Всякое разное...Это не анекдоты!!!

Описание: ...для тех, кто только начинает...

Uksus M
Автор темы, Администратор
Uksus M
Автор темы, Администратор
Возраст: 55
Репутация: 10706 (+10764/−58)
Лояльность: 1009 (+1009/−0)
Сообщения: 7947
Зарегистрирован: 20.11.2010
С нами: 8 лет 10 месяцев
Имя: Сергей
Откуда: СПб
Отправить личное сообщение Сайт

#161 Uksus » 13.07.2019, 10:06

Семнадцатого мая, на шестой день наступления советских войск, 1-я танковая армия фон Клейста нанесла удар под основание Барвенковского выступа, прорвав оборону 9-й армии и отрезая наступающую на Харьков группировку от основных сил.

Командир, где-то носившийся целый день, вернулся почти перед самым заходом солнца, хмурый и злой, и, подойдя к сидящим на завалинке Кощею с Гусевым (Сергей, понятное дело, вскочил), принялся охлопывать себя в поисках портсигара. Нашёл, достал, открыл и, обнаружив там вместо папирос несколько леденцов, завёрнутых в кусочки вощёной бумаги, вспомнил, что уже не курит. Чертыхнувшись, убрал портсигар обратно в карман галифе и опустился на завалинку рядом с князем.

Минут пять все молчали, потом Кощей тихо спросил:
- Случилось чего, вой из рода Колычевых?

Полковник некоторое время о чём-то думал, но потом все же ответил:
- Как ты говоришь, княже, опять воеводы обгадились...

Около минуты Кощей с Гусевым переваривали услышанное, потом Сергей осторожно поинтересовался:
- Котёл?
- Похоже на то, - буркнул Колычев и пояснил: - Москва предлагает остановить наступление и отвести людей. Но эти... - он замолчал, явно стараясь удержать просившиеся на язык слова.

Опять помолчали, потом Сергей предложил:
- Тащ полковник, у Кощея ведь полномочия, может, он их... того?
- Не выйдет, - хмыкнул Иван Петрович. - Там Хрущ воду мутит. А он — член Военного совета фронта. Твоих полномочий, княже, - Колычев повернулся к Кощею, - не хватит.
- Так, тащ полковник, - не унимался Гусев, - а если Хрущ этот вдруг возьмёт и начнёт правду говорить?

Командир, опять полезший зачем-то в карман галифе, замер, забыв вытащить руку и не мигая уставившись перед собой, а потом повернулся к Кощею:
- Княже, ты понимаешь, что первым, на кого подумают, будешь ты?..


Утром восемнадцатого мая старший майор государственной безопасности Колычев был срочно вызван в штаб Южного фронта, а уже в полдень пришёл приказ прекратить наступление и отводить войска из Барвенковского выступа. Увы, быстро развернуть три армии и одну армейскую группу непросто даже в мирное время, а уж сейчас... Нужно было выиграть время. Очень нужно. А для этого — остановить продвижение танковой армады фон Клейста. Ну или хотя бы замедлить...


Как и с прошлой батареей, начали с огневых. С той разницей, что тогда это было вынужденно, а в этот раз, поразмыслив, решили, как говорит Командир, не изобретать велосипед. Благо, все видели в темноте — в этот раз Колычев не стал оставлять при себе никого из оперативников, отправив всех пятерых. И что интересно, Кощей не возражал. Совсем. Но зато вытребовал себе кучу косточек, раз уж ни слоников, ни даже шариков под рукой не оказалось.

С наступлением темноты князь перевёл группу через фронт (гитлеровских войск на флангах клина было немного, но они были! В отличие от того, с чем Гусев сталкивался в Белоруссии и под Москвой). Примерно в полночь они добежали (Сергей, как обычно, впереди, Кощей замыкает) до дороги, по которой, как успела выяснить воздушная разведка, днём идёт плотный поток войск и грузов. Там пришлось задержаться: Кощей то ли говорил с духами, то ли слушал землю. Потом они повернули влево и, пройдя по дороге примерно двести метров, нашли хорошее место для установки косточки. Подождали, пока князь её сделает и установит, и только после этого двинулись на северо-запад.

Бежали ещё около двух часов, пока наконец не упёрлись в не очень высокий холм, склон которого разрезала узкая расщелина, переходящая в овраг. Там напарник опять с кем-то общался, недолго, после чего объявил, что ночевать лучше здесь. А уже днём, осторожно взобравшись на вершину, Сергей разглядел вдали дорогу, мостик и, неподалёку от мостика, батарею чего-то длинноствольного. Ту самую, которой они сейчас и занимались.

В общем, дело было знакомое. Разница состояла лишь в том, что брать транспорт не стали — до выхода к своим ещё далеко, а тот же грузовик в степи спрятать сложно.

Закончив («Скорее, покончив») с батареей, перешли к мостику. Здесь пришлось немного повозиться, потому что явно наученные горьким опытом гансы выставили охранение, свободные смены которого ночевали рядом с мостом в двух больших палатках. Понятное дело, что мимо такого «подарка» никто проходить не захотел. Даже Пучков, которому буквально на днях сменили позывной с Найдёныша на Гека.

(Виной всему стал старый журнал, в котором был напечатан рассказ советского писателя Аркадия Гайдара, случайно попавший в руки Гусева ещё тринадцатого мая. Сергей прочитал его сам, а потом подумал и предложил напарнику. Князя прочитанное ввергло в задумчивость. Ненадолго. На пару часов. После чего Кощей вдруг заявил, что «меньшой» на Пучкова похож. А на замечание Гусева, что Найдёныш петь не умеет, возразил: «Зато растяпа».

Крыть было нечем, и Сергей, немного подумав, предложил присвоить сержанту госбезопасности Алексею Пучкову официальный позывной «Гек». О чём тем же вечером и сообщили Командиру...)

Получивший «взрослое имя» бывший найдёныш даже выразил желание лично поучаствовать в уменьшении численности гансов, однако был послан... то есть, конечно, направлен на минирование моста. И уже перед отходом залившийся Силой чуть ли не по макушку Кощей пробежался по дороге сначала метров на пятьсот в одну сторону, а потом на столько же в другую. Хотя «пробежался» - не совсем правильно. Скорее, «прогулялся по Кромке», как он это называет.

Пока напарник расставлял косточки, Гусев, подсвечивая себе фонариком, сравнивал карту, найденную у командира батареи, со своей и с каждой минутой всё больше и больше грустнел. Им в таком составе делать в полосе прорыва было нечего — ни складов, ни аэродромов... Разве что ремонтную мастерскую удастся найти или ещё одну батарею, но это только чудом. И места для манёвра почти нет...

По уму, надо выходить к своим, оставлять там Гека с безымянными, а работать вдвоём с князем. Причём не здесь, а на острие удара. Экипажи резать. Танковые. И штабы...

Вернувшийся Кощей, с которым Серёга поделился своими соображениями, думал недолго. Посмотрев на небо, он что-то прикинул в уме после чего сообщил, что если возвращаться, то выходить надо прямо сейчас. Когда же Гусев начал сомневаться, что они успеют до утра, улыбнулся доброй улыбкой людоеда (Сергей сам, к счастью, не видел. В книге читал. И вот, выражение запомнилось):
- А куда вы денетесь!
Да, я зануда, я знаю...

Uksus M
Автор темы, Администратор
Uksus M
Автор темы, Администратор
Возраст: 55
Репутация: 10706 (+10764/−58)
Лояльность: 1009 (+1009/−0)
Сообщения: 7947
Зарегистрирован: 20.11.2010
С нами: 8 лет 10 месяцев
Имя: Сергей
Откуда: СПб
Отправить личное сообщение Сайт

#162 Uksus » 16.07.2019, 09:34

Командир появлению группы не обрадовался. Отослав «молодёжь» приходить в себя после пробежки, Иван Петрович отвёл Кощея с Гусевым в сторонку и очень попросил, чтобы они куда-нибудь исчезли. На время. Хотя бы на пару дней. Не меньше. А лучше на пять, но это уж как выйдет.

Хмыкнув, князь спросил, не надо ли чем помочь, а услышав, что нет, достал косточку, сжал в кулаке, постоял так около минуты (всё это время Командир с Гусевым глядели на него не отрываясь) и отдал Колычеву. Сказав, что это если совсем уж припечёт. Сломать и ждать. Он, Кощей, подойдёт...


В себя Сергей пришёл, сидя на дне оврага. Перед лицом маячила серебряная фляга, которую держала костлявая, обтянутая бледной кожей рука. Очень знакомая рука. И фляга очень знакомая. Майор попытался посмотреть на хозяина этих руки и фляги — просто на всякий случай, чтобы убедиться, что глаза и память не подводят — однако голова закружилась, и он начал заваливаться набок. Но недалеко — плечом во что-то упёрся. Во что-то твёрдое. Тогда Сергей опять посмотрел на флягу, и она приблизилась, ткнувшись горлышком в губы, а чей-то голос — тоже знакомый — принялся уговаривать глотнуть. Чуток. Самую малость.

Внутренне приготовившись к запредельной горечи питья, Гусев позволил влить себе в рот немного.

Вопреки ожиданиям, жидкость оказалась не такой уж и горькой. Скорее, горьковато-кисловатой. И холодной. А ещё, во рту исчез какой-то неприятный привкус, которого Гусев до этого не замечал. А потом Сергей сглотнул, и по пищеводу в желудок прокатилась тёплая волна. Прислушиваясь к своим ощущениям, Гусев прикрыл глаза...


Мир был серым. То есть полностью. Серое небо без луны, звёзд и облаков. Серая земля. Серые деревья, кусты и трава. И серые тени, мелькающие по сторонам. То скользящие рядом, то колышущиеся на одном месте. Похожие на зверей. Обычных и необычных, существующих и сказочных, привлекательных и пугающих. И не похожие на зверей. Вообще ни на что не похожие.

Одни не обращали на проходящего мимо Сергея внимания. Взгляды других Гусев ощущал, пока они не скрывались из виду. Третьи двигались рядом. Дважды они пытались заговорить с Гусевым, однако он их не понял. А когда попытался ответить, не поняли уже они. А остановиться, чтобы поговорить, познакомиться, не получалось — ноги сами несли майора вперёд, а где-то глубоко внутри билось понимание, что отставать нельзя. От кого отставать? От идущего впереди? А кто это? И почему отставать нельзя?

Ноги сами по себе начали двигаться быстрее, потом ещё быстрее, потом Гусев побежал...

Потом первый раз за всё то время, что Сергей находился в Сером Мире (надо же было как-то назвать это место?), он вдруг споткнулся и полетел вперёд, выставляя руки и почему-то зажмуриваясь...

Майор всё падал и падал, а удара всё не было и не было, и он сначала страшно этому удивился, а затем вдруг ощутил, что уже не падает, а лежит. Но как-то странно. Как будто в кресле у зубного врача. Только рот не открыт. Мелькнула мысль, что, может, открыть? Но потом пришла другая: а вдруг врач вообще из кабинета вышел? А если кто-то зайдёт, он, майор Гусев, будет выглядеть с открытым ртом в пустом кабинете не просто глупо, а очень глупо. А он, между прочим, старший командир, а не какое-то там хухры-мухры!..

Тут что-то легко стукнуло по ноге. По правой. Потом опять. И ещё. И снова... Наконец Сергей решил посмотреть, что это там такое, и, открыв глаза, встретился взглядом с Кощеем, князем ночным. Напарником. И очень хорошим человеком. Хотя и очень странным. И сейчас этот хороший, но странный человек явно пытался не дать ему, кап... тьфу, майору Сергею Гусеву поспать. Зараза.
- На-ка, глотни, - сказала эта зараза и сунула Серёге фляжку. Серебряную. Которую он недавно видел... кажется.
- Небось, горькое? - Гусев нерешительно взял ёмкость, открыл и поднёс к носу — ничем не пахло. Потом всё же отхлебнул. Чуть-чуть. Попробовать. Оказалось похоже на чай без сахара, но с лимоном. И тогда Серёга приложился уже смелее. И выхлебал бы, наверное, не меньше половины фляги, если бы князь её не отобрал.

Отобрал, встряхнул над ухом, прислушиваясь, после чего с довольным видом кивнул, заткнул посудину пробкой и убрал... за пазуху. А Гусеву сказал спать: мол, до темноты ещё далеко, а до гансов, наоборот, близко...


До гансов оказалось даже ближе, чем Гусев думал. Через двадцать минут привычного уже бега по ночной степи они услышали звонкие удары железа по железу, а ещё через столько же вышли к редкой цепочке часовых, за которой, как понял Сергей, находилось много чего интересного. Начиная с полевой ремонтной мастерской, на шум которой они и шли, и заканчивая... Да чем угодно! Вплоть до штаба дивизии. Хотя последнее — вряд ли. Скорее уж штаба полка. Но тоже неплохо.

Вообще, такой лагерь выглядел, мягко говоря, ненормально, и Гусев, мысленно обложив себя по-всякому, сделал то, что следовало сделать сразу же, как только пришёл в себя. А именно — спросить у напарника, куда тот их приволок. Но, как говорится (Командир сказал), лучше поздно, чем никогда, а до рассвета время есть, так что, оттащив Кощея подальше от гансов, Сергей приступил к допросу.

Князь какое-то время поупирался, но, поняв, что Гусев не отстанет, принялся объяснять. И про Кромку, которую Сергей назвал Серым Миром. И зачем в неё полезли (точнее, Кощей полез и Серёгу с собой потащил). И почему ему (Гусеву) было так... нехорошо. И куда они в конце концов выбрались.
Да, я зануда, я знаю...

Uksus M
Автор темы, Администратор
Uksus M
Автор темы, Администратор
Возраст: 55
Репутация: 10706 (+10764/−58)
Лояльность: 1009 (+1009/−0)
Сообщения: 7947
Зарегистрирован: 20.11.2010
С нами: 8 лет 10 месяцев
Имя: Сергей
Откуда: СПб
Отправить личное сообщение Сайт

#163 Uksus » 19.07.2019, 09:33

Последнее даже на карте показал. Той, которой Сергей разжился на немецкой батарее, но Командиру отдать не успел. И когда Гусев осознал, где они оказались (на острие немецкого клина!.. Ну, или рядом), он простил напарнику всё! И рискованный переход по Кромке, и своё... хреновое самочувствие после этого. И даже вредность натуры... Хотя и не всю, частично. Вслух, конечно, не сказал, особенно про вредность, и, как оказалось, правильно сделал. Потому что этот... пережиток прошлого, глядя на Серёгу с сочувствием, спросил, каким... местом Старший* государственной безопасности Гусев собирается останавливать или хотя бы замедлять гансов.

*Майор - лат. Maior, старший.

Пропустив подначку мимо ушей (это что! А вот когда Кощей над Командиром издевался, которому старшего майора дали...*), Сергей, который над этим уже думал, для начала всё же спросил напарника, не может ли тот чем помочь.
- Шариков нету, - отозвался князь.

*Старший майор — в переводе получается старший старший.

