французской империи начать войну против нас. Их политику поддержала и Австрийская империя, которую мы недавно спасли от мятежа венгров, и Сардинское королевство. Ни одна страна не пришла к нам на помощь, и никто даже не поднял голос в нашу защиту. Прав был мой внук, сказавший в вашей истории: «У России есть только два союзника – ее армия и флот».

И когда на Черном море, на Балтике, на Тихом океане, и на Белом море появились сильные англо-французские эскадры, а тысячи солдат готовы были высадиться на нашей земле, Господь внял нашим молитвам и прислал на помощь наших потомков – вас, дамы и господа.

Да, вы не были моими подданными, вы были гражданами другой России. Но именно вы спасли нашу державу сначала на Балтике, а потом и в Крыму. Именно с вашей помощью, если это будет угодно Господу нашему Иисусу Христу, мы сможем окончательно разгромить неприятеля и принести нашему многострадальному отечеству столь желанный мир.

Но, как сказал профессор Владимир Михайлович Слонский: «Недостаточно выиграть войну – нужно преобразовать сегодняшнюю Россию, развить нашу промышленность, отменить крепостное право, ввести всеобщее образование, принести процветание каждой российской семье». Конечно, создание нового университета – это только первый шаг на этом тернистом пути. Но мы верим, что с Господней помощью Владимиру Михайловичу и всем нам удастся дойти до заветной цели.

Профессор Слонский поклонился августейшей чете и заговорил:

– Ваши императорские величества, ваше императорское высочество (тут он склонил голову перед своей визави, которая тепло ему улыбнулась), дамы и господа! С сегодняшнего дня, Елагиноостровский Императорский университет начинает свою работу.

Первый семестр послужит большей частью лишь для становления нашего нового учебного заведения. Необходимо не только оборудовать помещения, лаборатории, общежития, но и составить программы, по которым наш университет будет работать, и подготовить преподавательский состав; многие из будущих доцентов – сегодняшние старшекурсники. Уже сейчас те из них, кому оставалось совсем немного до получения диплома в XXI веке, занимаются по ускоренным программам, чтобы сдать соответствующие экзамены в июне будущего года. Ведь практически все подали прошение, чтобы им разрешили поучаствовать в боевых действиях либо обеспечении наших операций на юге. А многие уже находятся там, и возвратятся в Петербург только после нашей победы. Дай Боже, чтобы они вернулись все, целые и невредимые.

Для тех, кто пока еще здесь, либо чье прошение было отклонено, действуют языковые курсы, а также курсы подготовки младшего медицинского персонала, которыми руководит декан медицинского факультета, капитан медицинской службы Гвардейского Флотского экипажа, Елена Викторовна Синицына. Со следующей недели мы займемся еще одной первоочередной задачей – начнут работать курсы подготовки учителей, которые будут стажироваться в новой Елагиноостровской школе, где будут учиться и спасенные нами британские юнги, и российские дети всех сословий.

Одновременно, уже в этом месяце мы создадим Научный совет, к участию в котором мы намерены привлечь многих ведущих российских и зарубежных ученых, и Промышленный совет с участием ведущих предпринимателей Российской империи. Сам же университет откроется для всех категорий курсантов в следующем семестре – ориентировочно в конце февраля. А в начале лета будет проведен набор новых студентов для следующего года. Именно тогда Елагиноостровский Императорский университет превратится в полноценное учебное заведение.

Кроме того, мы организуем экспертные группы политологов, экономистов, и военных: они будут участвовать в реформах, которые так необходимы нашей с вами родине.

Но это все впереди. А пока давайте отпразднуем официальное открытие нашего с вами будущего дома!

«Да, подумала я, – нелегкая это работа – из болота тащить бегемота... Если многие ребята из Службы безопасности могут послужить и политологами, то человек с полноценным экономическим образованием и опытом работы у нас ровно один – Ник Домбровский, который здесь занимается всем, чем угодно, только не экономикой. Он теперь и журналист, и снайпер. Так как у него есть опыт работы в банке, я предложила его кандидатуру для реформы банковской системы – то-то он обрадуется, когда вернется с войны... Конечно, кое-какие знания по экономики есть и у некоторых курсантов, но на уровне «спрос и предложение», не более того...

Вот с медициной у нас будет получше – Елагиноостровская клиника уже действует, хотя многие наши врачи, теперешние и будущие, находятся кто в Крыму, кто в Одессе, а вскоре, если Бог даст, окажутся на территориях, до того принадлежащих Турции. Да и немало тех, кто проходит наши ускоренные курсы, вот-вот отправятся на юг, кто в составе Крестовоздвиженской общины сестер милосердия – кто просто медсестрой либо медбратом...

От моих глубокомысленных размышлений меня отвлек Василий Андреевич, сказав с улыбкой:

– Елена Викторовна, кушать подано!

Ужин был приготовлен по рецептам XXI века. Должна признать, что многое – тот же салат оливье – было намного вкуснее, чем у нас в будущем, все-таки качество продуктов в XIX веке не сравнить. Вина были тоже «нашими», инкерманскими, из «закромов Родины» – из запасов, которые мы везли в подарок венесуэльским друзьям. Кстати, они Василию Андреевичу не очень понравились – здесь сейчас в моде более сладкие вина, а инкерманские – практически сплошь сухие.

А потом были танцы. Дискотеку мы решили не устраивать – не поймут-с, тем более, у нас бал, а не хрен знает что. А еще несколько дней назад, императрица попросила меня разрешения впервые за долгие годы потанцевать – совсем недавно она жестоко страдала от туберкулеза. Но теперь болезнь была позади, дыхание ее восстановилось, здоровье резко улучшилось, да и обстановка была намного менее формальной, чем императорский бал... Подумав, я разрешила ей сделать два круга вальса.

Заиграл «Севастопольский вальс» – после нашей победы в Крыму ставший хитом сезона. Танец начала императорская чета, потом к ним присоединилась великая княгиня с Владимиром Михайловичем, и, наконец, остальные пары. Меня поразило, как красиво и элегантно танцевал профессор Слонский – а ему далеко за семьдесят! Впрочем, и Василий Алексеевич вел меня так, что я чувствовала себя королевой бала – но краем глаза внимательно следила за моей пациенткой. Впрочем, никаких особых причин для беспокойства я не обнаружила.

Потом, по моей просьбе, Александра Федоровна пропустила несколько танцев. Тем более, они ей были незнакомы. Смотрела она на танцующих с восхищением, а потом попросила меня, забавно грассируя:

– Елена Викторовна, прошу вас научить этим танцам и меня! Конечно, не все из них можно исполнять публично, но выглядят они очень красиво.

– Конечно, ваше императорское величество, – улыбнулась я, лихорадочно соображая, кто из наших девочек сможет ее этому научить. Да и кто будет учить императора – не будет же императрица танцевать одна.

Да, после того, как мы смогли излечили царицу от туберкулеза, между ей и мною сложились весьма теплые и доверительные отношения – настолько, насколько этикет XIX века это позволял. Кстати, я уже воспользовалась этим - по моей просьбе, Александра Федоровна пусть с трудом, но смогла получить согласие Его Императорского Величества пройти медицинское обследование “сразу после победы”; в нашей истории, он умер в 1855 году, и, хоть официальной причиной смерти называли воспаление легких, вполне возможно, что сыграли роль старые травмы либо болезни, которые никто не диагностицировал. А чем больше я знакома с Их Императорскими Величествами, тем больше мне хочется, поелику возможно, продлить их жизнь.

Оркестр заиграл еще один вальс, доселе неизвестный здешней публике. Я чуть поклонилась Их Императорским Величествам, и император вновь повел императрицу на танцевальный пол. Исполняли «Дунайские волны», в честь последнего рубежа, отделявшего нас от неприятеля. Дай-то Бог, чтобы все у нас получилось!
Road Warrior M
Автор темы, Новичок
Аватара
Возраст: 54
Откуда: то ли из штата NY, то ли из Германии...
Репутация: 9324 (+9636/−312)
Лояльность: 28514 (+29269/−755)
Сообщения: 3797
Зарегистрирован: 01.10.2012
С нами: 6 лет 3 месяца
Имя: Макс

#367 Road Warrior » 11.12.2018, 03:08

1 (13) октября 1854 года. Измаил.
Поручик Гвардейского флотского экипажа Семенов Николай Антонович.


«Мы тут сидим, а денежки идут»… Это мне один рекламный слоган конца лихих 90-х вспомнился. Дурацкий, конечно, как и то нехорошее время, в котором мне довелось жить.

Правда, сижу я в Измаиле не один, а со своим штурманом Игорем Шульгиным, техником Наилем, денщиком, адъютантом, и, наконец, просто любимой девушкой Одой. Так что зачахнуть от одиночества мне не грозит. Мой «Ансат» в полной боевой готовности стоит на расчищенной для него площадке неподалеку от крепости, которую когда-то брал штурмом Александр Васильевич Суворов. Тут же расположился взвод шведско-финских охотников под командованием Эрика Сигурдссона. Я у них за старшего, но особо своих подчиненных не прессую, потому что не за что.

Мое начальство тоже меня лишний раз не дергает. Оно прекрасно понимает, что запас горючего у нас не бесконечный, равно как и ресурс двигателя, и потому подниматься в воздух нам пришлось всего раза два или три. В основном мы летали на разведку, заодно наводя страх на турок, которые, завидя вертолет, разбегались от него в панике, словно тараканы.

Ода же терпеливо ждала меня, словно Пенелопа своего Одиссея. Приятно это, черт возьми, когда тебя кто-то ждет с нетерпением, и с визгом бросается на шею, когда ты выбираешься из кабины вертолета. Мои шведы посмеивались в прокуренные усы и подмигивали мне. Они видели, что отношения наши с Одой достаточно серьезны, и потому не осуждали свою соотечественницу за то, что она завела роман с русским офицером.