Гусев кивнул: это не было отказом, напарник просто сообщил, что использовать «тяжёлую артиллерию» не может. «Снаряды» не подвезли. Те самые шарики и слоников. А шарики от подшипников не годились — их ещё в Крыму пробовали использовать. Получались «плохие гранаты», как однажды выразился Кощей. А их использовать было просто невыгодно. На такое же расстояние князь мог и обычный комок тьмы бросить, слепленный на скорую руку. Так что Сергей, почесав бритый затылок, вздохнул и сообщил:
- Значит, будем делать как раньше.
- А это как? - не понял Кощей.
- А как в Минске, - хищно (ну, ему так казалось) оскалился Гусев.


Если всё время действовать по одному плану, пусть даже приносящему успех, однажды можно и проиграть. Или как-то так: Сергей, любивший разные красивые (и не очень) выражения и старавшийся их запоминать, это почему-то дословно не запомнил. Только смысл. Но для жизни хватало и его. Правда, если учесть, что князь с тогда ещё капитаном очень и очень редко утруждали себя составлением каких-либо более-менее детальных планов, предпочитая действовать по принципу «Война план покажет»...

В общем, Кощей с Гусевым, подумав, решили... подождать смены часовых, потом зачистить караульное помещение и заодно взять там «языка». Конечно, очень сомнительно, чтобы даже начальник караула знал много, однако для начала должно было хватить.


Хлопок по плечу вывел Гусева из состояния задумчивости. Точнее, отвлёк от грустных мыслей, вызванных, как ни странно, добычей ночного налёта. Хорошей добычей. Жирной. Сочной. Вкусной. Но — скоропортящейся. Ну, или если говорить прямо — командир моторизованного полка и оперативные планы. Будь это обычный выход, они бы уже сейчас неслись к своим не жалея ног, потому что чем дальше, тем меньше ценность добытых сведений и «языка». А так...

Сергей вздохнул и посмотрел на опустившегося рядом напарника:
- Что скажешь, княже?
- Колычев просил исчезнуть, - не задумываясь отозвался Кощей.
- Просил... - снова вздохнул Гусев. - Но ты ж видишь! - он приподнял за уголок расстеленную прямо на траве карту.

Они замолчали, думая каждый о своём. Сергей — о том, что добытые сведения могут спасти много жизней. Хотя, конечно, могут и не спасти. Потому что то, что они успели увидеть до начала немецкого контрнаступления, не лезло ни в какие ворота — одна линия обороны, отсутствие каких-либо заграждений, минных полей... Как будто война началась только вчера, и не было ни Минска, ни Москвы, ни Крыма, наконец... И как эти... люды отреагируют на полученные сведения? И Командир... Он, конечно, поймёт и ничего не скажет, но... В общем, горькие у Гусева думы думались. Горькие и... смутные? Наверное, да. А князь...
- Гусев, а тут что?
- Что? - переспросил ушедший глубоко в себя Сергей, поднимая голову и возвращаясь в этот мир.
- Вот тут что? - терпеливо повторил Кощей, тыкая пальцем в карту.

Посмотрев, на что он показывает, майор хмыкнул:
- На опорный пункт похоже, - и на всякий случай уточнил: - Наш. А мы сейчас...
- Тут, - костлявый палец уверенно ткнул в другую точку.
- А ес-ли... - протянул Сергей, пытаясь поймать мелькнувшую мысль. Мысль не давалась, и майор начал закипать.

Кощей какое-то время с любопытством наблюдал за напарником, а потом, указав на карте ещё одно место, сообщил:
- А Колычев здесь.
- Точно! - подскочил Гусев, которого наконец-то осенило. - Княже, а ты можешь нас сюда вывести? - и теперь уже сам указал на опорный пункт.
- Нас — это кого?
- Тебя, меня, «языка»...

Немного подумав, Кощей кивнул:
- Можно то. Ночью.

Сергей скривился: мало того, что задержка, хоть и всего на несколько часов, но пока разбудишь, пока объяснишь, пока почешутся... В общем, пользы столько будет, что и смысла нет дёргаться.

Кто другой после этого плюнул бы и занялся чем-нибудь ещё. Другой, но не Гусев, успевший немного узнать напарника и потому предложивший другой вариант:
- А если без «языка»?
- Всё равно ночью, - не желал уступать Кощей.
- Но почему?!
- Потому, Гусев, - вздохнул князь после того, как полминуты изучал возмущённо-непонимающее выражение на лице напарника, - что нельзя тебе сейчас на Кромку. Не вернёшься.

Потом был недолгий спор, итогом которого стало решение князя отправиться в одиночку, взяв карту и опознавательный знак Гусева. Знак этот следовало предъявить первому встречному особисту, и ему же можно передать карту. Если особиста не окажется, просто отдать карту первому попавшемуся командиру. Знак в этом случае предъявлять не нужно. После чего срочно возвращаться, потому что здесь (да-да, вот на этом самом месте!) Кощея с нетерпением будут ожидать упомянутый Гусев и больше не нужный «язык» («Ужин!»)...

Наконец князь сказал, что всё понял, убрал опознавательный знак и карту за пазуху, сказал: «Жди!» - и...

И никуда не ушёл.
Да, я зануда, я знаю...

Uksus M
Автор темы, Администратор
Uksus M
Автор темы, Администратор
Возраст: 55
Репутация: 10706 (+10764/−58)
Лояльность: 1009 (+1009/−0)
Сообщения: 7947
Зарегистрирован: 20.11.2010
С нами: 8 лет 10 месяцев
Имя: Сергей
Откуда: СПб
Отправить личное сообщение Сайт

#164 Uksus » 23.07.2019, 09:39

То есть это сначала Гусев так подумал. Потом он посмотрел на хитрую... лицо напарника, и в его... в этой (бога нет! Души тоже нет!)... там, в общем. Так вот, там зародились подозрения. И чтобы их развеять — просто на всякий случай! - Сергей спросил:
- Ну и зачем?

Лучше бы не спрашивал: этот... ходячее суеверие закатил целую речь о том, что люды по натуре своей все неуёмные, с шилом в одном месте. И Гусев — такой же. И хотя за то время, пока они знакомы, шило в… у него поуменьшилось, однако он — князь — не может предсказать, что отколет его напарник, загляни в этот распадок, к примеру, гансовские тарахтельщики на своих тарахтелках. Так что почёл за лучшее дать «вою хороброму» возможность отдохнуть да сил набраться. А заодно и припрятал его и «языка» так, чтобы в глаза не бросались...

Когда Кощей закончил, Сергей некоторое время смотрел на него, не зная, что сказать. Вроде и всё правильно, и в то же время обидно. Он — Серёга Гусев — взрослый человек, а его считают... Кем? Дитём неразумным? Да вроде нет... А кем тогда?.. В конце концов решив не гадать, Сергей спросил:
- Княже, вот ответь, ты меня кем считаешь?
- Учеником, - становясь на миг совершенно серьёзным, хмыкнул князь.


Сходил напарник благополучно. А если учесть, что там как раз оказался комдив, которого зачем-то занесло на передовую, то даже удачно — карта сразу попала в нужные руки. Так что совесть у Гусева могла быть спокойной. Правда, осталось чувство какой-то неправильности, чего-то упущенного, и потому Сергей, пользуясь тем, что до темноты они никуда не двинутся, завалился на пологий склон, как раз освещаемый склоняющимся к закату солнцем — погреться, а заодно и подумать.

Чуть позже рядом опустился и Кощей, «прибравший», как он выражается, ненужного уже ганса. От напарника веяло спокойствием и удовлетворением, как от человека, хорошо сделавшего порученную ему работу. А ещё — весельем. Но это волнами. Как будто увидел или услышал что-то на самом деле смешное и потом время от времени вспоминает и снова веселится...

Кощей...

Во вражьем тылу...

После... ну, скажем, прогулки...

Чувствуя, как по спине начинает пробирать морозец, Сергей повернулся к напарнику:
- Княже, а они тебя о чём спрашивали?

Кощей рассказал. И не просто рассказал — он устроил целое представление в лицах! И слушая его, Гусев думал, что в мирное время, если напарник решит пожить среди людов, его с удовольствием возьмут на радио. Или даже в театр. Потому что — талант!

Сергей слушал, а его воображение, на бедность которого майор никогда не жаловался, послушно рисовало одну картину за другой.

Вот напарник в своей ношеной-переношеной выгоревшей до белизны форме без знаков различия и даже без звёздочки на пилотке, на вопрос: «Кто ты?» - гордо отвечающий: «Кощей, князь ночной!»

Или того хлеще: разговор с комдивом (в том, что князь не ошибся и вручил «подарок» именно комдиву, Гусев не сомневался: знаки различия — и свои, советские, и немецкие, и даже румынские — напарник знал на «отлично»), неверяще глядящим на карту и вопрошающим:
«Ты где это взял?»
«Майор дал», - что было совершенной правдой.
«Какой майор?»
«Этот... - валял дурака Кощей. - Го-су-дарст-вен-ной бе-зо-пасности который! Во!»
«А сам он где?»
«Кто?»
«Майор. Государственной безопасности».

Тут Кощей вертит головой по сторонам, после чего тычет пальцем в одну из стен: «Там!..»

Если добавить сюда, что это только в пересказе напарник обошёлся без словечек на древнерусском*, а тогда наверняка вставлял их через слово, а то, может, и чаще, картина получалась вообще... эта... в общем, та ещё. И Сергею очень хотелось бы знать, в каком виде это донесёт до Командира молва...

*Русский народ был всегда! Просто в древние времена назывался по-другому.

Когда Кощей умолк, они опять грелись на солнце, и теперь Гусев думал уже о том, куда податься следующей ночью. На север? Можно, конечно, вот только хрен знает, как далеко успела уползти ударная группировка и сколько времени придётся её догонять. На юг? Там они уже были. Разве что к дороге выйти, чтобы напарник там косточек навтыкал. На восток нельзя. Пока. Рано потому что — Командир просил не меньше двух дней, но лучше пять. И получается? Запад?

А что? И своим — тем, кто в кольце — помочь можно, и они думать будут, что князь с Серёгой в их районе околачивались. А если захотят подробностей — отсылать к Командиру. На него где сядешь, там и слезешь.

Покрутив мысль так и сяк и не найдя больших недостатков, майор поделился ею с напарником. Добавив, что по его, Гусева, скромному мнению, чем меньше тех, кто знает об умении князя быстро перемещаться на большие расстояния, тем лучше. Кощей, внимательно его выслушав (он Сергея всегда слушал внимательно. Даже очень), недолго подумал и согласился. И как только верхний край солнца скрылся за горизонтом, они двинулись в путь...


Вообще, по мнению Гусева, это походило на ту самую знаменитую стрельбу из пушки по воробьям. Причём не мелкой дробью, а ядрами. Или, правильнее, ядром. Их с князем парой. При этом пушка — приказ любимого командования, а воробьи — подразделения противника, обеспечивающие фланги полосы прорыва. Почему воробьи? Да потому что нет у них ни хрена, кроме них самих! Ни складов, ни тяжёлой артиллерии, ни-че-го! Всё где-то там, в тылу, стоит в очереди на проезд по единственной приличной дороге. Вот через пару-тройку дней, когда они обрастут жирком...

А пока Кощей с Гусевым пошли зигзагом: подскочили к линии фронта, устроили там «весёлую жизнь» гансам — и назад. Потом опять подскочили...

И всё это — постепенно смещаясь к северу. На Полночь, как говорит напарник. Особо не... хм, не зверели, что ли? В смысле, в одном месте больше взвода не вырезали — и время, и... время. Раз уж с жирными целями туго, то хоть ужаса на как можно больше гансов нагнать.

Правда, в одном месте от этого правила отступили. Там рядом расположились рота* двухсантиметровых зениток и батарея восьмисантиметровых миномётов. Майор, которому немецкая пехтура уже поперёк горла стояла, аж прослезился...

*Это не опечатка! Flak 38 сводились именно в роты, а не в батареи.
Да, я зануда, я знаю...

Uksus M
Автор темы, Администратор
Uksus M
Автор темы, Администратор
Возраст: 55
Репутация: 10706 (+10764/−58)
Лояльность: 1009 (+1009/−0)
Сообщения: 7947
Зарегистрирован: 20.11.2010
С нами: 8 лет 10 месяцев
Имя: Сергей
Откуда: СПб
Отправить личное сообщение Сайт

#165 Uksus » 26.07.2019, 06:41

Вот чего у гансов было не отнять, так это умения делать выводы. И на следующую ночь Кощей с Гусевым испытали это на себе — гитлеровцы, обнаружив в своём тылу диверсантов противника, за один день успели выяснить общее направление их движения и организовать засады. Почти успешно — знать о ночном зрении князя (да и зрении ли?) они не могли.

«Обидевшись» на такое «неспортивное» поведение, обнаруженную засаду численностью в два десятка каких-то странных... егерей, наверное. Так вот её, можно сказать, стёрли в порошок. При этом не резали, как прошлой ночью, глотки, а Кощей их выпил. Насухо. Не по необходимости, а, как он сказал, чтоб знали, на кого охотятся. Потом они стали искать засады уже специально и, обнаружив ещё одну, уничтожили и её тоже. Так же. После чего Гусев предложил оттягиваться поближе к дому — здесь они сделали, что могли, да и срок подходит. Тем более что впереди ещё и река. Северский Донец которая. Да и на дороге не помешает задержаться и воткнуть пару косточек...


На этот раз Командир их возвращению обрадовался, хотя внешне это никак и не выразилось. А когда узнал, что никакого отдыха (разве только помыться) ни Кощею, ни даже Гусеву не требуется, обрадовался ещё больше. Приказав старшине приготовить баню, он пригласил князя с майором в «кабинет» и коротко ввёл в курс дела. Ну, или говоря по-другому, ознакомил с обстановкой. Обстановка эта, по словам Ивана Петровича, складывалась хоть и хреновая, однако всё же лучше, чем могла бы быть.

Прежде всего и самое главное — гитлеровцам так и не удалось сомкнуть кольцо окружения. И хотя ширина прохода всего лишь около десяти километров, войска через него потихоньку выходят. А кроме того, в ближайшее время силами 21-го и 23-го танковых корпусов, которые наконец-то удалось развернуть, будет нанесён удар вдоль северного фаса Барвенковского выступа. То есть как раз вдоль берега Северского Донца. И тогда в кольце окажется уже часть сил 6-й армии гитлеровцев. Меньше, конечно, чем хотелось, но...

Князь, внимательно следивший за карандашом, которым полковник показывал на карте обстановку, а также планы командования, ткнул пальцем севернее Балаклеи:
- А тут?

Колычев только развёл руками — мол, нашим бы с уже задуманным управиться. После чего пояснил, что тот выступ — это участок другого — Юго-Западного фронта. А у них свои... воеводы.

В общем, насколько понял Гусев, очень внимательно смотревший и слушавший, вопрос с выводом войск из котла всё ещё остаётся нерешённым. И следующие слова Командира это подтвердили:
- Княже, а ты можешь сделать такой же проход, как тогда, под Минском?
- Полторы тысячи шагов в ширину и три тысячи шагов в длину? - хмыкнул Кощей и уточнил: - Моих.

Колычев, в который раз уже обманутый в своих ожиданиях, всё же спросил на всякий случай:
- А больше совсем никак?