Впрочем, я не собирался держать Оду на положении ППЖ – походно-полевой жены, и еще на Аландах после окончания боевых действий предложил ей узаконить наши отношения. Ода, естественно, с восторгом приняла мое предложение. Омрачало нашу радость лишь одно - в Российской империи браки были исключительно церковными. Все бы ничего, вот только Ода была по вероисповеданию лютеранка, а я – православный.

Моя любимая готова была перейти в православие хоть завтра. Для этого необходимо было всего лишь пройти миропомазание – креститься в купели ей было не обязательно. Но ее родственники, в принципе не возражая против брака, как таково, от перехода Оды в православие были не в восторге. Такие вот упертые эти аландские шведы. Они смотрели сквозь пальцы на то, что Ода проводила со мной не только дни, но иногда даже ночи, но вот за веру свою стояли, что называется, насмерть. И слезы родственницы не трогали их сердца.

– Не переживай, милая, – уговаривал я Оду. – Закончится эта война, всех охотников распустят по домам (за исключением тех, кто пожелает и дальше служить в русской армии), и тогда мы с тобой обвенчаемся. Думаю, что сердца твоих родственников смягчаться, когда твоей руки у них попросит какой-нибудь уважаемый человек. Например, адмирал Кольцов…

– Я думаю, что тогда они возражать не будут, – улыбнулась Ода. – Да и ты у меня уважаемый человек. Эрик Сигурдссон защищал меня. Он даже пообещал побить моих родственников за то, что они ругали меня.

– Вот видишь, – я обнял Оду, – думаю, что слово такого человека, как Эрик, многого стоят…

Мы часто гуляли с Одой по берегу Дуная. Как-то, я забрался с ней под самые стены крепости, и рассказал о том, как в 1790 году ее взял штурмом наш прославленный военачальник Александр Васильевич Суворов.

– Вообще-то Измаил русские брали три раза. Первый раз это произошло в 1770 году, когда войска под командованием генерала Николая Репнина захватили Измаил. Но по мирному договору 1774 года крепость вернули туркам.

Власти Османской империи решили укрепить этот важный опорный пункт на Дунае. С помощью европейских инженеров-фортификаторов она была перестроена и укреплена. Потому, когда в декабре 1790 года к осадившим ее русским войскам прибыл новый командующий генерал Суворов, турки особо не обеспокоились. В крепости были большие запасы продовольствия и пороха. К тому же гарнизон по своей численности превосходил русский осадный корпус. Состоял же он из смертников. Да-да, именно так – в состав гарнизона Измаила входили аскеры из ранее сдавшихся русским крепостей - Килии, Тульчи и Исакчи. По условиям сдачи их выпустили из крепостей, и они беспрепятственно ушли в турецкие владения. Султан Селим III отослал своих проштрафившихся вояк в Измаил, и в особом фирмане пообещал их казнить в случае повторной сдачи. Поэтому туркам в Измаиле выбора не было – или сражаться до последнего, или быть казненным по приказу султана.

Русский осадный корпус расположился в чистом поле. Солдаты страдали от холода. Потери санитарные превышали боевые. Суворов, осмотрев укрепления Измаила резюмировал: «Крепость без слабых мест». Но это его не испугало, и он велел своим войскам готовиться к штурму.

Турки, узнав, что к стенам Измаила прибыл сам «Топал-паша» (* «Хромой генерал» – так они прозвали Суворова за то, что он при ходьбе слегка прихрамывал) забеспокоились. К тому времени они уже хорошо знали, кто такой Суворов и чего можно от него ждать.

Но сераскир (* командующий гарнизоном) Измаила был храбрым военачальников. На обращение к нему Суворова: «Я с войсками сюда прибыл. Двадцать четыре часа на размышление – и воля. Первый мой выстрел – уже неволя. Штурм – смерть», он ответил: «Скорее Дунай потечет вспять и небо упадет на землю, чем сдастся Измаил».

Тем временем, Суворов проводил тренировку штурмовых колонн. Солдаты учились засыпать рвы фашинами и карабкаться на стены. Положение усугублялось еще и тем, что почти половина русского осадного корпуса состояло из казаков. Они были вооружены ружьями без штыков. Чтобы им было сподручнее сражаться на стенах с турками, Суворов велел им укоротить пики.

Про сам штурм я не стал рассказывать Оде. По описании его участников, резня была жесточайшая. Причем, наибольшие потери русские и турки понесли не во время штурма и в сражениях на стенах крепости, а во время уличных боев. С атакующими сражались не только турецкие воины, но жители Измаила. С ножами на русских солдат бросались даже женщины и дети. Оттого и потери, понесенные штурмующими и обороняющимися. Из этой кровавой мясорубки удалось спастись лишь одному турку, который притворился убитым, а ночью на бревне переплыл Дунай и принес в Стамбул страшную весть о падении Измаила.

– Как это ужасно! – Ода покачала головой. – Скажи мне – почему люди так любят убивать друг друга?  

Мне вспомнилось стихотворение Лермонтова «Валерик», где великий русский поэт задавал сам себе этот проклятый вопрос. Я процитировал Оде запомнившийся мне отрывок:

А там вдали грядой нестройной,
Но вечно гордой и спокойной,
Тянулись горы – и Казбек
Сверкал главой остроконечной.
И с грустью тайной и сердечной
Я думал: жалкий человек.
Чего он хочет!.. небо ясно,
Под небом места много всем,
Но беспрестанно и напрасно
Один враждует он – зачем?

– Понимаешь, любимая, так уж получается, что нам, русским, приходится все время сражаться с врагами. Такова, наверное, наша судьба. И ты станешь скоро женой военного, который будет защищать свою Родину от врагов. Так, как это было на Аландах и в Крыму. А теперь на Дунае.

Заметив, что Ода дрожит, я снял свой китель, и набросил его на плечи девушки.

– Пойдем, милая, домой, уже поздно, да и кушать пора. Мы с тобой и так много гуляли. Пора и отдохнуть.

Ода кивнула мне, а потом крепко обняла и поцеловала…
Road Warrior M
Автор темы, Новичок
Аватара
Возраст: 54
Откуда: то ли из штата NY, то ли из Германии...
Репутация: 9324 (+9636/−312)
Лояльность: 28514 (+29269/−755)
Сообщения: 3797
Зарегистрирован: 01.10.2012
С нами: 6 лет 3 месяца
Имя: Макс

#368 Road Warrior » 12.12.2018, 18:46

2 (14) октября 1854 года. Бабадаг, Добруджа.
Мехмет Садык-паша (Михал Чайковский), командующий Славянским легионом.


– Паша-эфендим! Паша-эфендим!

Я мгновенно проснулся (военная служба ко многому приучила) и сел на койке. Передо мной стоял бинбаши (*тысячник) Ахмед Али-бей, он же некрасовский казак Кузьма Нечаев и мой заместитель.

Я перешел на русский.

– Что такое, Ахмед?

– Там... зарево... крупный пожар... Это где-то в стороне Славы Русской.

Через несколько минут, мы – Ахмед, я, и поднятые по тревоге две сотни казаков-некрасовцев – уже мчались в направлении липованской столицы. Просто так это произойти не могло - прохладная погода, накрапывает дождик, да и случилось нам быть свидетелями, как тамошние обитатели действуют при пожаре. Тогда, месяц назад, загорелся один из домов – местные сначала спасли тех, кто был в доме, а затем позаботились о том, чтобы пожар не распространился. А вчера, когда мы проезжали через селение, на месте сгоревшего каркаса дома уже сверкал белеными стенами новый – строили его, как у староверов принято, всем скопом.

Липоване – русские староверы, переселившиеся в Добруджу сто лет назад. В отличие от болгар и греков, они вполне лояльны турецкой власти, а та их, в свою очередь, не очень-то и прижимает. Да, джизью – налог на иноверцев – платить приходится, но у липован никогда не отбирали детей в янычары, как у других христианских народов, и в их деревнях нет турецкой администрации. Зато, когда требуется, они всегда накормят и напоят аскеров и выделят продовольствия на несколько дней. Ходят, конечно, слухи, что они и русским войскам помогали – но это-то понятно, они ни с кем не хотят ссориться.

Вот так и вчера – когда мы возвращались в Бабадаг и далее в Тульчу после успешного усмирения второго мятежа за последний год, в Славе вынесли из домов столы и накормили весь наш Легион. Выглядели они при этом хмуро – а как же иначе, если мы, в очередной раз съели их недельный запас продовольствия. Но, в отличие от болгар с греками, никто и не подумал проверять, не отравлена ли вода, не из тухлого ли мяса и рыбы приготовлена еда, не добавили ли гостеприимные хозяева в нее чего-нибудь такое, отчего потом у всего войска начнется, извините за подробности, понос... И когда мы, согласно недавно полученному приказу Омер-паши, потребовали сдать все огнестрельное оружие до конца боевых действий, те подчинились – причем мы могли были быть уверенными, что выдали все. Нам даже не пришлось обыскивать хаты, как это было у менее лояльных народов.

После усмирения первого мятежа в Добрудже – а он начался после того, как русские покинули здешние земли, а вернувшиеся турецкие войска начали грабеж христианского населения – нас определили в Тульчу, недалеко от Дуная и русских. Нас – это Славянский легион, созданный мною из местных славян – некрасовских и задунайских казаков, немногих малоросов-переселенцев, и небольшого количества поляков, бежавших из родных мест после разгрома восстания тридцатого года. К последним принадлежу и я – родился в Киевской губернии, отец мой – поляк, а мать – из запорожских казаков. Помыкался потом я во Франции и решил, что с большинством эмигрантов-соотечественников мне не по пути.

И было у меня две дороги – либо в Североамериканские Соединенные Штаты, либо в Османскую империю. Первое позволило бы мне сохранить веру, но вряд ли мне там удалось бы принять участие в борьбе за свободу своей Отчизны. И я выбрал второе, хоть мне и пришлось перейти в ислам.