Как Гусев успел заметить, лицо напарника становиться каменным либо в присутствии чужих, когда Кощей не хочет, чтобы кто-то догадался о том, что он думает или чувствует, либо когда задумывается. Глубоко. А поскольку сейчас здесь чужих не было, значит, Кощей, как он однажды объяснил, перебирает возможности. И, опять же, если Гусев всё правильно понимает — ищет, что предложить вместо создания прохода. Сергей и сам, чтобы не терять зря время, принялся прикидывать, что можно сделать.

Возможностей этих, по его мнению, было всего две. Первая — они с князем с наступлением темноты выходят на позиции противника и начинают всех резать. Вторая — князь это делает один, без напарника. В первом случае повышалась, гм, скажем, производительность труда. Во втором — Кощей получал свободу манёвра. То есть мог в любой момент взять и уйти на Кромку. И как ни крути, как ни обидно, более выгодным получался именно второй вариант. Потому что насколько больше они уложат гансов вдвоём — это ещё вопрос. А вот потеря такого специалиста, как князь...

Признаваться в собственной... малополезности, да? Пусть даже самому себе, было... неприятно. Но Сергея всю жизнь учили смотреть правде в глаза, да он и сам прекрасно понимал опасность переоценки своих сил, поэтому... Поэтому только и оставалось, что сидеть да вздыхать...

Однако долго жалеть себя не получилось. Напарник, явно что-то придумавший, первым делом поинтересовался, не надумал ли чего Гусев, и пришлось срочно встряхиваться, принимать бравый вид и быстро и чётко, как и подобает красному командиру («Ага! И гордо!»), излагать... надуманное. При этом от князя веяло только вниманием, а вот от Командира смесью разочарования и почему-то гордости.

Ну, разочарование — понятно. Потому что Сергей не придумал способа решить дело разом. А гордость?.. Но об этом можно было подумать потом, а пока майор чётко закончил доклад, уточнив под конец, что это если не будет шариков.

Шариков не было. Командир сказал об этом сразу же, как только Гусев умолк. И что слоников тоже нет. Кроме — он достал из нагрудного кармана и торжественно поставил, можно даже сказать, водрузил фигурку на середину стола — одного. Да и того нашли случайно. Видно, потерял кто-то.

Осторожно взяв слоника, Кощей повертел его в руках и со вздохом («С тяжёлым!») убрал за пазуху - для чего-нибудь серьёзного этого явно было мало. Потом посмотрел на Командира и спросил:
- Колычев, а если мы сделаем так?..

Идея князя состояла в том, чтобы не протыкать в боевых порядках противника сквозной проход, а сделать выемку. Ночью. В темноте. И ввести в неё «пешцев», чтобы те заняли позиции на флангах. Для начала. А утром, как рассветёт...

Не договорив, князь поднял глаза от карты, по которой водил пальцем, объясняя замысел, и посмотрел на полковника. Тот какое-то время что-то прикидывал в уме, потом спросил:
- На те же самые полторы тысячи твоих шагов в ширину и три тысячи в глубину?
- Так, - кивнул Кощей.
- А... в каком месте?
- А где скажешь, - хмыкнул князь.

Задав ещё пару уточняющих вопросов, командир отпустил напарников отдыхать, а сам быстро собрался и уехал. Как понял Сергей, предлагать воеводам возможность выбраться из той задницы, в которую они влезли...
Да, я зануда, я знаю...

Uksus M
Автор темы, Администратор
Uksus M
Автор темы, Администратор
Возраст: 55
Репутация: 10706 (+10764/−58)
Лояльность: 1009 (+1009/−0)
Сообщения: 7947
Зарегистрирован: 20.11.2010
С нами: 8 лет 10 месяцев
Имя: Сергей
Откуда: СПб
Отправить личное сообщение Сайт

#166 Uksus » 30.07.2019, 09:06

Устроившись на завалинке с кружкой того самого чая, заваренного лично старшиной Нечипоренко, Гусев перебирал в уме детали последнего выхода в поисках ошибок и недочётов. Ну, то есть теперь перебирал. А до этого предавался — стыдно сказать! - пустым рассуждениям о том, что баня, пусть и не настоящая, намного лучше, чем такое достижение человеческого разума, как ванна. Потому что баня, хоть и собранная из палаток и железной печурки, здесь, можно сказать, под боком. Да. А ванна — она где-то там. Ну и толку с неё, получается? А?.. Вот то-то!..

Скорее по привычке, чем по необходимости, проверив ещё раз все обстоятельства и действия и не обнаружив ошибок, Сергей улыбнулся и, открыв глаза, посмотрел на сидевшего справа напарника. Тот почувствовал взгляд и, не поворачивая головы, ехидно поинтересовался:
- Гусев, а ты отчёт написал?

Майор, собравшийся отхлебнуть чайку, так и застыл с поднесённой ко рту кружкой. Однако быстро пришёл в себя и, всё же сделав глоток, не менее ехидно сообщил:
- А я не знаю, что писать! - и довольно ухмыльнулся во все свои тридцать-сколько-там зуба, когда Кощей с удивлением посмотрел на него. - Нет, серьёзно! - Сергей сделал ещё глоток и поставил кружку рядом с собой. Чай всем был хорош, но только несладкий. И даже мёд уже кончился. Правда, у напарника наверняка шоколадка заначена, но просить не хотелось. Сам князь шоколад не ел — он вообще к лакомствам, не считая мёда, был равнодушен — а вот окружающих женщин угощал. Причём не тех, что при штабах задами крутили да сиськами трясли, а которые вроде зенитчиц. Ну, или санинструкторш. И, наверное, детей бы тоже угощал, но они просто пока не встречались...
- Ну, значит, сейчас узнаешь, - хмыкнул Кощей, отворачиваясь и прикрывая глаза.

Гусев насторожился. Вроде бы мотор гудел. Или показалось? Хотя нет, точно мотор. Причём приближается. Интересно, как напарник ухитрился определить, что это именно Командир едет? По звуку? А если Командир, то?..

Сергей оглядел себя: после помывки он так и не удосужился одеться, ходил в кальсонах и нижней рубахе, босиком. Правда, в фуражке, но...

Но с другой стороны — была команда отдыхать! Которую майор Гусев, будучи дисциплинированным сотрудником государственной безопасности, выполняет... э-э-э... тщательно и со всем старанием? Нет?

Мотор загудел тише, потом опять набрал обороты и стал удаляться, а через полминуты из-за угла показался и Командир. Махнул рукой попытавшемуся встать Гусеву — сиди, мол, - и сам, подойдя, опустился на завалинку рядом с князем.

Сергей «принюхался»: от любимого начальства тянуло усталостью, удовлетворением, раздражением (несильным) и желанием посидеть спокойно, чтобы не трогали. Получалось, что предложение князя Иван Петрович всё же протолкнул. Хотя и не без боя. То есть у них с Кощеем сегодня и завтра, а может, и послезавтра тоже, если ничего не случится, будет отдых. Потому что раньше войска подготовиться не успеют...


После обеда Командир опять собрал Кощея с Гусевым на... «военный совет», на котором объявил, что командование Южного фронта приняло решение нанести отсекающий удар по южному клину противника. При этом он так выразительно посмотрел на князя, что находись в «кабинете» кто посторонний, он бы без всяких подсказок понял, кому принадлежит идея этой операции. Затем Командир указал на карте три предполагаемых участка, на которых удары, по мнению командования фронтом, окажутся наиболее действенными, и предложил высказываться.

Некоторое время Кощей с Серёгой чуть ли не стукались головами, опять изучая обстановку, но теперь с учётом пожеланий армейцев, потом князь на двух из указанных Командиром участков нарисовал карандашом по прямоугольничку размерами полторы на три тысячи его шагов. После чего посмотрел на полковника. Командир кивнул и начал аккуратно сворачивать карту. В это время Кощей, отошедший к окну, чтобы не мешать, вдруг спросил:
- Сильно упирались?
- Да уж! - хмыкнул Командир, и от него вдруг потянуло злым весельем.

Князь, наверняка тоже это почувствовав, прищурился:
- Неужто прибил кого?

Полковник, как раз в этот момент застёгивавший планшет, остановился, некоторое время смотрел прямо перед собой, видя что-то ведомое только ему, потом тряхнул головой, отгоняя наваждение и вздохнул:
- Пообещал доложить. А для кое-кого это похуже смерти будет...


«От советского Информбюро! В ночь с двадцать восьмого на двадцать девятое мая наши войска стремительным ударом проломили оборону противника на участке южнее города Изюм и...»

Поморщившись, майор отвернулся от висящей на стене хаты, в которой обосновались радисты группы, тарелки репродуктора. Времена, когда он безоговорочно верил всему, что говорят по радио и пишут в газетах, остались, казалось, в далёком прошлом. А потом ещё и с Кощеем познакомился, считавшим, что все бояны врут. А которые не врут, те либо привирают, либо недоговаривают. Либо то и другое сразу.

Что примечательно, князь их за это не презирал, считая полезными. А если кто страдает излишней доверчивостью, то это, мол, только его беда.

Сергей покосился на сидящего рядом напарника. Тот, как будто его ничего не касалось, прикрыл глаза и грелся на солнышке. А что ему? Попросили — помог. Хотя, конечно, правильнее будет сказать — сделал. Честнее. И награды не требует. Самое настоящее коммунистическое отношение, получается. Хотя и князь. А может, он всё же не настоящий князь? Может, в той секретной лаборатории ему как-то на голову подействовали, чтобы больше мог, а оно взяло и?..

Из открытого окна над головой послышалось: «Гусев! Зайди!» - и майор понял, что лично для него отдых закончился...
Да, я зануда, я знаю...

Uksus M
Автор темы, Администратор
Uksus M
Автор темы, Администратор
Возраст: 55
Репутация: 10706 (+10764/−58)
Лояльность: 1009 (+1009/−0)
Сообщения: 7947
Зарегистрирован: 20.11.2010
С нами: 8 лет 10 месяцев
Имя: Сергей
Откуда: СПб
Отправить личное сообщение Сайт

#167 Uksus » 03.08.2019, 09:22

Наконец-то их вернули в, можно сказать, родные места. Под Москву. И как и раньше, по дороге к месту дислокации Командир, князь, Гусев и Пучков заехали в Столицу — пришёл вызов начальства. Точнее, вызвали только Колычева, Кощея и Гусева, а вот Гека Командир прихватил с собой своей властью. Разместились, как и в прошлый раз, на квартире, кроме полковника (то есть, конечно же, старшего майора государственной безопасности), предпочёвшего гостиницу. И в Управление ещё в день прилёта отправился тоже один только Колычев, наказав остальным сидеть дома и ждать звонка.

Появился он на следующее утро. И, обрадовав всех известием, что по решению командования им троим — то есть князю, Гусеву и Пучкову - предоставляется краткосрочный (трое суток) отпуск, порекомендовал заглянуть в финчасть за денежным довольствием. А заодно сообщил, что «товарищу Кощею» на время пребывания в Столице предоставляется автомобиль с водителем. И что лично он, старший майор госбезопасности Колычев, будет очень благодарен, если, отправляясь в Управление, они подвезут и его тоже.


Нет, что ни говори, а отпуск — это хорошо. Можно запастись всякими полезными мелочами, вроде подворотничков, иголок и тому подобного. Причём набрать их не только для себя, но и для товарищей.

Можно сходить куда-нибудь. Например, в зоопарк, где медведица Зойка уже проснулась после зимней спячки. Вот ведь, казалось бы, зверюга дикая, а напарника запомнила и когда опять увидела, обрадовалась. И они с Кощеем снова о чём-то шушукались, удивляя не только работников зоопарка, наблюдавших со стороны, но и сестрёнок Гека. Девчушек взяли с собой, потому что сами они вряд ли смогли бы попасть туда до конца войны.

Можно зайти в какой-нибудь известный ресторан, оглядеть зал и...

Нет, не перебить половину сидящих там, хотя при одном только взгляде на эти рожи руки сами тянутся к оружию. И даже не уйти. А нахально усесться за столик в самой середине зала и, когда брезгливо кривящий губы при взгляде на застиранную Кощееву гимнастёрку (но при этом почему-то не замечающий ни знаков различия Гусева, ни его наград) официант начнёт бормотать, что столик якобы не обслуживается, положить на его середину (стола, понятное дело) табельный ТТ и посоветовать всё же его обслужить. Потом подождать, когда примчится вызванный ни капельки не испугавшимися работниками ресторана патруль и вдруг остановится, как будто врезавшись в стену, потому что неожиданно разглядит и твои знаки различия, и награды, и, наконец, полномочия (почти такие же, как у князя. И тоже выданные по Его приказу, но позже. После Крыма).

И уже через пятнадцать минут (центр города! Всё рядом!) из оцепленного ресторана начинают выводить вперемешку посетителей и работников. Их пока ещё не арестовывают. Нет. Их пока что задерживают для выяснения и проверки. И пока что самое большее, что им грозит, - это ночь в не слишком ком-фор-та-бельных условиях. И вы с напарником ждёте, когда выведут всех, то и дело ловя на себе заинтересованные взгляды бойцов. А потом, пожав руки старшему патруля и старшему наряда, вы неторопливо идёте гулять по вечернему городу, потому что у вас — отпуск...

Но и это ещё не конец!

На следующее утро примчится бросивший свои наверняка важные дела Командир, посмотрит в твои честные, незамутнённые глаза и, тяжело вздохнув, попросит чаю. И они вшестером — Командир, князь, ничего не понимающие Гек с сестричками и сам Серёга — будут пить горячий, ароматный чай из тонких стаканов в серебряных подстаканниках, кто с сахаром, а кто с ирисками, и думать каждый о своём.

И только выпив полстакана, Иван Петрович вздохнёт:
- Ох, знали бы вы, какое... - тут он посмотрит на навостривших уши девчонок и поправится: - Какую кучу разворошили!
- Неужто каются?! - не поверит князь.
- Дождёшься от них! - фыркнет Командир и пояснит: - Хвастаются!..

А потом, допив чай и отказавшись от добавки, встанет и торжественным голосом сообщит:
- Товарищи командиры! - тут Гусев с Пучковым встанут и вытянутся по стойке «смирно». Потому что так положено. А Командир продолжит: - Княже! - и Кощей тоже встанет. - Командование благодарит вас за проделанную работу!

И Гусев с Пучковым (с ничего не понимающим Пучковым!) хором ответят:
- Служим Советскому Союзу!

А потом Командир скажет, что командование просит их прервать отпуск и отправиться к месту службы (пока город ещё цел). И если они согласны, то ровно в тринадцать часов придёт машина и отвезёт их на аэродром...

И хотя было немного жаль, но отпуск всё равно подходил к концу, так что все согласились, и только когда самолёт уже отрывался от земли, Гусев понял, чего они не сделали — они так и не купили слоников...


На всём протяжении Советско-Германского фронта, от северных льдов и до почти уже тёплой воды Чёрного моря, царило затишье. Ну, точнее, почти затишье и почти на всей. Ни у одной, ни у другой стороны сил для крупномасштабных наступательных операций не хватало, вот и сидели каждая на своих позициях, делая противнику мелкие пакости. А заодно, чтобы время не пропадало совсем уж даром, решали поднакопившиеся внутренние проблемы.