Таких, как я, в Турции было множество. Некоторые так и остались католиками – но им был заказан путь в армию, в высшие эшелоны бюрократии, да и просто в приличное по местным меркам общество. В моем легионе служили исключительно такие вот поляки. Другие же – такие, как Константин Борженцкий, ставший Мустафой Джелялэддином – превратились в ревностных мусульман и османских патриотов. А я принадлежал к третьим, к тем, для кого ислам был лишь ступенью в карьерной лестнице – уютно в местном обществе мне никак не было. Но тут предоставилась возможность показать себя, а впоследствии наш султан Абдул-Хамид, да продлит Аллах дни его, начал мне благоволить и дал разрешение создать Славянский легион.

Первое наше боевое крещение случилось в Валахии, когда мы успели добраться туда раньше австрийцев и заняли оставленный русскими Бухарест. А затем в Добрудже восстали болгары, греки, и немногие живущие здесь молдаване, и нам было поручено подавить этот бунт.

Во время Польского восстания, мне менее всего были по душе внесудебные казни мирных жителей – если ты православный, либо, не приведи Господь, иудей, то тебя могли вздернуть на ближайшем дереве только за это. Я строжайше запретил своим казакам применять какое-либо насилие против местного населения, исключая тех, кто будет пойман с оружием в руках. И когда некоторые – из поляков и задунайских казаков – занялись мародерством и насилиями над женщинами, я распорядился арестовать виновных в этих преступлениях. Но именно тогда ко мне по поручению Омер-Паши наведался Мустафа Джелялэддин и потребовал всех их освободить.

Пришлось отпустить этих мерзавцев, но я сперва распорядился дать им по «на дорожку» мародерам по пять плетей, а насильникам по десять – даже офицерам, а затем выгнал их с позором из Легиона. И сейчас, когда, после нашего поражения в Крыму восстание вспыхнуло с новой силой, ни об одном случае мародерства либо о насилии в отношении мирных жителей мне не докладывали.

По просьбе своего старого знакомого, бывшего поручика Виленского полка Владислава Замойского, я недавно взял в отряд полсотни поляков под командованием некого Осоцкого. Вели они себя, в общем, прилично, но как раз вчера, когда мы проезжали Славу, я обратил внимание, какие взгляды они бросали на липован. А когда вчера днем мы прибыли в Бабадаг, Осоцкий протянул мне ожидавшее его там письмо, в котором Замойский предписывал им немедленно вернуться в Константинополь. На мое предложение заночевать в Бабадаге, тот неожиданно ответил отказом:

– Пане Михале (меня бесило, что он обращался ко мне именно так, а не так, как положено титуловать османского офицера), я не могу. Пан Замойский требует, чтобы мы как можно скорее вернулись в Константинополь. А дорога, как вы сами понимаете, неблизкая. Мы бы отправились на корабле из Кёстендже, но, как вы знаете, это сейчас проблематично.

И его полусотня еще вчера вечером снялись и отправились по той самой дороге, по которой мы только что прибыли в Бабадаг. По той самой, по которой мы сейчас спешили в Славу.

Когда мы прискакали к селу, горела вся его южная часть. Тут и там валялись трупы мужчин, кое-где – женщин, причем последние были бесстыдно оголены. У многих из них были вспороты животы, а у некоторых – окровавлены промежности, вероятно, после изнасилования, их резали штыками.

Живых мы никого не наблюдали, пока не проследовали чуть западнее, к монастырю Введения Пресвятыя Богородицы. Ограды у монастыря не было – лишь два весьма красивых храма, и несколько десятков домов, мало чем отличавшихся от построек самого села, такие же побеленные деревянные стены – откуда, интересно, у них здесь дерево? Такие же огороды, фруктовые сады, хозяйственные постройки. И везде – необыкновенная чистота.

А сейчас вокруг монастыря в сполохах огня стояли кольцом в несколько рядов бородатые мужики с оглоблями, дрынами, серпами, косами... Чуть за ними мы увидели женщин и детей. Еще несколько мужиков тушили подожженные брошенными факелами храмы, в которых, наверное, тоже находились женщины и дети. А вокруг гарцевали люди в казачьей форме, время от времени постреливая в толпу. Мужики падали, но никто из них и не думал бежать. Эх, подумал я, как в этом липоване отличаются от наших «героев», удиравших тогда, сверкая пятками, кто до самого Парижа, кто до турецких пределов...

Наше появление оказалось неожиданностью для всех. Осоцкий, впрочем, быстро сориентировался, развернул коня, и поскакал прочь от города, за ним увязались и его люди, но мы смогли нагнать его арьегард, а кто-то начал стрелять и по основной части беглецов. Сдалось девятнадцать человек, убито было одиннадцать, но двадцати три сумели уйти от погони.

По рассказам самих липован, люди Осоцкого прибыли вчера вечером и потребовали определить их на постой в Славе, поближе к монастырю, пообещав с рассветом двинуться на юг. Ночью же, когда все спали, раздался выстрел, после которого эти нелюди начали убивать и насиловать тех, кто предоставил им кров, а затем стали жечь дома и отлавливать обывателей, кто либо пытался защитить своих и соседей, либо просто не успел убежать. Затем ударил набат, и все побежали к монастырю, где бабы с детьми расположились кто в храмах, кто рядом с ними. Мужчины же собрались вокруг храмов, решив умереть, но не отдать на поругание обитель и свои семьи. И если бы не мы, то неизвестно, сколько крови пролили бы эти выродки.

Я заставил пойманных поляков вырыть длинные ямы чуть в стороне от села, у небольшого фруктового сада. Затем, несмотря на мольбы, обращенные ко мне, их всех повесили, а трупы бросили в эти ямы и закопали. И, под весьма недружелюбные взгляды жителей, мы отбыли из села.

На следующее утро, я распорядился вернуть все ружья липован сельчанам, хоть это и полностью противоречило моему приказу. А еще через день, когда мы прибыли в Тульчу, меня уже ждал Джелялэддин, который в недвусмысленной форме дал мне понять, что мои действия в отношении людей Осоцкого преступны, и что нам предписано оставаться в Тульче – «пока, пане Мехмете, не решат, что с вами делать. И молите Аллаха, чтобы вам не прислали из Стамбула черный шелковый шнурок».
Road Warrior M
Автор темы, Новичок
Аватара
Возраст: 54
Откуда: то ли из штата NY, то ли из Германии...
Репутация: 9324 (+9636/−312)
Лояльность: 28514 (+29269/−755)
Сообщения: 3797
Зарегистрирован: 01.10.2012
С нами: 6 лет 3 месяца
Имя: Макс

#369 Uksus » 12.12.2018, 18:55

Road Warrior писал(а):на месте сгоревшего каркаса дома уже сверкал белеными стенами

...каркаса сгоревшего дома...
Хм?

Добавлено спустя 2 минуты 25 секунд:
Road Warrior писал(а):но у липован никогда не отбирали детей в янычары, как у других христианских народов,

Дибо других христианских конфессий, либо других христиан.

Добавлено спустя 8 минут 56 секунд:
Road Warrior писал(а):Первое наше боевое крещение случилось в Валахии,

На фиг.

Добавлено спустя 2 минуты 24 секунды:
Road Warrior писал(а):но я сперва распорядился дать им по «на дорожку» мародерам по пять плетей, а насильникам по десять

На фиг.

Добавлено спустя 2 минуты 22 секунды:
Road Warrior писал(а):убито было одиннадцать, но двадцати три сумели уйти от погони.

ДвадцатЬ.

Добавлено спустя 2 минуты 2 секунды:
Road Warrior писал(а):хоть это и полностью противоречило моему приказу.

...имеющемуся у меня приказу или ...полученному мной приказу
Да, я зануда, я знаю...
Uksus M
Администратор
Возраст: 54
Откуда: СПб
Репутация: 7533 (+7586/−53)
Лояльность: 939 (+939/−0)
Сообщения: 7043
Зарегистрирован: 20.11.2010
С нами: 8 лет 2 месяца
Имя: Сергей

#370 Road Warrior » 14.12.2018, 16:58

Эпилог.

31 октября (12 ноября) 1854 года. Камыши у Галаца.
Штабс-капитан Гвардейского Флотского экипажа Домбровский Николай Максимович, корреспондент «Голоса эскадры».


За свою жизнь, я повидал не так уж мало широких рек – и Миссисипи, и Гудзон, и Сасквеханну, и Волгу, и Неву, и Эльбу, и Рону... Дунай у Галаца мне показался поуже большинства из них – шире разве что Рейна у Кельна. И голубым, как в вальсе Штрауса, он не был, скорее серым, как свинцовое небо над головой. Дождя, впрочем, пока еще не было, зато дул сильный ветер с Молдавской равнины, и поверхность реки покрылась полуметровыми волнами.

Мне вспомнилось, как мама когда-то давно учила меня танцевать вальс – она очень любила этот танец. И кружились мы с ней то под «Гастона» из мультика «Красавица и чудовище», то под «Осенний вальс». Но больше всего она любила чудесный вальс «Дунайские волны» на стихи Евгения Долматовского в исполнении Леонида Утесова. Она танцевала и тихо напевала красивым мелодичным голосом:


Видел, друзья, я Дунай голубой,
Занесен был туда я солдатской судьбой.
Я не слыхал этот вальс при луне,
Там нас ветер качал на дунайской волне.


Мамочка моя осталась в XXI веке... Последний раз я ее видел незадолго до отъезда в Россию, все такую же стройную и красивую, хоть и немного постаревшую... И в предпоследний день – папа был на работе, а мама взяла отгул – мы с ней, как в старые времена, кружились в этом вальсе. Если б я знал, что это будет в последний раз и мы с ней уже не встретимся...

Не знал я и того, что военные ветры занесут меня на Дунай. Это – последний рубеж, отделяющий нас от врага. Как только стемнеет, начнется переброска войск на другой берег Дуная. Первая партия пойдет на лодках под веслами – по замыслу Хулиовича, турки ожидают нас не здесь, а севернее, у Орловки под Измаилом – именно там мы всячески обозначали свое присутствие. Мы специально держали в тех краях единственный наш вертолет – грозное оружие, которого так боялись турки.