Там — Великий Фюрер (сиречь вождь) Всея Германской Нации тряс своих генералов и фельдмаршалов, пытаясь добиться внятного объяснения, как... КАК какие-то дикие варвары смогли противостоять потомкам Самого Зигфрида! И не только противостоять, но и несколько раз очень чувствительно настучать по голове.

Здесь...

Здесь поначалу было тихо и благочинно. Внешне. И так бы оно и забылось, но нашлись недоумки (кто именно, Командир не сказал), которые объявили Харьковскую операцию успешной (правда, переименовав её в Барвенковскую) и потребовали награждения «победителей».

И грянул гром!..

Досталось если не всем, то почти всем. Сторонникам операции — за то, что прожужжали Ему все уши, доказывая её необходимость. Противникам — за то, что протестовали слишком вяло. Даже Лаврентий Палычу, предоставившему большую часть сведений, на основании которых Он сейчас и «раздавал подарки» - за то, что не выявил своевременно замаскировавшихся и окопавшихся врагов народа, просочившихся аж в Политбюро. Но, правда, не сильно. В смысле, Любимому Наркому влетело несильно. А вот Тимошенко прямо из Его кабинета увезли в госпиталь с сердечным приступом.
Да, я зануда, я знаю...

Uksus M
Автор темы, Администратор
Uksus M
Автор темы, Администратор
Возраст: 55
Репутация: 10706 (+10764/−58)
Лояльность: 1009 (+1009/−0)
Сообщения: 7947
Зарегистрирован: 20.11.2010
С нами: 8 лет 10 месяцев
Имя: Сергей
Откуда: СПб
Отправить личное сообщение Сайт

#168 Uksus » 07.08.2019, 08:54

А уж когда Ему доложили о выходке князя с Гусевым и о том, что наговорили некоторые задержанные...

В общем, не нужно быть гением математики, чтобы сложить два и два. То есть странную разговорчивость одного московского чиновника, одного Члена Военного совета фронта и нескольких... преступных элементов. И потому лучше бы (по мнению Наркома) кое-кому пересидеть, пока буря хоть немного не утихнет, где-нибудь поближе к фронту. А ещё лучше — за ним. Но это вряд ли, потому что майору государственной безопасности Гусеву пора начинать оправдывать своё высокое звание. То есть на время отсутствия Командира на Сергея возлагается руководство группой. Что же касается князя... Он, Колычев, прекрасно осознаёт, что не может приказывать союзнику, и потому просит посидеть пока спокойно. Ну там с обстановкой ознакомиться, планы какие-никакие наметить...

Объяснив всё это, Командир тем же самолётом отправился назад, в Москву, принимать на себя громы и молнии. А князь с Гусевым, помахав вслед «ковру» платочками и прослезившись, переглянулись, одновременно тяжело вздохнули и отправились в расположение — знакомиться с обстановкой...


Гусев с самого начала, ещё когда они собирались сюда, подозревал, что дело нечисто. И сейчас мог уже уверенно сказать, что не ошибся. Мало того, что гансы, впечатлённые их с князем «визитом» двухмесячной давности, резко увеличили количество постов в ночное время (неприятно, конечно, но бороться можно), так ещё и среди своих выискался какой-то то ли замаскированный враг, то ли просто дурень. Этот «инициативный товарищ» решил, что поскольку эффективность групп выпускников того лагеря, где Кощей с Гусевым и новичками имели несчастье преподавать, оказалась высока, их количество — групп этих — следует увеличить.

С одной стороны, мысль вроде бы правильная, но с другой — а как? Людей нужно готовить два месяца, и график настолько плотный, что сократить время ещё больше не получится. Но когда это нас останавливали трудности? Если нельзя быстро получить ещё людей, значит, следует лучше использовать тех, которые есть. А для этого?..

Пра-авильно! Из пяти групп, по три обученных диверсанта в каждой, сделать пятнадцать, в которых будет один обученный и двое, что называется, «с улицы». Ну, не совсем, конечно, с улицы — из разведок разного уровня, но легче от этого не было. Гусев уже видел что-то похожее в Крыму, но там начальство армейской разведки всё же сообразило, что после такого «пополнения» людей всё равно надо ещё учить, а тут...

А тут за неполную неделю, прошедшую с момента нововведения, не вернулись уже две группы, и чем дальше, тем меньше надежд на их возвращение.

Сергей подошёл со своими наблюдениями к князю, но тот только руками развёл: обещал Командиру посидеть спокойно. А так бы, конечно, можно было бы попробовать если не вытащить пропавшие группы, то хотя бы узнать, что с ними. В общем, куда ни кинь...

Одно утешает, хотя и слабо: в здешних местах татарских аулов нет. Но...

Гусев замер, стараясь не спугнуть мысль, хотя та вроде бы и не собиралась никуда убегать. Правда, была какая-то угловатая: две группы за короткое время... невыясненные обстоятельства... пропажа... как в Крыму... получается...

С трудом сдерживаясь, чтобы не подпрыгивать от нетерпения, майор государственной безопасности Гусев вышел из штаба, отошёл на несколько шагов и, развернувшись и подняв голову, нашёл взглядом сидящего на черепичной крыше напарника:
- Княже, не хочешь прогуляться?


Ещё когда Гусев только начинал служить в особой группе, он узнал, что все эти жу-жу-жу — они не просто так. Что в какой бы округ ни направили группу, на какой бы фронт ни послали, среди тамошних больших начальников обязательно будет тот, кто обеспечивает группе прикрытие. А если будет нужно, то и поддержку. А поскольку формально группа относилась к Государственной безопасности, то и осуществлять её поддержку доверят товарищу из того же ведомства.

Другими словами, Сергей вспомнил о начальнике Особого отдела фронта, к которому Гусеву, как своему заместителю, и рекомендовал обращаться старший майор госбезопасности Колычев в случае возникновения острой необходимости. А необходимость была. И на самом деле острая. Потому что заменять потерянных людей некем. Вот и...


Главного фронтового особиста визит явно не удивил — да и то, обычная вежливость. В конце концов, это на его «делянке» будет работать группа. И то, что вместо командира этой группы прибыл его зам, тоже удивления не вызвало — Москва рядом, и новости о том, что в ней деется, поступают регулярно. И даже напарник, одним своим видом способный вызвать истерику у любого начальника строевого отдела, удостоился всего лишь короткого оценивающего взгляда. И ещё одного — позже, когда назвал себя. И...

В общем, обеспечивающий поначалу только и делал, что бросал взгляды в сторону Кощея. И даже когда разговор наконец-то зашёл о группах и о том, чтобы придержать их до выяснения. То есть, по меньшей мере, до прибытия Колычева. А там будет видно. И ещё - неплохо было бы начать разработку «инициативного товарища»...

Услышав последнее пожелание, обеспечивающий заметно удивился, и тогда Гусев, переглянувшись с напарником, рассказал о случае с армейской разведкой в Крыму (и о его последствиях для предложившего беспроигрышный, казалось бы, выход). А потом напомнил о потерянных группах.

Некоторое время особист не отрываясь и не моргая смотрел в глаза Гусева, потом спросил:
- Майор, а ты понимаешь, что такие вещи просто так не делаются?

Кощей, о присутствии которого все как-то забыли, хмыкнул, и Сергей, покосившись в его сторону, достал из командирского удостоверения вкладыш и, не выпуская из рук, показал особисту. Тот внимательно его изучил, а когда дошёл до подписей, сделал попытку уронить челюсть.

Впрочем, особо впечатлительных, как и склонных к истерикам, в Государственной Безопасности не держали, да и до таких звания и должности дослужиться, не имея стальных нервов, вряд ли удалось бы. Так что старший майор, служивший начальником Особого отдела фронта, быстро пришёл в себя и теперь разглядывал гостей, явно раздумывая, что можно поиметь из складывающейся ситуации. Тем более что для начала разработки командира или начальника достаточно высокого уровня предъявленных Гусевым полномочий не хватало, но вот подписи...

Наконец, явно припомнив всё, что он слышал до этого о «подопечных» (а заодно сообразив, что есть возможность, хотя и маленькая, стать членом команды), особист всё же решил рискнуть и, непроизвольно вытянувшись, сказал:
- Сделаем, товарищ майор!..
Да, я зануда, я знаю...

Uksus M
Автор темы, Администратор
Uksus M
Автор темы, Администратор
Возраст: 55
Репутация: 10706 (+10764/−58)
Лояльность: 1009 (+1009/−0)
Сообщения: 7947
Зарегистрирован: 20.11.2010
С нами: 8 лет 10 месяцев
Имя: Сергей
Откуда: СПб
Отправить личное сообщение Сайт

#169 Uksus » 11.08.2019, 09:16

Следующим пунктом плана было посещение штаба фронта с целью налаживания взаимодействия. Обычно с этим никаких сложностей не возникало, поскольку группа при необходимости могла помочь (и помогала!) как добытыми у противника сведениями, так и связью со своими. И в этот раз тоже сложностей не возникло. Правда, пришлось пообещать содействие фронтовой разведке в преодолении передовых позиций противника, но!

Во-первых, в обмен на это Гусев выторговал карту с обстановкой, причём начштаба клятвенно обещал, что её доставят уже завтра, уже готовую. А во-вторых, отдельно оговорил, что содействие будет только до прибытия командира группы. А дальше — уже как он решит.

Понятно, что начальнику штаба такое уточнение не понравилось. Однако он, обладая трезвым взглядом на мир и значительным жизненным опытом, понимал, что ничего лучше заместитель командира группы ему предложить просто не может. И потом, этот самый командир может появиться и через неделю, а за это время фронтовая разведка успеет отправить не меньше двух групп. Причём первую — уже сегодня ночью (услышав это, Сергей посмотрел на напарника, и когда тот кивнул, согласился).

Обговорив время и место встречи перед выходом (Гусев, наученный горьким опытом, настоял, чтобы начштаба при нём позвонил в батальон, на участке которого планировался переход), «высокие договаривающиеся стороны» расстались, довольные друг другом...


Командир прибыл через три дня. Молча выслушал доклад Гусева, задумчиво покивал и сказал, что с ролью заместителя тот справился очень даже неплохо. Правда, разрабатывать «инициативного» вряд ли имеет смысл, поскольку он скорее просто дурак и карьерист, чем замаскировавшийся враг. Однако иной дурак на руководящем посту может оказаться поопаснее врага, поскольку враг поневоле будет осторожничать, а идиот-карьерист... В общем, пусть разрабатывают. Хуже не будет.

Что же касается договорённости с начальником штаба, то этот хитрец просто воспользовался неопытностью Гусева, поскольку и так обязан был предоставить все имеющиеся у него сведения об обстановке. С другой стороны, если вспомнить, из-за кого у наших разведчиков возникли сложности в преодолении линии фронта...

В общем, если князь не возражает...

Князь не возражал. Он уже дважды провёл группы через фронт (сначала фронтовой разведки, той, о которой сразу договорились, а день назад, после «слёзной мольбы», и армейской) и каждый раз брал с собой кого-нибудь из безымянных (после учебного лагеря Сергею было как-то неловко называть ребят новичками, вот и... ). «Выгуливал». А заодно «активно продвигал в массы идеи бережного отношения к окружающему миру вообще и к лесу особенно». При этом брать с собой Гусева отказался наотрез: невместно, видите ли. Мол, вот приедет Командир — тогда да, а пока...

Ещё князю удалось выяснить судьбу одной из потерявшихся групп. Второй. И даже место на карте показал, где она погибла — почти у самой линии фронта. То ли назад шли, то ли какой объект интересный обнаружили. Леший их помнил, потому как зашли с уважением и времени немного минуло — ещё бы день, и забыл. Хорошо, Кощей, попрощавшись с фронтовыми разведчиками, решил немного задержаться, посчитав, что если он никого не убьёт и не напугает, данное Командиру обещание не нарушит.

Иван Петрович, на которого князь при этом посмотрел, согласно кивнул: не нарушил.

Однако нужно было решить, что делать с диверсионными группами. Их осталось всего четыре, а до следующего выпуска Школы ещё месяц. Да и будет в нём, в следующем выпуске, всего двадцать четыре курсанта. То есть восемь групп, если никого инструктором не оставят. Итого — дюжина...

Всё равно мало. А если учесть, что три человека и взрывчатки много не утащат, то что получается? Один раз дорогу или мост заминировали — и всё, возвращаться? А на всякие там склады, батареи, мастерские и тому подобное, что, смотреть и облизываться?..

Нет, понятно, что вернувшаяся группа доложит обо всём, что она увидела и услышала, но она ж ещё вернуться должна!..

Связь бы оперативную, да где ж её взять?.. И вообще, в лагере изучали столько всякого, а как попали на фронт, так и... сели. Где, спрашивается, всякие хитрые мины? Где самострелы? Где, задери их Белобог с Чернобогом («Ой!»), радиостанции?..

Под вечер, когда они втроём — Командир и Кощей с Сергеем — сидели на ещё довоенной скамейке вроде тех, что были в Минске, и пили чай, Гусев спросил князя про связь, и напарник застыл, не донеся кружку до рта.

Просидел он так минуты три, причём совершенно неподвижно, так что Командир с Гусевым начали уже встревоженно переглядываться, не зная, что делать. Однако ещё через полминуты Кощей пробормотал себе под нос:
- Соколов посыльных у вас нету.

И хотя это было не вопросом, а, что называется, мыслью вслух, Сергей на всякий случай подтвердил:
- Нету, - потом подумал и пояснил: - То есть просто соколы есть, говорят, а вот таких, чтобы письма носили — таких нету.
- И голубей нету, - на всякий случай добавил внимательно слушающий Колычев.

От князя повеяло неудовольствием и брезгливостью и он проскрипел:
- Дурная птица. Глупая.

Ни Командир, ни Гусев возражать не стали, хотя голубей в Стране Советов любили. Во всяком случае на её европейской части. Чуть ли не в каждом втором дворе голубятни стояли. И почтовых тоже разводили. Но вот здесь и сейчас, что называется, под рукой их не было.

Кощей снова над чем-то задумался, но теперь ненадолго, после чего вздохнул:
- Не выйдет.
- Что не выйдет? - встрепенулся Сергей.
- Яблочко наливное на блюдечке серебряном не подойдёт, - пояснил князь.
- Да уж, - хмыкнул Колычев, представив, что ему скажут на предложение выдавать диверсионным группам серебряные тарелки.
Да, я зануда, я знаю...

Uksus M
Автор темы, Администратор
Uksus M
Автор темы, Администратор
Возраст: 55
Репутация: 10706 (+10764/−58)
Лояльность: 1009 (+1009/−0)
Сообщения: 7947
Зарегистрирован: 20.11.2010
С нами: 8 лет 10 месяцев
Имя: Сергей
Откуда: СПб
Отправить личное сообщение Сайт

#170 Uksus » 14.08.2019, 09:28

На следующий день, не успели Командир с Гусевым после завтрака дойти до штаба группы, прямо перед ними нарисовался, иначе не скажешь, начальник разведки фронта*. Которому, как понял Сергей, о прибытии начальника особой группы доложили ещё вчера и который к утру уже весь извёлся. Во всяком случае нездоровый цвет лица и ярко выраженная нервозность явно были следствием дурно проведённой ночи.

*Данный персонаж не имеет никакого отношения к реальному начальнику разведки Калининского фронта.