Вот и сейчас на той стороне реки практически никого не видать – разве что конный патруль, рысцой идущий с юга на север, да пара-тройка рыбаков, удивших рыбу с берега – по агентурным сведениям, османы запретили местному населению плавать по Дунаю на лодках. А спрятаться с той стороны просто негде – кругом голая ровная степь...

Меня на дунайской волне будет качать сразу после полуночи, а вот с солдатской судьбой, боюсь, мне придется на ближайшее время завязать. Ведь попал я, по воле Хулиовича, в сводный отряд, с которым вернулся по Березинскому водному пути из Петербурга – когда-нибудь я расскажу об этом поподробнее. Но, если кратко – моя военная выучка настолько не приглянулась командиру отряда, что мне было приказано не путаться под ногами и заниматься журналистской деятельностью. Ну, хоть мой «винторез» мне оставили, хотя порывались вначале забрать. Но я не отдал его, ведь выдан он был мне лично Хулиовичем.

Конечно, так хоть у моей Мейбел – excuse me, после крещения Аллы Ивановны – будет больше шансов увидеть жениха живым и здоровым. Как она там? Я послал с оказией ей несколько слов в радиограмме, но ответа пока не получил. Надеюсь, что ее все эти события не коснутся, и что она будет и далее учиться по индивидуальной программе. Потом, глядишь, станет либо доктором, либо доцентом – очень она у меня башковитая. А насчет характера... Есть у нас поговорка, что, если захочешь узнать, какова твоя невеста будет через пару десятков лет, посмотри на будущую тещу. Так что мне, пожалуй, повезло.

Но вот не лежит у меня душа отсиживаться в тылу и отвлекать людей от дел своими интервью, или осматривать будущий театр военных действий в бинокль, как это я делаю сейчас. Что ни говори, каким бы неумелым я при этом ни был, все-таки два Георгиевских креста я сумел заслужить – и не только. Мне не награды нужны, мне бы хотелось оказать хоть какую-нибудь посильную помощь при финальном аккорде этой войны.

Так что посмотрим, что будет дальше. Тем более, знаю я про наши планы немного – все-таки журналистам сообщают лишь то, что не представляет военной тайны. И правильно – вряд ли враги читают «Голос эскадры», тем более, что это всего лишь электронное издание. Но вдруг я напишу что-нибудь не то для одного из печатных изданий? Либо попаду в плен к туркам и под пытками расскажу все то, что знаю? Так что лучше уж знать только то, что мне положено.

А пока я зачехлил бинокль, бросил последний взгляд на дунайские волны, и так же, камышами, начал пробираться обратно, чуть слышно и не слишком мелодично напевая, и на ходу меняя слова сообразно нынешнему положению вещей:

Видел отважных я русских ребят,
Славных друзей и хороших солдат,
Тех, что в Крыму сраженье вели
И на Дунай пришли.
Девушки нежно смотрели им вслед.
Шли они дальше дорогой побед.
И отраженьем балтийской волны
Были глаза полны.


И только лишь последние слова песни были обращены в будущее:

Нынче друзья собрались за столом.
О знакомых местах, о Дунае споём!
В жарких боях, защитив этот край,
Мы свободу твою отстояли, Дунай.
Road Warrior M
Автор темы, Новичок
Аватара
Возраст: 54
Откуда: то ли из штата NY, то ли из Германии...
Репутация: 9324 (+9636/−312)
Лояльность: 28514 (+29269/−755)
Сообщения: 3797
Зарегистрирован: 01.10.2012
С нами: 6 лет 3 месяца
Имя: Макс

#371 Uksus » 14.12.2018, 17:14

Road Warrior писал(а):бы неумелым я при этом ни был, все-таки два Георгиевских креста я сумел заслужит

Второе на фиг.

Добавлено спустя 1 минуту 24 секунды:
Road Warrior писал(а):и под пытками расскажу все то, что знаю?

На фиг.
Да, я зануда, я знаю...
Uksus M
Администратор
Возраст: 54
Откуда: СПб
Репутация: 7533 (+7586/−53)
Лояльность: 939 (+939/−0)
Сообщения: 7043
Зарегистрирован: 20.11.2010
С нами: 8 лет 2 месяца
Имя: Сергей

#372 Road Warrior » 17.12.2018, 19:44

14 октября 1854 года. Пивная “La Mère Catherine”.
Генри Ричард Чарльз Уэлсли, лорд Каули, посол Соединенного королевства в Париже.

Когда-то это здание принадлежало местному монастырю, который прекратил свое существование во время их проклятой Французской революции. Впрочем, еще наш Генрих VIII решил, что монастыри нам без надобности, и упразднил их всех, попутно резко пополнив государственную казну. Так что по бывшему французскому монастырю на месте «мамы Катерины»* (*именно так переводится название ресторана) я плакать не буду – впрочем, я даже не знаю, как он назывался.

А вот ресторан получился на славу – темное дерево, которое повидало множество поколений монахов; неброское освещение; неплохая еда; и пиво, которое, конечно, не сравнится с нашим «горьким»,* (*bitter – типичный английский эль) но которое, в отличие от большинства местных сортов, пить вполне можно. А главное – наличие отдельных кабинетов на втором этаже, которые ранее служили кельями монастырскому начальству. И именно поэтому я назначил встречу именно тут. Конечно, здесь еще и раза в четыре дешевле, чем, например, в Ля Куполь – а в месячном отчете я укажу именно ту сумму, которую я потратил бы там.

Я прибыл минут за пятнадцать до назначенной встречи. Знакомый еще с детства (когда послом в Париже был мой покойный отец) пожилой официант сервировал стол на двоих, и принес по моей просьбе напитки: неплохого (но не самого дорогого) вина, коньяка трехлетней выдержки, и, на всякий случай, кувшин с пивом. Но мсье поляк, будь все эти восточные европейцы прокляты, появился только спустя четверть часа после назначенного времени. Более того, пришел некий молодой человек, а не тот, которого я ожидал увидеть.

– Милорд* (* милорд – не титул, а английское my lord (“мой лорд”), ставшее во французском обращением для английских лордов) Каули? Меня зовут князь Владислав Чарторыйский.

Интересно, подумал я. Сын самого Адама Ежи Чарторыйского. А вслух сказал:

– Но я ожидал увидеть генерала Дембинского...

– Генерал болен, и приносит свои извинения. Он просил передать вам это письмо.

Хотя я с генералом никогда не встречался, почерк его был мне знаком, и письмо было определенно написано его рукой. В нем было написано, что он, увы, приболел, но сыну его старого друга князю Чарторыйскому я могу доверять, как ему самому. А почерк-то не похож на почерк тяжело больного человека... Понятно... Если что-нибудь пойдет не так, то генерал «ничего не знал», а молодой человек мог «неправильно понять» то, что я ему скажу.

Как и полагалось, мы сначала пообедали, причем я заметил, что принц ел весьма жадно, как будто он успел оголодать. А потом, за коньяком, я перешел к деловой стороне нашей встречи.

– Мой принц,* (*принцем во Франции, как, впрочем, и в Англии именуются не только принцы крови, но и иностранные князья) мы с огромным уважением относимся к стремлению великой польской нации к свободе, и готовы оказать посильную помощь в этом благородном деле. Надеюсь, что Отель Ламбер* (*Hôtel Lambert – частный особняк на парижском острове Сен-Луи, который принадлежал Чарторыйским и являлся политическим центром польской эмиграции во Франции) не откажется от сотрудничества.

– Милорд, я так понимаю, что сотрудничество это вы афишировать не хотите, иначе мы с вами встречались бы не в этом заведении в здании, которое по праву должно быть монастырем, а либо в вашем посольстве, либо у нас в отеле Ламбер.

«А он не дурак, – подумал я. – Или ему растолковали, что к чему?»

– Скажем так, мой принц, негласное сотрудничество может принести нам больше выгод.

– И что же вы можете нам предложить?

– Финансовую помощь – ее можно будет завуалировать под кредиты либо деловые контакты.

Усмешка на лице моего визави показала мне, что он в курсе, как делаются подобные дела. И я продолжил:

– Поддержка дипломатическими и другими методами. Поставка вооружений – частично в кредит, частично в дар великому польскому народу. Разведывательная информация.

– Милорд, все это нам, конечно, не помешает, и польская нация вам будет очень благодарна. Но мне с трудом верится, что подобные предложения обусловлены лишь благотворительностью с вашей стороны. Понятно, что вам хотелось бы новой редакции событий тридцатого года. Но вряд ли это единственное, что вас интересует.

– Вы весьма проницательны, мой принц, – с вымученной улыбкой ответил я – молодой человек оказался весьма проницательным. – Во-первых, во французском правительстве нет министров-поляков* (*в реальной истории граф Александр Валевский стал министром иностранных дел в 1855 году), зато поляки есть на ряде ключевых должностей как в министерствах, так и в армии и флоте.

Чарторыйский чуть заметно кивнул.

– Так вот. На данный момент, меня устраивает политика вашего императора. Тем не менее, после поражения в Крыму, нам стало известно, что среди ваших военных появились люди, которые, скажем так, хотят примириться с русскими.

– И не всегда довольны действиями англичан, – продолжил Чарторыйский. – Да, такие люди есть. И не только среди военных.

– Нельзя ли было бы получить список таких людей?

– Боюсь, милорд, что он будет слишком уж длинным, – горько усмехнулся тот. – Многие недовольны как тем, что произошло в Крыму, так и известными вами событиями на Балтике. И их предысторией.

«Намекает, паршивец, на плохое обращение с их солдатами на борту наших кораблей, – подумал я. – Увы, вполне правильно намекает.».

– Если мы получим хоть частичный список, мы сможем предоставить эту информацию императору.

– Да, будет, наверное, лучше, если эта информация попадет к нему не через наших людей. Тем более, он до сих пор в полной уверенности, что недовольных его политикой во Франции нет. Но, я полагаю, это не единственное, что вас интересует.

– Вы правы, мой принц. Второе – нам необходимо знать о любых готовящихся правительством либо другими влиятельными центрами силы событиях. Начиная с того, что еще не подлежало огласке на данный момент.

Чарторыйский кивнул.

- Хорошо, милорд, эту информацию мы можем вам предоставить немедленно - а также ставить вас в известность, как только нам станет известно о каких-либо других планах.

- Благодарю вас, мой принц. И, наконец, нам бы очень хотелось познакомиться с людьми, которым можно было бы поручить некие... скажем так, весьма деликатные задания.

– О которых отелю Ламбер лучше не знать, правильно я вас понял, милорд?

– Именно так, мой принц.

– Да, милорд, такие люди есть среди польской эмиграции, хотя они не связаны с отелем Ламбер.

– Но вы их знаете, мой принц.

– Лично я с ними незнаком, но у нас есть общие знакомые. Полагаю, что они не откажутся от встречи с вами.

– Хотелось бы это сделать в достаточно скором времени.

– Полагаю, что это можно будет организовать. Надеюсь, что представитель ваших людей сможет посетить вас...

– Здесь же, послезавтра, в то же время?

– Хорошо. Об оплате их услуг вам придется договариваться с ними напрямую. А вот нам будет срочно нужна определенная сумма денег – причем указанные вами выше методы займут слишком много времени. Хотелось бы получить их наличными, и еще до вашей встречи с паном... впрочем, пока не знаю, с кем именно.

– Ее мы могли бы провести как одноразовый бонус. Например, положить ее на ваш счет в банке Ротшильдов. Либо на счет любого частного лица.

Чарторыйский покачал головой:

– Мне кажется, это будет ни в ваших, ни в наших интересах, если Ротшильды узнают о подобной сделке. А их это заинтересует. Мы предпочли бы наличные. Их мой человек мог бы забрать по любому названному вами адресу.

Я, подумав, указал адрес одного ирландца, который, хоть и считается сторонником ирландской независимости, но уже давно работает на нас.

- Пусть ваш человек скажет, что он от мсье О’Даффи.

- Хорошо, - ответил Чарторыйский и дописал на той же бумажке пятизначное число. Я ожидал, что аппетиты моих новых польских друзей будут нескромными, но не до такой же степени... Я переправил первую пятерку на двойку, на что тот сказал:

– Милорд, мы с вами – люди благородного происхождения, а не торгаши. Увы, мне придется настоять на первоначальной сумме. Причем, если вас это не затруднит, “наполеонами” (*“наполеон” - золотая монета в 20 франков)

– Ясно, мой принц, – сказал я со вздохом. – Договорились. Сумму я запомнил.

– Да, милорд, – улыбнулся тот одними губами. - Один из нас навестит вашего знакомого завтра, скажем, в два часа пополудни. А информацию, о которой мы договорились, вам доставит мой знакомый и передаст при вашей встрече.

После чего принц поднес бумажку к пламени свечи, поджег ее, и бросил в медную пепельницу, стоявшую на столе.
Road Warrior M
Автор темы, Новичок
Аватара
Возраст: 54
Откуда: то ли из штата NY, то ли из Германии...
Репутация: 9324 (+9636/−312)
Лояльность: 28514 (+29269/−755)
Сообщения: 3797
Зарегистрирован: 01.10.2012
С нами: 6 лет 3 месяца
Имя: Макс

#373 Uksus » 17.12.2018, 19:56

Road Warrior писал(а):что монастыри нам без надобности, и упразднил их всех,

ВсЕ.

Добавлено спустя 6 минут 3 секунды:
Road Warrior писал(а):Надеюсь, что представитель ваших людей сможет посетить вас...

Этих.
Да, я зануда, я знаю...
Uksus M
Администратор
Возраст: 54
Откуда: СПб
Репутация: 7533 (+7586/−53)
Лояльность: 939 (+939/−0)
Сообщения: 7043
Зарегистрирован: 20.11.2010
С нами: 8 лет 2 месяца
Имя: Сергей

#374 Road Warrior » 19.12.2018, 18:26

2 (16) октября 1854 года. Петербург, Зимний дворец.
Генерал Гвардейского флотского экипажа Березин Андрей Борисович, советник Министерства иностранных дел Российской Империи.


Вчера мы еще праздновали и танцевали на балу в Царском селе. А на сегодняшнее утро император Николай Павлович пригласил меня и генерал-адъютанта Перовского в свой кабинет для откровенной беседы о внешней политике Российской империи, которую (политику, а не империю) предшественник Василия Алексеевича граф Нессельроде завел в тупик. Закончилось все Крымской войной, в которой у России не осталось союзников в Европе.

Император считал, что такого больше повториться не должно. Но для того, чтобы определить дальнейшее направление российской внешней политики, следовало бы разобраться, какие ошибки совершил предшественник генерала Перовского. И из-за чего, собственно, началась эта проклятая Крымская война. Император попросил меня подготовить небольшой доклад о том, что именно толкнуло британцев и французов на объявление войны России. Тему «святых мест» в Иерусалиме Николай Павлович предложил оставить за скобками. Все политики были людьми достаточно циничными и прекрасно понимали, что споры православных и католиков по поводу Храма Гроба Господнего, и ключей от этого храма, вряд ли стали тем самым «казусом белли», после которого вооруженное противостояние между Францией и Россией стало неизбежным. Равно как и обиды Наполеона III и королевы Виктории хоть и сыграли определенную роль, но вряд ли это было бы достаточным в отсутствие более весомых факторов.

Я посадил ребят из Службы Безопасности порыться в книгах, электронных и бумажных, и они подготовили мне достаточно толковый доклад. Его мне осталось лишь пересказать своими словами - более подробно все излагалось в письменной версии, которую я потом вручу и императору, и Перовскому.

– Ваше Императорское Величество, – начал я, – основная ошибка канцлера Нессельроде заключалась в том, что он считал тот расклад сил, который сложился в Европе после Венского конгресса, незыблемым, и ожидал, что все государства будут соблюдать сложившийся в 1815 году миропорядок. То же самое касалось и Священного союза, который оказался непрочным из-за аппетитов Австрии на Балканах. Пруссия же не простила России поддержку Австрии в борьбе между Берлином и Веной за влияние в Германии.

– К сожалению, все было именно так, – кивнул император, – я убедился, что своекорыстные интересы оказались выше торжественных обещаний, которые дали друг другу европейские монархи после победы над Наполеоном.

– Ваше Императорское Величество, – сказал генерал-адъютант Перовский, – я вижу во всем произошедшем злокозненную роль Британии, которая издавна стравливала между собой народы, чтобы на их взаимной вражде заработать побольше денег. Это нация торгашей, которым чуждо рыцарство и чувство благодарности.

– И с Британией не все так просто, Василий Алексеевич, – мне не хотелось рассказывать своим собеседникам про азы политэкономии, но, похоже, все же придется это сделать, дабы они поняли, что в этом мире многие вопросы решают не только монархи, но и те, кто обладает огромными состояниями.
– Как говорят в народе – хлеб всему голова. Торговля зерном на юге России шла через Одессу. И если в конце прошлого века Россия экспортировала в среднем 0,84 миллионов гектолитров зерна...

Император вопросительно посмотрел на меня, и я добавил:

– Один гектолитр, Ваше Императорское Величество, равен 3,6 четверикам. Так вот, это зерно практически все покупала Турция. Но уже в 1816-1820 годах объем годового экспорта зерна достиг 5,8 миллиона гектолитров, из которых треть шла в Южную Европу. И это несмотря на то, что цены на зерно росли из года в год.

А в 40-х годах, когда в Северной Европе из-за эпидемии фитофтороза почти полностью погиб урожай картофеля, экспортный объем продаж русского зерна увеличился вдвое. В 1847 году он достиг максимума – 12,4 миллиона гектолитров. Вот тут Британия, которая пострадала от неурожая картофеля едва ли не больше всех, поспешила отменить все свои ограничения на ввоз хлеба. Главным поставщиком хлеба в Британию стала Россия. Это-то и переполошило власть предержащих Туманного Альбиона.

Английские торговцы стали активно закупать зерно, выращенное в САСШ, а также в Дунайских княжествах. Из Молдавии и Валахии в Британию ежегодно отправлялось 1-2 миллиона гектолитров пшеницы и кукурузы.

Один немецкий эмигрант, живущий в настоящее время в Британии, писал: «Англия не может допустить, чтобы Россия постепенно поглотила придунайские страны, значение которых как хлебной житницы все возрастает; она не может позволить, чтобы Россия закрыла судоходство по Дунаю. Русский хлеб и теперь составляет слишком важную статью в потреблении Англии; присоединение же к России этих производящих зерно пограничных с нею стран поставило бы Великобританию в полную зависимость от России и Соединенных Штатов и превратило бы эти две страны в регуляторов мирового хлебного рынка».

– Интересная мысль, – кивнул головой император, – скажите, Андрей Борисович, а как зовут этого немца?

– Зовут его Карл Маркс, – ответил я. – Он женат на единокровной сестре нынешнего министра внутренних дел Пруссии Фердинанда фон Вестфалена. Я потом расскажу вам о нем более подробно, сейчас же отмечу, что этот человек сделал еще одно верное замечание – насчет судоходства по Дунаю. Британцев весьма беспокоил контроль России над устьем Дуная. Тем самым Вы, Ваше Императорское Величество, перекрывая эту важнейшую европейскую транспортную артерию, смогли бы серьезно влиять на экономику и политику всей Европы.