Тем не менее, несмотря на состояние, начальник разведки, подойдя, нашёл в себе силы сначала поздороваться, потом представиться и только после этого начал требовать объяснений, на каком основании и так далее. Причём, по мнению Гусева, даже слишком напористо — явно недооценил положение Командира (сегодня они все опять, в целях соблюдения маскировки, переоделись в форму с пехотными петлицами и соответствующими званиями. В смысле, Командир — полковник, а сам Сергей — капитан) и переоценил своё.

Когда разведчик замолчал, Командир на всякий случай немного подождал с ответом — вдруг добавит ещё что-нибудь — и...
- По неразумию твоему шестеро воев допрежь сроку в Ирий ушли. Чем родичам их за кровь ответишь?


Проводив взглядом явно мобилизованный «Газончик» довоенного производства со снятым по случаю хорошей погоды верхом, Колычев повернулся к стоящим чуть позади Кощею с Гусевым:
- Княже, ты что на него навесил?
- Навесил?! - удивлённо поднял брови Кощей.

Командир не ответил, просто посмотрел на князя укоризненно. «Как на дитё малое», - подумал Гусев.

Кощей состроил виноватое лицо, опустил голову, поводил ножкой... Постоял так некоторое время... Потом вздохнул и спросил:
- Как понял?
- Увидел, - не стал скрывать Колычев.

Князь снова вздохнул и ничего не сказал. Похоже, надеялся, что Командир отстанет. Однако полковник взгляда не отводил, и напарник в конце концов сдался:
- Приходить они к нему будут. Когда спит. В сон.


Впереди слева громыхнул взрыв, и Гусев, как обычно шедший головным, остановился. Следом за ним остановилась и вся идущая цепочкой группа. Бойцы «держали» каждый свой сектор, старательно прислушиваясь и ловя запахи. Некоторые даже глаза прикрыли, чтобы не отвлекаться — ночью да под густыми кронами толку от зрения было мало.

Прошло полминуты, однако в лесу было тихо — никаких посторонних звуков. Ни стрельбы, ни моторов, ни других взрывов. И чувство опасности тоже молчало.

Гусев представил, что они сейчас направляются в сторону, где что-то взорвалось, и опять прислушался к ощущениям. И опять — ничего. И Кощей, идущий замыкающим, тоже молчит...

Подождав ещё немного, Сергей решил всё же глянуть, что такое могло взорваться посреди леса. Правда, там был просёлок, по словам напарника (ему леший показал), но настолько заброшенный, что ещё немного, и по нему даже на танке не продраться будет. «На большой железной таратайке».

Очень скоро они подошли к довольно большой поляне, посреди которой обнаружилась колонна из трёх грузовиков, первый из которых лежал вверх тормашками. Похоже, чья-то... ну, будем считать это предусмотрительностью, а не глупостью... так вот она всё же дала плоды. Хотя Гусев, например, за такой расход ценных ресурсов (а в тылу врага даже одна-единственная толовая шашка становится просто невероятно ценной) руки бы повыдёргивал. А если ещё окажется, что грузовики пустые...

Хо-тя-а-а-а... Сергей напряг зрение и едва сдержался от цитирования любимого Наркома. Той его речи, в которой он высказывался о родителях, родственниках, предках, овцах и собаке какого-то своего нерадивого подчинённого. Потому что лучше бы грузовики были пустыми! Потому что судя по эмблемам на бортах, которые удалось разглядеть, это была санитарная колонна!.. Теперь сразу стало понятно и почему от машин тянуло страданием, и почему из них почти никто не вылез (хотя, по ощущениям, в каждой около десятка в кузове) — там, небось, ходячих только водители, один из которых осматривает сейчас головной «Опель», да пара санитаров.

В общем, можно было просто развернуться и раствориться в лесу, однако Гусев медлил. Не потому что не мог решить, добить этих гансов или не добивать. В конце концов, он — красный командир, а не какой-то там ци-ви-ли-зованный (это слово Сергей даже мысленно не произносил, а, скорее, выплёвывал) европеец. В том смысле, что с ранеными не воюет (во всяком случае, когда они в госпитале. Или в таких вот «санитарках»). Нет, Гусев сейчас решал другую важную задачу: помочь или не помочь? В кузове первой машины ощущаются трое живых. То есть пока живых — если их в ближайшее время не вытащить...

А на водителей и медиков в других машинах то ли столбняк напал, то ли мозги ударной волной вышибло.

И как быть?..

Гусев повернул голову к стоящему рядом напарнику:
- Княже?
- То тебе решать, - хмыкнул Кощей, явно не желая хоть как-то повлиять на принимаемое Сергеем решение. Хотя тот давно догадался, что если напарник начинает вот так вот вилять хвостом, значит...

Значит — что?.. В судьбу Гусев, будучи материалистом по убеждениям, не верил. Князь, насколько он успел заметить, тоже. И что тогда? Случай?..

Недовольно тряхнув головой (всё же философия — это не его, и всегда не вовремя), Сергей прислушался к окружающему... окружающей... нет, всё же окружающему миру, машинально отмечая, что бойцы группы рассыпались по опушке, готовые и к открытию огня, и к тихому отступлению. Что на расстоянии десяти минут бега никого, кроме их группы и неудачливых гансов, нет. Что напарник (вот жук!) закрылся, причём очень плотно, и ждёт... Чего, спрашивается?..

Закончив с осмотром мира внешнего, Гусев прислушался к миру внутреннему. Проще говоря, к себе. И, поскольку чувство опасности молчало, наконец решился. Выйдя из кустов, он сделал два шага к машинам, остановился и прокричал по-немецки:
- Не стрелять! Старший колонны, ко мне!
Да, я зануда, я знаю...

Uksus M
Автор темы, Администратор
Uksus M
Автор темы, Администратор
Возраст: 55
Репутация: 10706 (+10764/−58)
Лояльность: 1009 (+1009/−0)
Сообщения: 7947
Зарегистрирован: 20.11.2010
С нами: 8 лет 10 месяцев
Имя: Сергей
Откуда: СПб
Отправить личное сообщение Сайт

#171 Uksus » 17.08.2019, 09:38

Некоторое время ничего не происходило, потом от последней машины отделилась невысокая фигурка и двинулась к Сергею. И стоило ей сделать шаг, как Гусев понял: баба. То есть, конечно, женщина. Потому что в немецкой армии мужики юбки не носят. А эта...

Когда женщина подошла ближе, Сергей разглядел, что она, во-первых, очень даже молода, во-вторых, имеет очень даже неплохую фигурку и, в-третьих...

Что «в-третьих», Гусев определить не успел, поскольку девица остановилась не доходя двух шагов и, гордо вздёрнув точёный носик, сообщила:
- Это санитарная колонна! В машинах раненые! Мы везём их в тыл!

По-русски. Хотя и с акцентом.

При этом от неё ещё и веяло невообразимой смесью страха, решимости, любопытства, ещё чего-то, чему Сергей вот так, сходу не мог подобрать названия...

В себя майора, пытавшегося разобраться в чувствах немки, привёл знакомый голос, проскрежетавший почему-то по-немецки:
- Ты не там гляди. Там живых нету. Ты, вон, сзади гляди. Трое там ваших...

Посмотрев в ту сторону, Гусев увидел напарника, стоящего у остатков кабины грузовика. Кощей, склонив голову к плечу, наблюдал, как то ли водитель, то ли санитар неуверенно смещается в указанном направлении, постоянно при этом оглядываясь на странного русского. Наконец ганс добрался до места, где лежали раненые, и князь, посоветовав напоследок позвать кого-нибудь в помощь, направился к наблюдавшим за ним Сергею и девице.
- Это?.. - то ли докторша, то ли санитарка начала что-то говорить, но потом, видимо, испугавшись собственной смелости, умолкла.

Однако Гусев успел уловить вопросительную интонацию и ответил:
- Кощей, князь ночной! - и спустя пару секунд непонятно почему гордо добавил: - Мой учитель!
- Князь?! - недоверчиво переспросила немка.
- Князь, красна девица, - проскрипел подошедший напарник и повторил для убедительности: - Князь, - потом перевёл взгляд на Сергея и спросил: - Почто дитёнка пугаешь?
- Я?! - удивился Гусев.
- Дитёнка?! - одновременно с ним вскинулась... немка.
- Ну так, краса-девица, ежели ты с клинком острым, как с куклой, забавляешься, то кто ты есть? - хмыкнул Кощей.
- А... - фройляйн ненадолго задумалась, - а как вы узнали?

Теперь с ответом задержался напарник, но, как подозревал Гусев, не подбирая слова, а решая, стоит ли вообще отвечать. Сам Сергей предпочёл бы тихо упаковать случайную встречную и отнести к своим, и не будь с ними князя, так бы, наверное, и сделал, но вот с Кощеем... Где-то внутри засвербела догадка, что напарник именно из-за этой вот... дитяти, каким-то образом почуяв её, и захотел оставить выбор за Гусевым...

И если так, то что теперь делать?..

Наконец Кощей пришёл к какому-то решению, потому что начал объяснять:
- Ученик у меня слова лишнего не скажет. А тут распелся, как глухарь на токовище.
- А...

Настроение у девицы явно переменилось. Страх исчез, сменившись... этим... В общем, девочка себя несчастливой почувствовала. Или несчастной? Или грустно стало?.. Ага. А на Гусева посмотрела с такой завистью, что у него аж зубы заныли... Может, и правда закинуть её сейчас на плечо — и ходу?.. А потом её куда?.. Что-то подсказывало Сергею, что просто так напарник девчонку не отдаст. Да и не просто так — тоже. И рискует молодое советское государство вместо надёжного союзника приобрести непримиримого врага. Из-за одной-единственной непонятно кого. Стоит оно того?..

Нет, ему, майору Сергею Гусеву, как раз понятно, что нет, — он лучше других представляет, на что способно чудовище, именующее себя Кощеем, князем ночным. Даже сейчас. А ведь он со временем слабеть не будет!.. А всяких... вроде Хруща, в руководстве хватает...

Пока Гусев размышлял, успевшая переварить слова Кощея и сделать выводы, немка задала следующий вопрос:
- Вы сказали, что я с острым клинком играю, то есть знаете, что это за сила?
- Прабабки твоей Сила, - проскрипел князь. - Пра-пра-пра-и-так-далее. От которой род твой пошёл.

Гусев при этих словах раскрыл было рот, чтобы уточнить, не о той ли Лисе речь, которая к тому же Баба-Яга и о которой Кощей им с Командиром как-то рассказывал, но вспомнил сравнение с токующим глухарём и решил промолчать. На всякий случай. А то ведь за напарником не заржавеет — ещё с кем-нибудь сравнит... Князь же тем временем всё-таки предложил немке пойти с ними. Мол, в ученики её возьмёт. И девчонка заколебалась. В самом деле заколебалась. И, возможно, в конце концов согласилась бы, но тут от группы гансов, возившейся у пострадавшей «санитарки», отделился один, подошёл, кашлянул, чтобы привлечь внимание, и сообщил «госпоже доктору», что требуется её помощь...

Когда стало ясно, что наследница Бабы-Яги с ними не пойдёт, Кощей, стремительно подшагнув, взял её за левую руку, подержал немного и надел на средний палец узкое колечко с печаткой. Что там на той печатке и из чего кольцо, Гусев не разглядел — и темно, и времени уже не было: почти сразу после этого напарник развернулся, бросил: «Уходим!» - и исчез в окружающих поляну кустах. Пришлось Сергею нырять следом. Только и успел, что кивнуть ошарашенной девчонке, прощаясь...


Выйдя из штаба, Гусев остановился на крыльце и огляделся. Напарник обнаружился немного в стороне, на залитой солнечным светом лужайке. Сидя по-турецки прямо на траве, он игрался с каким-то странно поблёскивающим шнурком. Или — Сергей присмотрелся — с ниткой бус. Скорее всего. Потому что заставить шнурок так перетекать из ладони в ладонь...

С другой стороны, имея дело с этим, кхм, то-ва-ри-щем, быть в чём-то уверенным заранее, мягко говоря, опрометчиво.

Ещё раз оглядевшись и не увидев никого из оперативников группы (спят, такие-сякие, а ответственный Гусев в это время отчёты пишет!), Сергей на минуту задумался, не последовать ли их примеру, однако представил, как будет ворочаться и пытаться заснуть, когда сна ни в одном глазу, и решительно зашагал к Кощею. В крайнем случае, если вдруг сморит, рядом с ним и подремать можно. А заодно и погреться. На солнышке.
Да, я зануда, я знаю...

Uksus M
Автор темы, Администратор
Uksus M
Автор темы, Администратор
Возраст: 55
Репутация: 10706 (+10764/−58)
Лояльность: 1009 (+1009/−0)
Сообщения: 7947
Зарегистрирован: 20.11.2010
С нами: 8 лет 10 месяцев
Имя: Сергей
Откуда: СПб
Отправить личное сообщение Сайт

#172 Uksus » 21.08.2019, 09:25

На приближение напарника князь внешне никак не отреагировал. Занят, мол, отдыхаю, ничего не вижу и ничего не слышу. Хмыкнув (да-да! Верю-верю!), Гусев опустился рядом, только не сел, а лёг, прикрыл глаза и подставил лицо солнцу...

Красота!.. В кустах неподалёку птичка поёт, где-то кузнечик стрекочет, костяные, судя по звуку, бусины друг о дружку постукивают, пересыпаясь из одной Кощеевой ладони в другую...

Через пять минут это постукивание-пощёлкивание начало надоедать, однако Сергей, считавший, что выдержка — одно из важнейших качеств красного командира, решил потерпеть. В конце концов, это ведь он подошёл к напарнику, а не наоборот, значит, и уходить, если что не нравится, ему. А лень...

Ещё через пять минут Гусев на, так сказать, наглядном примере осознал, что одной только решимости (в данном случае — решимости терпеть) может не хватать. Припомнив упражнение для погружения в себя, показанное Кощеем, он постарался расслабиться и приказать себе не слышать этого надоедливого... этих звуков.

А ещё через пять минут...
- Княже, - Сергей сел, поскольку разговаривать лёжа было не очень удобно, - а что это у тебя?
- Шило, - коротко ответил Кощей, не прекращая своего занятия.
- Шило?! - удивился Гусев. Сильно удивился, поскольку на названный очень полезный инструмент эти странные бусы не походили совершенно.
- Так! - кивнул князь.

Некоторое время Сергей пытался сообразить, как можно проткнуть что-нибудь такими бусами, но в конце концов признался, что не понимает.

Задумчиво посмотрев на него, Кощей явно на показ тяжело вздохнул и объяснил, что шило это — для жрецов. В то место втыкать, из коего ноги растут. Чтобы им жизнь мёдом не казалась.

Когда же Гусев и после этого ничего не понял, князь предложил ему протянуть палец к лежащим на ладони бусам. Уточнив: «Который не жалко».

Остаться без пальца желания не было, но и показывать нерешительность перед... перед... перед много кем — тоже. И потом, Кощей со своим древним чувством юмора мог и пошутить... А мог и нет...

В конце концов, когда медлить дальше стало неловко, Серёга всё же решился и протянул к бусам мизинец. Левой руки. Сжав остальные пальцы в кулак. На всякий случай.