Вот, посмотрите – я развернул карту, лежавшую на столе в кабинете императора. – Это Дунай, самая большая река в Европе – после Волги, разумеется. Она судоходна почти на протяжении двух с половиной тысяч верст. Из Черного моря по Дунаю можно добраться до Баварии, и даже до вюртембергского Ульма, пересекая при этом множество богатых и густонаселенных земель. Вена, Будапешт, Белград, Пресбург* (*нынешняя Братислава), все эти города стоят на берегах Дуная. А притоки Дуная расходятся по всей Европе.

Это самая большая и самая оживленная транспортная артерия Старого Света. Дунай практически не замерзает – судоходство по нему прекращается обычно на один-два месяца, а в теплые зимы суда по Дунаю ходят круглый год.

Контролируя западную часть Черного моря, Россия перехватывала все три основных гирла - так именуются устья Дуная: Килийское, Георгиевское и Сулинское. Вот этого-то и боялась Британия, и не только она. Отсюда и недоброжелательное отношение к России и Австрии, мечтающей завладеть всем течением Дуная.

– Что ж, в этот раз, когда этот молокосос Франц-Иосиф окончательно очистит занятые его войсками Дунайские княжества, мы возьмем под свой строгий контроль все эти гирла, построим сильные крепости у впадения Дуная в Черное море, чтобы даже мышь мимо них не проскочила, – сказал император.

– А почему Британия проявила такую активность во время кризиса, связанного со святыми местами в Иерусалиме? – спросил Перовский. – Ведь англиканской церкви спор между православными и католиками не касался.

– Тут, Василий Алексеевич, следует вспомнить то время, когда Россия оказалась на Босфоре, и подписала с Османской империей Ункяр-Искелесийскому договор. Ведь по Андрианопольскому мирному договору 1829 году, заключенному с Турцией после победоносной войны, Россия получила право свободного, без турецкого досмотра, прохода торговых судов через Проливы. А по Ункяр-Искелесийскому договору 1833 года Турция обязалась вообще не пропускать военные корабли других стран в Черное море.

Этот договор привел в ярость Британию. Фактически Россия и Турция могли теперь контролировать судоходство на Черном море. А ведь помимо того, что четверть импорта в Турцию составляли английские товары, так ко всему прочему и вся английская торговля с Персией велась тогда через черноморский порт Трапезунд (Суэцкий канал еще не был построен). С большим трудом английской дипломатии при попустительстве канцлера Нессельроде удалось добиться отмены Ункяр-Искелесийского договора. Британия стала наращивать поставки своих товаров в Персию: если в 1842 году через Дарданеллы проследовало 250 английских судов, то в 1851 году их было уже 1741!

Все это вместе взятое и стало поводом для британцев к началу войны против Российской империи. Ради этого они пошли на союз со своим старым врагом – Францией. Правда, французские солдаты нужны были англичанам в основном в качестве пушечного мяса. Как вы знаете, особыми успехами британцы на поле боя похвастаться не могут. Следует ожидать, что французы по достоинству оценят коварство своих союзников и первыми выйдут из войны. Для этого надо активизировать работу наших дипломатов, ведя с противником переговоры сепаратно.

– Знаете, Андрей Борисович, – улыбнулся Перовский, – действительно, я получил донесения от своих доверенных лиц живущих в некоторых европейских столицах, о том, что к ним обратились агенты неких влиятельных британских неофициальных кругов, предложивших начать консультации – пока приватные – о прекращении боевых действий и о начале мирных переговоров.

– Вполне вероятно, ваше императорское величество, что за ними стоят определенные круги в британском парламенте либо даже в министерстве иностранных дел, – сказал я. – Но и нынешний премьер, и министр иностранных дел настроены на войну до победного конца. Более того, там до сих пор сильны надежды на реванш на Черном море – ведь союзный флот до сих пор превосходит российский даже без учета турецких кораблей, да и во Франции ныне набирают новую и весьма многочисленную армию. Кроме того, там, и в Англии лихорадочными темпами строят новый флот и набирают для него моряков. Есть сведения, что агенты Адмиралтейства действуют и в британских колониях в Америке, и в Голландии, и даже в портах Североамериканских Соединенных Штатов, предлагая морякам хорошие деньги за службу в Королевском Военно-морском флоте.

– Что ж, господа, – император подвел итог нашей сегодняшней беседы, – вряд ли полноценные переговоры уместны на данный момент, но неплохо бы разузнать, что именно эти «неофициальные круги» готовы нам предложить, и на основе этого подготовить наши встречные предложения. Они должны быть максимально жесткими, ведь тот, кто напал на Россию или решится на это в будущем, должен впредь знать – она строго спросит за это!
Последний раз редактировалось Road Warrior 19.12.2018, 18:32, всего редактировалось 1 раз.
Road Warrior M
Автор темы, Новичок
Аватара
Возраст: 54
Откуда: то ли из штата NY, то ли из Германии...
Репутация: 9324 (+9636/−312)
Лояльность: 28514 (+29269/−755)
Сообщения: 3797
Зарегистрирован: 01.10.2012
С нами: 6 лет 3 месяца
Имя: Макс

#375 Uksus » 19.12.2018, 18:29

Road Warrior писал(а):Все политики были людьми достаточно циничными, и они прекрасно понимали,

На фиг. И запятую перед "и" - туда же.

Добавлено спустя 3 минуты 48 секунд:
Road Warrior писал(а):Это-то и переполошило власть предержащих Туманного Альбиона.

ВластЕЙ предержащих.
ВластИ предержащие.

Добавлено спустя 4 минуты 5 секунд:
Road Warrior писал(а):и подписала с Османской империей Ункяр-Искелесийскому договор.

Хм? ИскелесийскИЙ?
Да, я зануда, я знаю...
Uksus M
Администратор
Возраст: 54
Откуда: СПб
Репутация: 7533 (+7586/−53)
Лояльность: 939 (+939/−0)
Сообщения: 7043
Зарегистрирован: 20.11.2010
С нами: 8 лет 2 месяца
Имя: Сергей

#376 Road Warrior » 19.12.2018, 18:38

Uksus писал(а):ВластЕЙ предержащих.
ВластИ предержащие.

А здесь интересно ;)

1) В литературе используются оба варианта:

а) Мы не знаем, на что имеем право, а власть предержащие этим пользуются. [Людмила Григорьева. Фонд «Право матери»-2004 (2004) // «Адвокат», 2004.12.01] - 16 примеров.

б) Казалось, что власти предержащие ждут чего-то еще. [Василий Аксенов. Таинственная страсть (2007)] - 34 примера.

2) Но нет единого мнения, какой из них правильный:

а) Большинство редакторов, с которыми мне приходилось иметь дело неизменно исправляли "власти предержащие" на "власть предержащие". В современной устной и письменной речи это устойчивое выражение употребляется нередко в ошибочной, искаженной форме, а именно: "власть предержащие"

Власти предержащие | alex-k.livejournal.com

б) Модная сейчас в газетах идиома «власть предержащие», то есть власть держащие, власть имущие, впервые зафиксировано в тексте «Остромирова евангелия» (1056). Тысячу лет назад слово «власть» означало – страна, область (сравните – волость), а слово «предержащие» означало – управляющие. Древнее значение оборота «власть предержащие» – управляющие страной, волостью, новое значение – власть имущие. Значение изменилось, форма осталась прежней.

https://rus.stackexchange.com/questions/429000/Ка ... ержащие-или-власть-предержащие
Road Warrior M
Автор темы, Новичок
Аватара
Возраст: 54
Откуда: то ли из штата NY, то ли из Германии...
Репутация: 9324 (+9636/−312)
Лояльность: 28514 (+29269/−755)
Сообщения: 3797
Зарегистрирован: 01.10.2012
С нами: 6 лет 3 месяца
Имя: Макс

#377 Uksus » 19.12.2018, 18:48

Road Warrior писал(а):Мы не знаем, на что имеем право, а власть предержащие этим пользуются. [Людмила Григорьева. Фонд «Право матери»-2004 (2004) // «Адвокат», 2004.12.01] - 16 примеров.

Угу... И план сейчас выполняют "по яйцу", и с крыш в Питере падают сосули...

И переносить можно одну букву...

Макс, развал СССР дал здоровенного пинка ещё и русскому языку, как это ни прискорбно.

Road Warrior писал(а):идиома «власть предержащие», то есть власть держащие, власть имущие, впервые зафиксировано в тексте «Остромирова евангелия» (1056)

В данном случае бредовенький аргумент получается. Поскольку с тем же успехом можно перевести, как властИ предержащие. По причине того, что это именно перевод.
Да, я зануда, я знаю...
Uksus M
Администратор
Возраст: 54
Откуда: СПб
Репутация: 7533 (+7586/−53)
Лояльность: 939 (+939/−0)
Сообщения: 7043
Зарегистрирован: 20.11.2010
С нами: 8 лет 2 месяца
Имя: Сергей

#378 Road Warrior » 20.12.2018, 17:44

Историческая справка.
Как царь Николай султана спасал.


Так уж случилось, что за всю свою многовековую историю, России пришлось не один раз воевать с Турцией. Только в XIX веке были четыре русско-турецкие войны. И все они, за исключением неудачного для Петра I Прутского похода, закончились для Турции военным поражением.

Казнь египетская

Одна из них закончилась в 1829 году переходом русских войск через Балканы, за что командующий этими войсками граф Иван Иванович Дибич стал Дибичем-Забалканским.

Перед русской армией лежал Стамбул, который фактически был беззащитен. Но Турция запросила пощады, и в Адрианополе был подписан мир, по которому к России перешла большая часть восточного побережья Черного моря, включая города Анапу, Суджук-кале (будущий Новороссийск), и Сухум, а так же дельту Дуная. На Кавказе Турция признала переход к России Грузии, Имеретии, Мингрелии, Гурии, а также Эриванского и Нахичеванского ханств.