Несколько секунд ничего не происходило, и Гусев начал уже подозревать напарника в розыгрыше, однако тут бусы стремительно рванулись к Серёгиной руке и верхняя бусина, распахнув неведомо откуда взявшуюся пасть с четырьмя, как машинально успел посчитать майор, клыками по сантиметру каждый, сомкнула её на злосчастном мизинце.

Нет, если честно, рывок вовсе не был таким уж стремительным и Гусев мог бы отдёрнуть руку. Вот только она ему не подчинилась. Почему-то (не будем указывать пальцем!..). И другая рука не подчинилась. И вообще всё тело... Даже ругнуться по этому поводу, и то не вышло...

Повисев секунды три, притворявшаяся бусами тварюшка разжала челюсти и ссыпалась в подставленную ладонь Кощея, оставив на второй фаланге Серёгиного мизинца четыре маленькие, но глубокие — до самой кости, судя по ноющей боли — дырочки. А ещё через секунду и к телу Гусева вернулась способность двигаться. Посмотрев на пострадавший палец, на котором уже появились четыре тёмно-красных капельки, Сергей собрался сунуть его в рот, но тут князь посоветовал:
- Силу туда направь, - а потом явно на всякий случай добавил: - Только немного. Тоненькой струйкой.

Упражнение было знакомое, разве что до этого силу в палец, да ещё тонкой струйкой, направлять не приходилось, так что Гусев управился минут за десять. После чего не выдержал, открыл глаза и посмотрел, что получилось. Дырочки больше не кровоточили, а то, что успело вытечь, сейчас на глазах запекалось. И хотя Сергей предполагал что-то такое, всё равно удивился. И тут же стал прикидывать, как это можно будет использовать, скажем, во время выхода. Правда, ещё не мешало бы уточнить, можно ли так же передавать Силу и раненым товарищам, и майор даже уже открыл рот, чтобы спросить. Не успел. Рядом проскрипело:
- Гусев, ты лекарское дело ведаешь?

Гусев, конечно, ведал, но мало. Рану правильно перевязать, шину наложить... Укол обезболивающий поставить... Правда, когда их этому учили — уколы ставить - честно сказали: лекарство дорогое, редкое, но если вдруг попадётся... А если нет — то как стукнуть, чтобы и вреда лишнего не было, и товарищ боли не чувствовал...

Вот это всё он Кощею и перечислил, приготовившись услышать что-нибудь язвительное об обучении нынешних воев. Однако тот просто покивал и предупредил, что раз так, то чтобы Сергей не вздумал даже пробовать лечить других Силой. Да и себе только мелкие царапины...
Да, я зануда, я знаю...

Uksus M
Автор темы, Администратор
Uksus M
Автор темы, Администратор
Возраст: 55
Репутация: 10706 (+10764/−58)
Лояльность: 1009 (+1009/−0)
Сообщения: 7947
Зарегистрирован: 20.11.2010
С нами: 8 лет 10 месяцев
Имя: Сергей
Откуда: СПб
Отправить личное сообщение Сайт

#173 Uksus » 25.08.2019, 09:46

Ближе к вечеру Командир, то ли сделав все дела, то ли отодвинув их на другой день, предложил князю с майором перебраться с полянки на стоявшую немного дальше лавку — мол, и солнышко на неё светит, и посиделки там выглядят приличнее. Последнее особенно важно, поскольку если Кощей с Гусевым разгильдяи известные, то вот ему, полковнику Колычеву, репутация всё ещё дорога. А поговорить... есть о чём.

Переглянувшись, «известные разгильдяи» дружно пожали плечами и перебрались на указанную скамейку. При этом как-то так получилось, что Колычеву досталось место между ними. Почти сразу же прибежал старшина Нечипоренко — бессменный, можно сказать, хозяйственник группы, своим старшинским чутьём почуявший намечающиеся посиделки с участием командира и притащивший всем кружки со свежезаваренным чаем.

Несколько минут Командир явно наслаждался отдыхом, прихлёбывая ароматный напиток и жмурясь от удовольствия, потом вздохнул и с явной неохотой заговорил о деле:
- Ну что, соколы мои быстрокрылые, рассказывайте.
- О чём? - тут же спросил Сергей, имевший большой опыт уклонения от начальственных нагоняев.
- Что забыли написать в отчёте.

Гусев задумался: Командир явно что-то знал. Вопрос - что и откуда. Точнее, для начала — что. А потом — зачем ему это нужно. В конце концов, если эти сведения попадут не в те руки, последствия могут быть очень неприятными. Да и, если уж совсем честно, не его это тайна. И что делать? Врать?

Врать не пришлось. Кощей, видя, что Сергей не знает, как поступить, заговорил сам:
- Как понял?

Теперь замялся Колычев.

Майор затаил дыхание: мнущийся, не знающий, что сказать, Командир — это была картина! Насколько редкая (Гусев наблюдал такое впервые за всё время совместной работы), настолько и пугающая. Всё же для Сергея полковник был всем — и отцом, и учителем, и... И много кем ещё. Всё знающим. Умеющим найти выход из любой, даже самой безнадёжной ситуации...
- Почуял! - наконец решился полковник, и Гусев, затаивший дыхание, очень осторожно и незаметно перевёл дух.

Кивнув, князь о чём-то задумался, но ненадолго. Меньше чем через минуту он начал рассказывать. Про то, что, оказывается, у Лисы, о которой он уже говорил, были потомки. Про то, что к некоторым потомкам перешла Сила основательницы рода...
- Прародительницы, - кивнул Колычев то ли в ответ своим мыслям, то ли чтобы показать, что понимает.

Но оказалось, что нет — не понимает. Потому что прародительницей, - точнее, Прародительницей — у них была и есть Мать-Земля, а Лиса именно что основательница рода. Жива ли Лиса до сих пор или нет, Кощей не знает — он её не чувствует, а вот потомков, получивших от неё Силу — кто больше, а кто меньше — встретил уже троих. И третья — это как раз та самая лекарка и есть. И ей, между прочим, больше всех перепало. Вот только учить её некому.

Вспомнив, с какой завистью глядела на него докторица и как она колебалась, выбирая между долгом и овладением Силой, Гусев непроизвольно кивнул. Хотя никто этого кивка не видел — Командир смотрел на князя, а князь — куда-то перед собой...

Потом они некоторое время сидели и просто пили чай, думая каждый о своём. Сергей всё ждал, когда же полковник снова спросит, почему этого нет в отчёте, но Командир, похоже, пришёл к тем же выводам, что и Гусев.


Они выпили весь чай. Потом посидели ещё немного. Потом Командир собрался было уходить, но тут Кощей показал ему ладонь с лежащим... лежащей... В общем, с той хренью, которая притворилась бусами. И предложил поднести палец. «Какой не жалко». Сергей, к которому Командир вынужденно повернулся спиной, прямо кожей чувствовал, как любимому начальству хочется обернуться и посмотреть на него, майора Гусева. Однако оно сдержалось и почти не раздумывая сунуло к «бусам» палец. Указательный.

Дальше всё было так же, как и с Серёгой: бросок тварюшки, прокушенная вторая фаланга, четыре маленькие ранки... Только лечил палец Кощей, а не сам Командир. Когда прямо на глазах ранки затянулись, а успевшая выступить из них кровь сначала запеклась, а потом осыпалась мелкой пылью, полковник хмыкнул, некоторое время разглядывал пострадавший палец (при этом от него не веяло никакими чувствами. Совершенно. Прямо дыра какая-то!) и наконец повернулся к князю:
- И что это было?
- Шило! - в рифму отозвался Кощей, усмехаясь.

Командиру, в отличие от Гусева, объяснения не понадобились. Всего через несколько секунд он уточнил:
- Этим... жрецам? В зад?
- Так, - радостно подтвердил напарник.

Командир же только головой покачал. Мол, не сидится ж тебе спокойно. А потом Сергей понял, что ему до Ивана Петровича Колычева ещё расти и расти, потому что тот задал совсем коротенький вопрос, до которого не додумался сам Гусев:
- А на самом деле?

Не говоря ни слова, Кощей подбросил «бусы» вверх, и перед сидящими, немного выше голов завис... зависла... В общем, что-то непонятное с чуть подрагивающими широко — от кончика одного до кончика другого не меньше метра — раскинутыми крыльями. Длинный хвост этого... чуда («Ага! От слова «чудовище»!») свисал свободно, а короткая по сравнению с ним шея, заканчивающаяся небольшим утолщением, вытянулась к полковнику.

Некоторое время Командир с Сергеем пытались подобрать отвисшие челюсти, а когда им это удалось, напарник проскрипел:
- Вам заместо соколов посыльных будет.

Потом князь объяснял, что это вообще такое (химера костяная, малая, разумная), откуда взялось (оказалось, Кощей его аж с самого Крыма делает), что может (записки носить, довольно быстро и хрен перехватишь), чего не может (грузы таскать. Самое большее — двухсотграммовую шашку, если её верёвочкой обвязать), и почему разумное — напарник туда духа подселил. Добровольца. Н-да...
Да, я зануда, я знаю...

Uksus M
Автор темы, Администратор
Uksus M
Автор темы, Администратор
Возраст: 55
Репутация: 10706 (+10764/−58)
Лояльность: 1009 (+1009/−0)
Сообщения: 7947
Зарегистрирован: 20.11.2010
С нами: 8 лет 10 месяцев
Имя: Сергей
Откуда: СПб
Отправить личное сообщение Сайт

#174 Uksus » 28.08.2019, 09:22

Командир от такого подарка впал в глубокую задумчивость, забыв, что собирался уходить, и Гусев знаками показал выглядывающему из-за угла старшине, чтобы нёс ещё чаю. Старшина понятливо кивнул и меньше чем через пять минут вручил каждому по новой кружке, забрав пустые. Однако погружённый в размышления Командир этого не заметил, и Сергей его понимал. Одно дело, если летун будет один-единственный и останется в группе, и совсем другое, если союзник собирается наклепать таких... несколько. А он собирается, иначе не говорил бы про шило. То есть Командиру наверняка придётся тащить этого летуна по меньшей мере к Наркому или...

Или просить князя, чтобы он таких больше не делал, принимая решение самостоятельно.

Сам Гусев, если честно, пошёл бы к Наркому — не потому что боится ответственности. Нет. Просто товарищ Берия наверняка знает больше как об отношениях с церковниками, так и о новых разработках — вдруг что-то такое уже делают без всякого волшебства, колдовства и прочего мракобесия?

Похоже, что и Командир в конце концов пришёл к такому же выводу, потому что принялся допрашивать Кощея о том, что он ещё может сделать, сколько и в какое время. Ну и как бы между прочим поинтересовался, умеет ли князь поднимать мертвецов. Вряд ли, конечно, это интересовало самого Ивана Петровича. А вот кого-то другого...

Представив, кого и для чего мог заинтересовать этот вопрос, Гусев почувствовал, как по спине побежали мурашки. И он даже мотнул головой, чтобы вытряхнуть из неё совершенно необоснованные и, главное, совершенно ненужные подозрения, однако они никуда не ушли, просто затаились где-то там, в уголке. И даже после того как напарник объяснил, что ничего путного не выйдет и почему, совсем не исчезли. Хотя облегчение, которым после этого повеяло от Командира, порадовало...


В воздухе... пахло. Не разнотравьем, не свежестью, не грозой. И даже не перегоревшей соляркой и порохом. Нет. В воздухе пахло... ожиданием. Или, проще говоря, предстоящими большими боями. А ещё — неприятностями. Тоже большими. Даже очень большими. Во всяком случае так казалось Гусеву. Да и не только Гусеву. Судя по настроению Командира, ему тоже.

Иван Петрович съездил в Москву, на доклад. Один. Вернулся... смурной. Хотя новости привёз вроде как и не слишком плохие. А местами даже хорошие.

Например, что гитлеровцы начинают выпуск нового танка, который будет больше, мощнее и с более толстой бронёй. Но! Мы тоже не сидим на месте, а возобновляем выпуск давно разработанного противотанкового орудия, которое с этим танком сможет бороться. А у пехоты в этом отношении вообще, можно сказать, праздник — им наконец-то сделали именно противотанковые гранатомёты, а не общего назначения, как раньше. Мало того, у них ещё и дальность прицельного выстрела выросла почти до ста метров. Ну, точнее, у них там разброс получается: одна граната на девяносто метров прямо летит, другая — на сто десять. И чтобы не ломать голову, почему так, просто взяли и назначили прицельную дальность девяносто метров. Ещё разведка раскопала, что американцы вкладывают деньги в промышленность Германии, но это никого не удивило — капиталисты есть капиталисты. Зато, после того как в ответ на протест американское правительство развело руками — мол, у них свободная страна и так далее, наши задумались о продаже нефтепродуктов японцам. И пусть попробуют (американцы, понятное дело, не японцы) сказать что-то против — у нас тоже свобода предпринимательства. Государственная.

Ну и, пожалуй, самое главное — это что в той самой Америке начали работу над каким-то очень мощным оружием. Тоже разведка раскопала, но Командир думает, что уже давно — просто придерживали сведения до случая. А тут — всеобщий разнос! Вот и выложили, что там у них в закромах было...

Но удивило не это. Удивило то, что напарник, слушавший Командира краем уха и думавший о своём, когда речь зашла об этом оружии, вдруг насторожился, и как только полковник замолчал, попросил:
- Колычев, узнай больше! И быстро!

Несколько секунд Командир пристально смотрел на Кощея, а потом кивнул:
- Сделаю, княже.

За всеми этими разговорами как-то забыли выяснить причину плохого настроения полковника, а потом стало поздно...


Командир уехал в Москву в тот же вечер, а вернулся только через два дня после ужина. Однако голодным не остался — опять старшина его приезд нюхом, что называется, почуял. И позаботился. То есть имеет место быть явная закономерность, поскольку случай далеко не первый. Интересно, Командир заметил или нет? Наверняка заметил. Но даже если нет, рапорт об этом Гусев писать не будет. Хотя, конечно, это может быть сочтено преднамеренным утаиванием сведений, имеющих (могущих иметь) важное государственное значение...

«Н-да... Бюрократом становлюсь», - мысленно хмыкнул Сергей, пару раз прокрутив в голове случайно сложившуюся... эту... фор-му-ли-ровку. Кощей, сидя рядом с которым на лавке (той самой, на которой напарник Ивану Петровичу «шило» показывал), майор упражнялся в решении жизненно-философских вопросов, явно почуял плеснувшее от напарника неудовольствие и повернулся к нему, вопросительно подняв... бровь. Гусев хмыкнул и начал было рассказывать о своих наблюдениях и выводах, но тут в поле зрения показался Командир, сопровождаемый несущим кружки с... чем-то горячим (ага, почувствовал, с десяти шагов!) старшиной.

Колычев подошёл, опустился на лавку и, когда старшина, раздав кружки (с чаем!), исчез, предложил Кощею создать отдельную группу. Мол, всё равно куда бы князь с Гусевым ни поехали, туда в скором времени приходится следственную группу посылать. А так...

Некоторое время напарник внимательно разглядывал Командира — не шутит ли? - потом хмыкнул:
- Опять твой боярин об заклад побился.