А уже через всего три с лишним года после подписания Адрианопольского мирного договора, русские войска высадились в окрестностях Стамбула, а русский флот прошел Босфор, и по-хозяйски расположился в Проливах. Причем, все это произошло без стрельбы и кровопролития. Наоборот, султан Махмуд II слезно умолял своего царственного брата Николая I побыстрее послать русскую армию и флот в Стамбул. Что же произошло такое, что заставило султана обратиться со столь необычной просьбой к русскому царю?

А случилось вот что… В 1831 году в Египте поднял мятеж вассал турецкого султана, хедив (наместник Египта) Мухаммед Али-паша. Хедив Мухаммед провел ряд реформ, реорганизовал подчиненные ему войска по европейским стандартам, превратив Египет в мощное государство. Он захватил Северный Судан, и решил получить полную независимость от Турции.

Поводом для восстания стало требование султана заплатить ему внеочередной налог к турецкую казну. Если учесть, что еще со времен русско-турецкой войны 1829-1830 годов хедив прекратил платить дань Махмуду II, требование султана было принято в штыки.

Египетская армия, состоящая из 30 тысяч прекрасно обученных и вооруженных солдат, оснащенная 50 полевыми орудиями и 19 осадными мортирами, захватила Газу, Иерусалим и ключевую крепость Сен-Жан д’Акр, заняв всю турецкую Сирию.

Командовал египетской армией приемный сын Мухаммеда Али Ибрагим-паша. Но фактически всеми военными действиями против Турции руководил, как бы сейчас назвали, «военный советник», скрывавшийся под псевдонимом «полковник Иванов». Но для многих не было секретом, что этим «Ивановым» был участник войны с Наполеоном, герой сражения при Кульме генерал Александр Иванович Остерман-Толстой. Правда, он находился в составе армии Ибрагима-паши, скажем так, неофициально. За что позднее он получил выговор от императора Николая I. А вот у египтян он пользовался таким уважением, что после взятия Дамаска ему было разрешено въехать в ворота покоренного города верхом на коне. А ведь по тамошнему обычаю все немусульмане должны были у ворот Дамаска спешиться и входить в город, ведя лошадь в поводу.

Но, как бы то ни было, под командованием Ибрагима-паши и «московского имама» египтяне в пух и прах разгромили турецкие войска у Бейлана и под Коньей. В ходе последнего сражения в плен попал великий визирь Рашид-паша, командовавший турецкой армией. Путь на Стамбул был открыт. У султана Махмуда II осталось всего в наличии около 25 тысяч воинов, деморализованных непрерывными поражениями. И тогда султан запросил помощи европейских держав…

Утопающий хватается за змею…

Но кто мог реально помочь? Франция, которая помогла Муххамеду Али реорганизовать египетскую армию, и скрытно поддерживала хедива, рассчитывая укрепить свои позиции в Египте. Англия, которая в свое время заверяла султана в помощи и поддержке, но ничего реального для спасения султана так ничего и не сделала.

Оставалась лишь Россия, с которой Турция совсем недавно воевала. Но делать было нечего. Султан вспомнил турецкую пословицу, в которой говорилось, что утопающий хватается даже за змею, и написал письмо с мольбой спасти его трон и саму Османскую империю русскому царю Николаю I.

К тому времени египетский флот уже загнал турецкую эскадру в Мраморное море и заблокировал Дарданеллы. Еще немного, и египтяне войдут в Мраморное море, захватят турецкие корабли, и высадят у Стамбула свой десант. Ну а египетская армия под началом Ибрагим-паши была всего в нескольких днях пути от столицы Турции.

В Стамбуле царила паника. Махмуд II готовился бросить город на произвол судьбы и бежать в Анатолию. И тут пришло спасение…

Укрощение строптивых

Русский император Николай I молниеносно отреагировал на просьбу султана. В начале февраля 1833 года из Севастополя вышла эскадра под командованием прославленного адмирала Михаила Петровича Лазарева, в составе четырех 80-пушечных линейных кораблей, трех 60-пушечных фрегатов, корвета и брига. Она взяла курс на Босфор.

8 (20) февраля 1833 года русская эскадра подошла к Золотому Рогу и высадила десант в составе двух пехотных полков, казачьей конницы и нескольких артиллерийских батарей. Известие о появлении русской эскадре в Босфоре вызвало панику в английском и французском посольствах. Английская и французская дипломатия теперь уже реально пытались остановить египтян, после чего султан попросил бы русские войска и флот удалиться. Но им помешали взаимные подозрения, и попытки перехитрить друг друга.

А Ибрагим-паша продолжил свое движение на Стамбул. Чтобы угомонить не в меру воинственных египтян, Николай I послал к Босфору подкрепления. Вскоре мощная русская группировка – 20 линейных кораблей и фрегатов, и более 10 тысяч бойцов располагалось на азиатском берегу Босфора, в районе Ункяр-Искелеси.

24 апреля (6 мая) 1833 года в Стамбул прибыл личный представитель царя Алексей Орлов. Он должен был убедить Ибрагима-пашу увести свои войска, и подписать с Турцией новый договор. Оба поручения Орлов выполнил блестяще.

Русский дипломат убедил Ибрагима-пашу увести свою армию за хребет Тавр. А 26 июня (8 июля) 1833 года в местечке Ункяр-Искелеси был подписан договор о мире, дружбе и оборонительном союзе между Россией и Турцией. Договор предусматривал военный союз между двумя державами, в случае если одна из них подвергнется нападению. Секретная дополнительная статья договора разрешала Порте не посылать войска на помощь России, но требовала закрытия проливов для кораблей любых держав (кроме России). Орлов действовал ловко, быстро, и так умело давал взятки, что в британских и французских дипломатических кругах шутили, что Орлов купил всех, кроме султана, да и то лишь потому, что ему это показалось уже ненужным расходом.

А не пошли бы вы все…

Это была блестящая дипломатическая победа России. Была обеспечена безопасности Русского Причерноморья. Черное и Мраморное моря были закрыты для потенциальных врагов России. С южного стратегического направления Россия теперь была неуязвима. К тому же возникала угроза положению Англии и Франции в Средиземноморье, ведь договор позволял русским кораблям беспрепятственно выходить из Черного моря в Средиземное. До этого Россию, была вынуждена в случае военной необходимости перебрасывать в Средиземноморье корабли из Балтийского моря, в обход всей Европы.
28 октября 1833 года Англия и Франция выразили совместный протест. Они заявили, что если Россия вздумает ввести в Османскую империю вооруженные силы, то обе державы будут действовать так, как если бы Ункяр-Искелесийский договор «не существовал».

Николай I ответил просто и грубо. Он ответил Франции, что если турки для своей защиты призовут на основе договора русские войска, то он, будет действовать так, как если бы французского протеста, «не существовало». Англии ответили в том же духе.

Благодарный султан Махмуд II наградил медалями всех участников похода на Босфор, от рядового до главнокомандующего. Правда, подарки понравились не всем. Адмирал Лазарев в письме другу так оценил подаренную ему медаль: «Один камушек порядочный, и ценят ее до 12 000 рублей… Чеканка дурная, но зато золота много, не дураки ли турки, выбили медаль, в которых весу по 46 червонцев». Но, как известно, дареному коню… Кстати, все русские офицеры получили в подарок от турецкого владыки по отличной лошади.

Договор с Турцией был заключен на восемь лет. Правда, дипломатия Николая I не смогла воспользоваться теми возможностями, которые содержались в этом договоре, и он так и не был пролонгирован.. Но это уже совсем другая история.
Road Warrior M
Автор темы, Новичок
Аватара
Возраст: 54
Откуда: то ли из штата NY, то ли из Германии...
Репутация: 9324 (+9636/−312)
Лояльность: 28514 (+29269/−755)
Сообщения: 3797
Зарегистрирован: 01.10.2012
С нами: 6 лет 3 месяца
Имя: Макс

#379 Road Warrior » 21.12.2018, 16:47

18 октября 1854 года. Париж, пивная «La Mère Catherine».
Игнаций Качковский, «Польша Молодая».

Мой дед, Игнаций Качковский, был офицером армии Наполеона. Вместе с ней, он ушел в 1812 году в Россию, где и остался лежать под Малоярославцем, а в Париже у него остались жена и сын, Анджей Качковский, мой будущий отец.

Отец пошел по стопам деда и тоже стал офицером. После двух ранений в Северной Африке, его отправили лечиться на родину, в Париж. Тогда же он женился на моей маме, и у них родились сначала я, а потом и моя сестра. Но когда в 1830 году началось Ноябрьское восстание в Польше, он, несмотря на ранения, уехал воевать с русскими, где и погиб в битве при Остроленке. Как потом рассказал один из его сослуживцев, его попросту бросили на поле боя. Когда его наконец подобрали русские, было уже поздно что-либо сделать, хотя они и попытались. Умер он не от ранения, а от того, что его при бегстве затоптали копытами обезумевшие от страха уланы.

Хоть маме деятели эмиграции и обещали назначить пособие за погибшего отца, ни сантима она не увидела. Зато получила небольшую пенсию от французского государства, как вдова офицера, раненого во время боевых действий. Тем не менее, денег не хватало, и маме пришлось продать дом на окраине Парижа и переехать в один из пригородов, а также открыть швейную мастерскую, где ей помогала сестра. После этого у нас появились хоть какие-то, но деньги, и меня отправили в школу.

Через несколько лет, мама вышла замуж за какого-то польского поэта. До свадьбы, он дарил подарки, обещал составить мне протекцию в будущем при поступлении в высшее учебное заведение, сказал маме, что его поэзия столь гениальна, что ей не придется работать. Но не успели они пожениться, как мне было объявлено, что на мое дальнейшее обучение денег нет.

Мне было шестнадцать лет, и я пошел служить в армию по контракту. После ранения в Алжире, я ушел в запас в чине сержанта. Но когда я приехал домой, то обнаружил, что мама до сих пор работает, сестра ей помогает, а ее новый муж лишь лежит на оттомане и пишет стихи. Более того, и у мамы, и у сестры на лицах были свежие синяки, а на сестру ее “папочка” бросал столь откровенные взгляды, что я заподозрил худшее. Но, когда я лишь открыл рот, чтобы возмутиться, великий поэт попросту выгнал меня из дома, а мама присовокупила, что больше я ей не сын.