Полковник отвернулся и притворился занятым разглядыванием сидевшей на краю крыши штабного домика пары воробьёв. Гусев тоже как-то вдруг заинтересовался этими пернатыми, но только скачущими по кустам.

Поняв, что ни ответа, ни даже подсказки он не дождётся, Кощей вздохнул:
- Скажи боярину Берии, что невместно то, - вздохнул ещё раз и лязгнул: - Вам!
- Почему? - не утерпел Сергей. Ему-то как раз мысль понравилась. Да и пользу можно было принести немалую — людям, стране...

Напарник объяснил: потому что он чужак, хоть и союзник, а на такую службу чужаков назначать нельзя. Только своих. Помолчал немного и добавил, что судя по этому предложению, разведке тоже разгон устроили. И смотрел при этом на полковника. Пришлось тому оставлять птичек в покое и отвечать, что да, устроили. За то самое «преднамеренное утаивание сведений, имеющих (могущих иметь) важное государственное значение». Почти слово в слово, как Гусев придумал. И именно после княжьего запроса.

В смысле, сначала Командир передал Наркому Кощеев вопрос, потом — свои ощущения, что не доложили сразу. И хотя слово «утаили», можно сказать, висело в воздухе, ни Нарком, ни сам Колычев его вслух не произносили. Потому как а вдруг и правда товарищи просто не разобрались? Каждый ведь может ошибиться, правильно? Главное — заметить вовремя и исправить. А поскольку ведомство чужое, отправились к Самому...

Нет, понятно, что не просто так сели да поехали. Сначала Нарком созвонился, сказал, что пришли новости от князя...

А вот потом всё и закрутилось. Когда Колычев описал, как кое-кто (тыкать пальцем Иван Петрович не стал, и так понятно) аж подпрыгнул, услышав, что где-то разрабатывают такое оружие...
Да, я зануда, я знаю...

Uksus M
Автор темы, Администратор
Uksus M
Автор темы, Администратор
Возраст: 55
Репутация: 10706 (+10764/−58)
Лояльность: 1009 (+1009/−0)
Сообщения: 7947
Зарегистрирован: 20.11.2010
С нами: 8 лет 10 месяцев
Имя: Сергей
Откуда: СПб
Отправить личное сообщение Сайт

#175 Uksus » 01.09.2019, 11:21

Ощущения, испытанные Гусевым, когда им сообщили о начале Ржевской наступательной операции*, были, мягко говоря, странными. С одной стороны — и наотступались уже, и в обороне насиделись, с другой — откуда-то взявшаяся уверенность, что всё будет через... В общем, через это самое. И обойдётся очень и очень дорого. А уж когда Командир, вернувшись из штаба фронта, показал на карте, что и как должно получиться...

*Речь идёт о Первой Ржевско-Сычёвской операции. Она же Второе сражение за Ржев.

Сергею показалось, что он уже встречался с чем-то похожим. Причём недавно. Но как нередко бывает, показаться-то показалось, а при попытке вспомнить что-то определённое выходит пшик. Гусев глянул на Командира, однако тот был явно не в настроении что-то кому-то объяснять и тем более обсуждать. Тогда майор посмотрел на напарника — князь, прикипев взглядом к карте, что-то напряжённо обдумывал. Однако происходящее вокруг тоже не оставлял без внимания, потому что стоило Сергею повернуть к нему голову, как тут же сделал знак подождать.

Покосившись на Командира, Гусев обнаружил, что и он следит за Кощеем, ожидая... Чего?..

Минутой позже напарник вдруг пробормотал почти что себе под нос:
- Мнится мне, Колычев, что когда у вас воевод гоняли, кой-кого не заметили...

Поколебавшись, Командир всё же ответил, что не забыли, а перепугали. Да так, что те слово поперёк сказать боятся.
- Н-ну-у-у... - задумчиво протянул Кощей, - коли такое дело... - он выпрямился, разминая плечи, и посмотрел на Сергея:
- Гусев, бери наших и гони на ту полянку. А то раскормили вас — скоро порты налазить не будут.

Князь уже выходил из комнаты, когда Командир окликнул его, сказав, что люди из фронтовой разведки просят потренировать и их тоже...


Этот разговор состоялся часа за два до полудня, а уже к ужину Гусев понял, что ему не нравилось в происходящем. Конечно, он не был гением тактики и стратегии. Более того, что намного важнее, он не считал себя таким вот гением. Однако у него перед глазами уже был пример чего-то похожего. Пример из этой войны. Ну и образование — какое-никакое, а всё ж военное. Хотя знаний и опыта, чего скрывать, не хватало. И этой нехваткой (а ещё тем, что на тренировках с Кощеем хрена с два отвлечёшься на посторонние мысли) как раз и объясняется, почему Сергею понадобилось столько времени...

Но зато и понял майор государственной безопасности Сергей Гусев если не всё, то почти всё. В том числе — и что хотел сказать князь своим бурчанием о незамеченных воеводах, а Командир — о перепуганных. И почему ни тот, ни другой не желают эту тему хоть как-то обсуждать. Даже с ним, Серёгой Гусевым. Не говоря уже о посторонних. И, наконец, почему их группа не там, а здесь, хотя, исходя из имеющегося опыта, им бы следовало находиться как раз поближе к центру событий...


Наступление началось 30 июля, а уже к 5 августа сильно замедлилось. Но наши упорно лезли вперёд, не считаясь с потерями. На Западном фронте. А вот на Калининском как стояли, так и продолжили стоять. Разве что 30-я армия лениво пошевелилась на линии Полунино-Плешки, слегка отжав гансов с их передовых позиций и обозначив угрозу окружения для 14-й моторизованной и 256-й пехотной немецких дивизий. Пошевелилась — и встала! Правда, гитлеровцы после этого начали отводить эти дивизии, но — не спеша, сохраняя порядок в подразделениях и вывозя тяжёлое вооружение и имущество.

Поначалу.

Потом те разведывательно-диверсионные тройки, что до этого работали в обычном режиме, перешли на стахановские темпы. При активной поддержке группы старшего майора... то есть, конечно же, полковника Колычева. Выбрали место для временной базы, Кощей договорился с лешим о его прикрытии, после чего сгрузили там всё, что притащили — а притащили, благодаря ненавязчивой и незаметной помощи «товарища спецсотрудника», килограммов по семьдесят на человека. Под конец князь выдал каждому оберег, ещё раз напомнил правила поведения в лесу и они с Гусевым двинулись в обратный путь, пообещав появиться дня через три и принести ещё чего полезного. От первоначальной мысли оставить парням летуна, подумав, решили отказаться...

Казалось бы, много может сделать группа из трёх бойцов, пусть даже очень хорошо подготовленных?.. А если таких групп четыре?.. А если они распределили между собой районы действия, чтобы не мешать друг другу?..

Всё равно немного?.. Комариные укусы?..

Может, в бытность свою зелёным сержантом госбезопасности Гусев так и подумал бы, но с тех пор прошла целая вечность, и упомянутый сержант успел подрасти аж до майора гэбэ. И не только подрасти, но и многое узнать. Пусть не всё, что хотел, и меньше, чем хотелось, но вот правильно оценивать результаты действий - как своих, так и противника — худо-бедно научился. И потому смотрел в первую очередь на последствия этих самых «комариных укусов». А они — последствия — впечатляли...


Через сутки, которые понадобились «комарам» для выхода в назначенные «болота» и выбора мест приложения усилий, тылы отходящих дивизий противника (и не только их) затрясло от приступов «малярии».

Вот что такого в сломавшемся грузовике? Есть возможность — взяли на буксир и поехали дальше. Нет возможности? Раскидали груз по другим машинам в колонне, а неисправную оттащили на обочину, а то и столкнули в кювет. Главное — не забыть доложить, а уж ремонтники потом подберут... Вот если грузовик этот сломался в таком месте, где его не объехать, и впереди нет никого, кто мог бы его взять на буксир — уже хуже. Но тоже не смертельно — подъехал сзади, упёрся бампером и аккуратненько, аккуратненько протолкнул дальше... Ну, или как получится. Задержка, конечно, однако тыловики уже научились учитывать в своих расчётах то обстоятельство, что в этой варварской стране нет дорог, одни только направления. Так что начальник колонны даёт команду продолжить движение и...

И у следующей машины тоже что-то ломается. Как раз в тот момент, когда она проезжает место первой аварии. А когда разберутся и с ней (с машиной), ломается следующая. На том же месте... И происходит это не на одной дороге, а сразу на четырёх. В один и тот же день. Как говорил один литературный персонаж, в своём отношении к которому Гусев так и не смог определиться, делайте выводы, господа присяжные заседатели! Или он про заседание говорил?*

*И. Ильф и Е. Петров, «12 стульев». «Заседание продолжается, господа присяжные заседатели!»
Да, я зануда, я знаю...

dj_artik M
Новичок
dj_artik M
Новичок
Возраст: 44
Репутация: 8 (+8/−0)
Лояльность: 784 (+785/−1)
Сообщения: 21
Зарегистрирован: 06.09.2011
С нами: 8 лет
Имя: Артур
Откуда: Украина. Черкасская обл., г. Смела
Отправить личное сообщение

#176 dj_artik » 01.09.2019, 22:05

Как и всё более раннее, прочитал не отвлекаясь на еду и сон. А теперь хоцца еще :-):

Uksus M
Автор темы, Администратор
Uksus M
Автор темы, Администратор
Возраст: 55
Репутация: 10706 (+10764/−58)
Лояльность: 1009 (+1009/−0)
Сообщения: 7947
Зарегистрирован: 20.11.2010
С нами: 8 лет 10 месяцев
Имя: Сергей
Откуда: СПб
Отправить личное сообщение Сайт

#177 Uksus » 04.09.2019, 09:49

Хотя какая разница? Главное — гитлеровцы сделали выводы. И сняли с фронта целых два полка — по одному из каждой дивизии. Для прочёсывания (фронтовая разведка «языка» притащила, а тот «похвастался»). Которое ничего не дало — закопавшиеся в буквальном смысле в землю диверсанты пропустили горе-прочёсывальщиков над собой и продолжили заниматься своими делами. Благо в ночь перед этим им на временную базу Кощей со товарищи занесли очередной груз взрывчатки и «косточек».

На обратном пути случайно («Ага! С Кощеем-то!») наткнулись на батарею восьмисантиметровых миномётов, можно сказать, привычно уничтожили личный состав и стали думать, что делать с самими миномётами. Минировать было нечем, шуметь не хотелось, помять стволы, как предложил напарник?.. «А почему бы и нет?» - подумал Гусев и кивнул, после чего князь подошёл к каждому миномёту по очереди и аккуратно, можно даже сказать, нежно подержал его двумя руками за ствол на ладонь ниже дульного среза. Этакое «дружеское рукопожатие». Только вот Серёга готов был съесть любимую фуражку командира, если из этих миномётов можно будет выстрелить...

Последней остановкой перед своими позициями, как и следовало ожидать, оказалось пулемётное гнездо. Здесь князь только слегка «отхлебнул» от обоих пулемётчиков, после чего сломал им шеи и, пока Гек с безымянными убирали караульного у входа в блиндаж и вешали на дверь гранату, аккуратно собрал коробки с лентами и поставил их на бруствер. Потом положил рядом МГ и, хитро посмотрев на Гусева, подмигнул.


Следующий, хм, «караван» оказался последним: гитлеровцы посчитали устроенный у них в тылу беспорядок признаком скорого наступления Калининского фронта и торопились отойти, чтобы не оказаться в «котле». В их «цивилизованные» головы никак не укладывалось то обстоятельство, что у нас устраивать подобное могут и, так сказать, из любви к искусству. Или, говоря другими словами, чтобы врагу жизнь мёдом не казалась. И как это бывает при спешном отступлении, не всё успевали вывезти или даже просто уничтожить. Да и брошенной на обочинах техники тоже хватало...

Вот только в отчётах по молчаливому уговору результаты работы троек составили всего лишь шестнадцать транспортных колонн, уничтоженных минными засадами, и до роты личного состава. И даже то, что в число транспортных включили две батареи пятнадцатисантиметровых пушек, удиравшие в тыл, а не меньше половины заявленного количества уничтоженных гитлеровцев составляли унтер-офицеры, офицеры и различные специалисты вроде водителей, орудийных расчётов и им подобных, как-то осталось за рамками доклада.

По уму, весь личный состав групп заслужил ордена, благо на дворе был уже не сорок первый и жаться с наградами командование перестало. Но «особые обстоятельства», о которых если не знали, то догадывались многие...

С другой стороны, нормальных советских людей среди командиров и политработников всегда было много, просто обычно они тихо делали свою работу и не высовывались. И сейчас благодаря именно таким людям бойцы троек получили свой кусочек славы.

Приказом командующего 30-й армией командиры диверсионных групп были награждены орденами Красной Звезды, а простые бойцы — медалями «За боевые заслуги». Хотя, конечно, это было меньше, чем они заслуживали.


Восемнадцатого августа Командира, князя и Гусева срочно выдернули в Москву. Даже прислали на ближайший к расположению группы аэродром самолёт — переделанный в грузовой СБ. Гусев и не подозревал, что такие бывают, однако же... И, понятное дело, никаких удобств. Даже мешков с почтой не загрузили — не успели потому что. Когда этот бывший бомбардировщик только заходил на посадку, пассажиры его уже ждали у конца полосы. Так что «грузовик» сел, подобрал их, не глуша двигатели, и взлетел...

Летели, правда, недолго, так что ни Командир, ни Сергей не успели ничего отсидеть. И хотя к концу полёта отдельные части тела ощутимо побаливали, ни Колычев, ни Гусев не обращали на это внимание. Что одного, что другого намного больше занимала причина вызова — как ни крути, а они влезли в чьи-то планы. «В кое-чьи», - поправил Серёгин внутренний голос...

После приземления они пересели в подкатившую прямо к самолёту «эмку» и ещё через некоторое время входили в кабинет генерального комиссара государственной безопасности товарища Берии. Нарком выглядел хмурым и озабоченным, но насколько Гусев сумел понять, не из-за них. Случилось что-то ещё. И это что-то, похоже, не лезло ни в какие ворота.


Когда все расселись, Берия ещё некоторое время молчал то ли собираясь с духом, то ли подбирая слова. Потом обвёл взглядом присутствующих, почему-то задержавшись на Гусеве, и наконец начал:
- Товарищи командиры. Княже. Вы знаете, что гитлеровцы, пытаясь бороться с народным гневом, применяют на оккупированных территориях всякие подлые приёмы. В том числе — взятие заложников...

Сергей слушал, и всё у него внутри леденело от ненависти. А Нарком всё говорил и говорил. О том, что наш народ никогда не шёл на поводу у бандитов. О том, что мы обязательно погоним их с нашей земли и будем гнать до самого их бандитского логова. И они заплатят. За всё. Все, кто совершал преступления.

Потом Берия сказал, что даже среди этих нелюдей встречаются настоящие звери, и от напарника потянуло недовольством — Кощею не нравились такие сравнения.

А не заметивший этого Нарком рассказывал, что недавно на оккупированной территории Украины после одной из совершённых партизанами диверсий каратели схватили двести заложников и, как вчера сообщила наша разведка, расстреляли...