Какие-то деньги у меня оставались, и я решил не спешить с поиском службы. Память отца и жгучее желание отомстить русским привели меня в «Коло Польске», кружок, созданный генералом Людвиком Мерославским для подготовки новой освободительной войны с азиатскими варварами. Через два-три месяца, ко мне подошел некто Михал Коморовский и попросил меня остаться после одного из собраний. Он расспросил меня про отца, про службу в армии - ему почему-то понравился тот факт, что я был чемпионом своей части по стрельбе. А потом он меня вдруг спросил:

- Готов ли пан отдать свою жизнь за свободу Польши?

- Да, готов.

После чего он мне рассказал, что при Кружке есть тайная организация, «Польша Молодая», которая готовится к участию в войне с русскими. Часть ее уже действует в логове врага, а другая будет готовиться здесь, в Париже, попутно выполняя определенные “акции”. Готов ли я в них участвовать?

- Да, готов! - сказал я без тени сомнения, так и не решившись спросить, что он подразумевает под словом “акции”.

К моему удивлению, мне сразу начали выплачивать неплохие деньги, вначале ничего не требуя взамен. Примерно через месяц, мне поручили убить некого поляка из отеля Ламбер, которого подозревали в работе на русских. Я проследил за ним и вскоре узнал, что у него есть невеста, но он любит иногда захаживать в «дома терпимости», некоторые из которых находились на окраине Парижа. В один прекрасный день - точнее, в одну прекрасную ночь - я выстрелил ему в голову в тот момент, когда он выходил из одного из них и проходил под газовым фонарем. Полагаю, что он умер счастливым...

Последовала еще парочка подобных «акций», а потом мои задачи изменились. Моим командиром так и остался Коморовский. Впрочем, я не знал более никого из организации в лицо. Жалование мое, однако, удвоилось. Теперь я занимался отбором новых кандидатов - всегда по наводке шефа - и координацией «акций». Каждый новый рекрут должен был быть повязан кровью. Кстати, по моей настоятельной просьбе, второй жертвой мне разрешили назначить маминого мужа.

Покушения проходили без сучка и без задоринки - насколько я понял, кто-то из наших был достаточно высокопоставленным чином в сыскной полиции, а убитые все были эмигрантами, поэтому дела никто особенно и не расследовал. Но третий кандидат не смог заставить себя убить намеченную жертву. Незадачливого «акционера» потом нашли повесившимся у себя дома - тяжелый был, кабан... А приговоренного к смерти застрелил следующий новичок.

Кроме того, мне один раз было поручено собрать информацию по неким французским чиновникам. С задачей я справился очень быстро; Коморовский сначала не поверил, но, выслушав весь мой доклад, сказал:

- Нет, то, что пан теперь робит - не дело для пана. У пана замечательная память и способность замечать подробности. Пан довудца* (*dowódca - командир) как раз просил меня подобрать кандидатуру на должность в его штабе. Мыслю, что это место для пана.

Вскоре я начал работать лично с Людвиком Мерославским. Вначале мне было откровенно скучно. Да, мое пособие снова выросло, но мне поручали банальные задания - принеси это, отнеси то... Как, например, вчера, когда меня послали по какому-то адресу, поручив получить без всякой расписки двести гиней и принести их по адресу, в данный момент являвшимся нашей штаб-квартирой и располагавшимся над вполне респектабельной мастерской в девятнадцатом районе Парижа.

А когда я принес эти деньги, мне выдали несколько бумаг и поручили выучить их содержимое, после чего пан Людвик лично проэкзаменовал меня по их содержанию - ведь иметь такие бумаги на себе в случае, если я попаду в руки жандармов, будет весьма и весьма опасно.

- Пане Игнаций, завтра в семь часов вечера вы отправитесь к “маме Катерине” и встретитесь там с неким милордом Каули. Он - посол Соединенного королевства в Париже. Ваши инструкции будут следующими...

- Господин посол? - спросил я у молодого, но уже обрюзгшего человека, сидевшего за столом. Я обратил внимание на то, что он даже не удосужился встать, как это принято в цивилизованном обществе. Росбифы, - подумал я по-французски, а вслух продолжил:

- Меня зовут Ежи Ковальский - сказал ему я. - Мсье принц сказал мне, что у вас есть некое предложение для нашей... организации.

- Да, я лорд Каули, - ответил тот весьма высокомерным тоном и указал мне на стул. Я, конечно, не пришел сюда есть или пить, но на столе не было вообще ничего, кроме рюмки коньяка, из которой англичанин время от времени делал глоточки. Мне он ни коньяка, ни чего-нибудь другого даже не предложил - английское гостеприимство во всей красе... Росбиф еще раз взглянул на меня и процедил:

- Ваш принц пообещал мне определенную информацию.

- И сейчас вы ее получите.

Я достал несколько листов бумаги и карандаш, и начал писать.

- Вы не могли подготовить это заранее? - желчно спросил милорд.

- Если бы меня остановили с этими бумагами, то для меня это могло бы кончиться плохо. Но, что более важно для вас лично, вы не получили бы запрошенную вами информацию. Вас же никто задержать и тем более обыскать не посмеет, вы посол. Не беспокойтесь, информация будет исчерпывающей.

Тот посмотрел на меня еще более неприязненно, но я, не обращая внимание, писал дальше. Но когда я передал ему листки и он начал читать, его лицо разгладилось, хотя он и сказал что-то типа «вы, конечно, что-нибудь наверняка забыли».

- Нет, милорд, ничего не забыл. Так я могу идти, или у вас есть к нам еще дело?

- Подождите, мсье, - сказал тот. - Надеюсь, что мсье принц рассказал вам, что нам, возможно, нужны будут... действия определенного рода.

- Именно.

- У вашей организации есть... доказательства вашей эффективности?

- А какие доказательства вас устроят? - усмехнулся я. - Могу лишь сказать, что отель Ламбер нами вполне доволен.

Был ли он доволен или не был, я не знал - но этого не мог знать и Каули. Тот подумал и сказал:

- Резонно. А какие у вас расценки?

- Ну, во-первых, каждые три месяца нам потребуется базовая сумма. Сумма, соответствующая половине той, которую вы заплатили отелю «Ламбер». Стоимость самой же акции зависит от ее характера и от того, кто будет вашей... целью.

- Например, русский шпион.

- Если это рядовой шпион, то, как правило, в два раза больше базовой суммы. Конечно, если до него будет трудно добраться, то сумма возрастет.

- А если это, например, их дипломат? Либо французский чиновник?

- Зависит от ранга дипломата или чиновника, а также от некоторых других факторов. Но в любом случае намного больше. Точные расценки я вам смогу доставить через сутки после получения запроса.

- Нет, пока этого не понадобится. Но трехмесячную плату я смогу внести прямо сейчас.

И он достал из портфеля и протянул мне кошель с деньгами. Я удивился, что у него там содержалась именно эта сумма, но на всякий случай пересчитал ее. Каули смотрел на меня с иронией, но ничего не говорил, а потом сказал:

- Как я с вами свяжусь, если нам придется воспользоваться услугами вашей... организации?

- По следующему адресу - и я написал ему адрес одной пожилой дамы, которая ни сном, ни духом и не подозревала, кем мы являемся, но которая даст знать нашему человеку. - Запомните адрес и сожгите бумагу. Сообщите ей, что вы хотели бы видеть мсье Ковальского, она вам ответит, что он переехал, и назовет адрес, по которому вам ровно через сутки сообщат о требуемой сумме и возможных сроках исполнения.

- А если мне это понадобится... срочно?

- Тогда скажите ей, что вам надо связаться с мсье Ковальским к такой-то дате. В таком случае, вы получите наш ответ через три часа, а акция произойдет не позднее названного вами дня. Вот только сумма возрастет вдвое или более, в зависимости от срока.

- Хорошо, мсье Ковальский, - сказал тот задумчиво. - Рад был познакомиться.

Я поклонился и покинул кабинет.
Последний раз редактировалось Road Warrior 21.12.2018, 17:08, всего редактировалось 3 раз(а).
Road Warrior M
Автор темы, Новичок
Аватара
Возраст: 54
Откуда: то ли из штата NY, то ли из Германии...
Репутация: 9324 (+9636/−312)
Лояльность: 28514 (+29269/−755)
Сообщения: 3797
Зарегистрирован: 01.10.2012
С нами: 6 лет 3 месяца
Имя: Макс

#380 Uksus » 21.12.2018, 16:59

Road Warrior писал(а):сказал маме, что его поэзия столь гениально,

ГениальнА.

Добавлено спустя 1 минуту 39 секунд:
Road Warrior писал(а):и у мамы, и у сестры на лице были свежие синяки,

ЛицАХ.

Добавлено спустя 4 минуты 18 секунд:
Road Warrior писал(а):нашей штаб-квартирой и располагавшемся над вполне

РасполагавшИмся.

Добавлено спустя 4 минуты 24 секунды:
Road Warrior писал(а):обществе. Росбифы, - подумал я по-французски, а вслух продолжил:

РосТбифы.
Кстати, вряд ли. Поскольку белок. Может, что-то мучное?

Добавлено спустя 1 минуту 6 секунд:
Road Warrior писал(а):во всей красе... Росбиф еще раз взглянул на меня и процедил:

РосТбиф.
Да, я зануда, я знаю...
Uksus M
Администратор
Возраст: 54
Откуда: СПб
Репутация: 7533 (+7586/−53)
Лояльность: 939 (+939/−0)
Сообщения: 7043
Зарегистрирован: 20.11.2010
С нами: 8 лет 2 месяца
Имя: Сергей

Пред.След.

Вернуться в "Песочница"

Кто сейчас на форуме (по активности за 5 минут)

Сейчас этот раздел просматривают: 5 гостей