Недовольством тянуло всё сильнее, так что, похоже, дело было не в зверях. Точнее, не только в них — напарнику не нравилось что-то ещё. И Гусев, не медля ни секунды, принялся спешно ставить защиту разума. Ту, которую князь показал ему ещё полгода назад и которую по мнению Кощея следует держать постоянно. Даже среди своих. О чём один безответственный ученик всё время забывал...
Да, я зануда, я знаю...

Uksus M
Автор темы, Администратор
Uksus M
Автор темы, Администратор
Возраст: 55
Репутация: 10706 (+10764/−58)
Лояльность: 1009 (+1009/−0)
Сообщения: 7947
Зарегистрирован: 20.11.2010
С нами: 8 лет 10 месяцев
Имя: Сергей
Откуда: СПб
Отправить личное сообщение Сайт

#178 Uksus » 06.09.2019, 11:00

Защита ставиться не хотела, как бывает, когда кто-то уже действует на мозги, и пришлось вместо десяти секунд (личный рекорд, так сказать) затратить почти в два раза больше. Но когда всё же получилось, нахлынула волна облегчения. И смыла не только неприятный осадок от недовольства напарника, но почему-то и ненависть, и значительную часть ярости, и почти весь гнев... оставив ничем не замутнённый разум. И сразу же стало заметно, что глаза Берии лихорадочно поблёскивают, руки подрагивают, а голос... Голос больше похож на маловразумительные хрипы.

Но этим странности не ограничивались. Осторожно, очень осторожно оглядевшись, Гусев увидел, что у Командира, которого он видел в профиль, на виске поблёскивали мелкие капельки пота. Что удивило, поскольку в кабинете было довольно прохладно. А князь напоминал сидящего в засаде хищника, который уже выбрал жертву и сейчас прыгнет. И Сергею почему-то показалось, что выбрал он именно Наркома.

Наконец Берия закончил со вступлением и перешёл к делу, сообщив, что советское правительство и лично Он поручили органам государственной безопасности разобраться и покарать. В связи с этим...

Не договорив, Народный Комиссар вдруг обмяк и повис тряпичной куклой на ухватившей его за ворот руке Кощея, князя ночного. Явившегося, чтобы поучить заигравшегося смертного уму-разуму.

Хищник всё же прыгнул.


Подпирая спиной дверь кабинета Наркома, Гусев размышлял о том, что человек — это такой... такая?.. такое?.. э-э-э... такое... существо? Так?..

Неважно. Главное, что оно рано или поздно ко всему привыкает. Вот и этот адъютант уже привык к тому, что сопровождению спецсотрудника стены не преграда. И когда из воздуха возникли два командира, составляющие это самое сопровождение, лишь вопросительно на них посмотрел. Мол, не нужно ли чего. А после того, как сначала старший командир, а за ним младший отрицательно покачали головами, только кивнул в ответ и вернулся к своим бумагам. И не подозревает, что его, хм, хозяин влип. По самые... самое... В общем, глубоко и сильно. Жаль будет, если князь его... того...

«Хотя нет, не убьёт», - подумал Сергей и сам удивился своему спокойствию. Речь-то ведь не о каком-нибудь гансе или враге народа. Речь о Генеральном Комиссаре Государственной Безопасности! Том самом человеке, которого до сих пор называют Наркомом, хотя он уже давно ушёл на повышение — аж заместителем председателя Совнаркома стал! А это не хухры-мухры!*

*В одном месте Интернета написано, что ЛПБ был зампредсовнаркома и курировал НКВД и НКГБ СССР. В другом — что он был Наркомом НКВД. Я принял первый вариант. Просто потому что прочитал о нём раньше.

Н-да... А он, майор госбезопасности, стоит и совершенно спокойно рассуждает, убьёт напарник этого без всяких преувеличений великого человека или нет. Это он что, во врага народа превращается, что ли?..

Следующие четверть часа Гусев старательно вспоминал все более или менее значимые события последнего года и — главное! - те чувства, которые они у него вызывали. Очень старательно. И в конце концов всё же пришёл к выводу, что — нет, не стал. То есть как был честным ленинцем-сталинцем, так и остался. И советский народ как был для него на первом месте, так на нём и остался. На первом. Месте. Да. А тогда что?..

А тогда получается, что дело не в народе, а в его вождях, так, что ли? Точнее, в том, что Сергей смотрит на них теперь не как религиозный фанатик на икону, а как обычный человек на другого обычного человека?

Покатав эту мысль так и этак, Гусев припомнил, как был спокоен, когда получал лично от Него свою первую Золотую Звезду, и решил, что так и есть. И что говорить об этом кому-либо, кроме напарника (князю эти вопросы до... До одного места), однозначно не стоит. Конечно, то ли Маркс, то ли Энгельс (тут мнения политработников почему-то расходились) призывали всё подвергать сомнению*, однако и тот, и другой жили до того, как обострилась классовая борьба.

*Вообще-то это сказал Рене Декарт, но во времена СССР политработники утверждали (слышал лично!), что или Маркс (одни), или Энгельс (другие). Согласия среди них не было.

Если верить товарищу Сталину.

Если. Верить. Сталину.

И снова по спине одного бравого майора государственной безопасности замаршировали колонны ледяных мурашек — опасные это мысли. Очень опасные. И самое лучшее — немедленно, вот прямо сейчас загнать их куда подальше и забыть. А то мало ли...

А что до Наркома — ничего с ним не будет. От нагоняев, тем более заслуженных, ещё никто не умирал...

И стоило Гусеву прийти к этому решению, как он почувствовал, что можно возвращаться в кабинет.
Да, я зануда, я знаю...

Uksus M
Автор темы, Администратор
Uksus M
Автор темы, Администратор
Возраст: 55
Репутация: 10706 (+10764/−58)
Лояльность: 1009 (+1009/−0)
Сообщения: 7947
Зарегистрирован: 20.11.2010
С нами: 8 лет 10 месяцев
Имя: Сергей
Откуда: СПб
Отправить личное сообщение Сайт

#179 Uksus » 08.09.2019, 09:38

Как и в прошлый раз, когда князь устраивал «боярину» выволочку, внутри никаких разрушений заметно не было. Но зато похолодало. Очень ощутимо похолодало. Как будто кто-то высосал из приличных размеров комнаты если не всё, то почти всё тепло. Ну, или зима в гости заглянула. Ненадолго. Причём ощущался холод, только если перешагнуть порог, а вот снаружи, в приёмной, было даже жарко. Эта разница в температуре оказалась настолько неожиданной, что Сергей, перед тем как закрыть дверь, обернулся и попросил провожающего их глазами адъютанта сделать всем чаю. Погорячее. Потом посмотрел на бледное лицо Наркома и добавил, что товарищу Берии надо сахара побольше положить.

Майор кивнул, подтверждая, что понял, и Гусев, кивнув в ответ, закрыл дверь и пошёл к своему месту.

Пока Сергей усаживался и ещё с минуту после этого Нарком молчал, пристально разглядывая свои лежащие на столе сжатые в кулаки руки. Потом наконец вздохнул, с явным усилием поднял голову и... извинился?!

Точнее, принёс свои извинения.

Или, ещё точнее, попросил принять его извинения...

На памяти Сергея Лаврентий Павлович извинялся уже второй раз, но в первый — это было скорее чем-то вроде простого следования правилам поведения, а сейчас... Сейчас он назвал их троих чуть ли не поимённо («Княже, товарищи командиры») и глаза у него...

Пустые у него глаза были.

Удивлённый Гусев осторожно покосился на Кощея и увидел, что тот смотрит на него. Причём, если Сергей не ошибся, вопросительно. Гусев прикинул, что может интересовать напарника, решил, что принимать или не принимать эти извинения, и на всякий случай кивнул, постаравшись сделать это как можно незаметнее. Кощей в ответ на мгновение прикрыл глаза и перевёл взгляд на Командира, после чего повернулся к хозяину кабинета и сообщил, что извинения приняты и никто из них «на тебя, боярин из рода Бериева», обиды не держит.

Не то чтобы Наркому после этих слов сильно полегчало, но какая-то часть сковывавшего его напряжения явно исчезла. Во всяком случае, теперь, перед тем как перейти к делу, он собирался с духом не так долго.

Ну, или Гусеву это просто показалось...


Говорили опять о заложниках и о том, что спускать гитлеровцам такое никак нельзя. И в качестве ответного действия — а заодно и предупреждения на будущее — прозвучало предложение уничтожить главного виновника таких вот расстрелов.

В общем, всё то же самое, что и в первый заход, но с намного меньшим надрывом. И желания вот прямо сейчас всё бросить и бежать карать убийцу у Гусева тоже не возникло. И не из-за защиты — пока подпирали дверь, Серёга расслабился и не удержал её, а когда вошли, забыл поставить («Р-раз-гиль-дяй!»). Почему — Гусев решил подумать потом, а пока продолжал внимательно слушать Наркома, объяснявшего, кого именно следует придавить. Точнее, кого именно Советское Правительство считает ответственным и потому подлежащим казни.

Это оказался некий Альфред Функ, который занимал пост главного немецкого судьи на Украине. И, по мнению Сергея, вполне мог считаться если и не самым, то одним из самых главных виновников. Также майор государственной безопасности Гусев был согласен с тем, что приводить приговор в исполнение должен именно гражданин Советского Союза. Что же касается союзников, то — Сергей покосился на Кощея — их помощь может быть принята. Не потому что без неё не справятся. Справятся! Да ещё как! Небу жарко будет!..

Но только быстро не получится. А надо, как понял Гусев, именно быстро. Желательно — через две недели, когда, как выяснила наша агентурная разведка, этот Функ приедет в Харьков решать какие-то свои преступные вопросы.* И вот тогда-то его и... Причём это ответственное и важное дело поручается...

*Строго говоря, Функу в Харькове делать нечего. Совсем. Но у Конюшевского он туда заявился.
Для тех, кто не нашёл в тексте оригинала ссылок на это:
«...Крамаренко всегда ездил сзади и справа от водителя.... ...Самостийный бургомистр выскочил из дома на десять минут раньше, чем обычно, »

Тут все посмотрели на майора Гусева, и тот, выпятив грудь, громко и чётко заверил Партию и Правительство (а заодно и присутствующих), что порученное дело будет выполнено!..

Конечно, то обстоятельство, что упомянутый майор произносил эти горячие, без всякого преувеличения, слова сидя, несколько смазывало впечатление. Да. Но если бы этот майор попытался вскочить, отлетевший назад тяжёлый стул своим грохотом смазал бы впечатление ещё больше. Присутствующие это понимали и потому смотрели на майора с должной степенью благосклонности...


Адъютант принёс чай, и на некоторое время в кабинете повисла некая... умиротворённость, что ли? А если бы тот, кто чай готовил, догадался положить побольше сахара и в стакан Гусева, то к умиротворённости добавилась бы ещё и некоторая удовлетворённость. Но это — про удовлетворённость — было личным Серёгиным мнением и никого, кроме самого Серёги не интересовало.

Когда адъютант вышел, Колычев, задумчиво помешивающий ложечкой в стакане, высказался в том смысле, что ликвидацию ганса надо бы оформить как следует. В смысле, как положено. То есть не приказом — хотя, конечно, и им тоже — а приговором. Суда. И не просто вынести приговор, а оставить на месте его приведения в исполнение копию со всеми положенными подписями на русском языке и отдельно — на немецком. Но вторую можно уже и без подписей, просто с указанием, кто подписывал.

Услышав это, Берия застыл со стаканом у рта. На его лице отразилась напряжённая работа мысли. Особые тройки как ввели в тридцать седьмом, так в тридцать восьмом и отменили, а военно-полевые суды, существовавшие до Революции, во времена оголтелого царизма, так с этим царизмом в прошлое и канули. И как теперь быть?..

Нет, понятно, что предложение старшего майора Колычева правильно и с политической, и с государственной точки зрения, но сроки, сроки!..

И, наверное, поэтому Нарком не стал давать каких-то определённых обещаний, сказав только, что попробует что-нибудь сделать.

Затем обсудили ещё несколько рабочих вопросов и наконец расстались. Командир с князем и Гусевым отправились к нынешнему месту дислокации группы, прихватив папку с материалами по делу, а товарищ Берия остался выяснять, уточнять и согласовывать...
Да, я зануда, я знаю...

Uksus M
Автор темы, Администратор
Uksus M
Автор темы, Администратор
Возраст: 55
Репутация: 10706 (+10764/−58)
Лояльность: 1009 (+1009/−0)
Сообщения: 7947
Зарегистрирован: 20.11.2010
С нами: 8 лет 10 месяцев
Имя: Сергей
Откуда: СПб
Отправить личное сообщение Сайт

#180 Uksus » 11.09.2019, 09:26

Обратно уже не спешили, но всё равно до базы добрались ещё затемно. Постояли, поглядели по сторонам и, поскольку ни Командиру, ни Сергею спать не хотелось, не говоря о князе, дружно решили посидеть на скамейке. Да и поговорить было о чём. Точнее, поспрашивать. Кое-кого. А поскольку товарищу старшему майору Колычеву проявлять любопытство было невместно — ну, или не очень вместно — то эту без сомнения важную и почётную обязанность взял на себя обычный майор. Гусев. Собравшись с духом и ожидая, что ему сейчас предложат подумать самому.

Однако напарнику то ли было лень издеваться над учеником, то ли он принял во внимание, что сидящему рядом Ивану Петровичу тоже интересно, что за хрень творилась с Наркомом, но он ответил. Объяснив, что Сила — она такая: или ты ей повелевать будешь, или она тебя подомнёт. Что с «боярином из рода Бериева» и случилось. Потому как не слушает умных... этих... ну, к которым Кощей относится.

Потом князь подождал, пока Колычев с Гусевым переварят услышанное, и добавил, что если какой люд будет с ним, Кощеем, долго общаться — или не очень долго, но тесно — у него проснутся способности к работе с Силой (если раньше не проснулись), и вот тут потребно будет глядеть в оба. Потому как ежели поначалу Сила будет просто накапливаться, то потом она может и через край перехлестнуть. А там — как повезёт. Если очень — просто концы отдашь, если нет — разума лишишься. Выжжет его Сила.

Примерно с минуту Гусев прикидывал, что к чему, и вроде бы всё понял, но на всякий случай решил уточнить:
- А если совсем чуть-чуть? Ну, перехлестнёт?

Напарник пожал плечами:
- А какая разница?

Командир, всё это время сидевший и слушавший, вдруг заёрзал, и Кощей, не дожидаясь вопроса, успокоил:
- В порядке ваш Великий князь.


Подготовка к заданию началась утром, через пятнадцать минут после завтрака. Ровно. Когда Кощей отвёл Гусева на середину полянки, усадил на постеленную там плащ-палатку и сказал, какое упражнение делать.

Точнее, упражнений было всего три: посмотреть на себя изнутри и увидеть Силу, оглядеться с помощью этой Силы вокруг на... На сколько сможешь. И третье — продолжая глядеть в себя и вокруг, перегонять Силу по разным частям тела. И так — до обеда, после обеда — до ужина, ну, и чтобы жизнь не казалась слишком сладкой, после ужина и почти до самого отбоя.

Вот именно: как в «старые добрые времена» тёмное время суток у Серёги наступало по команде напарника «Спать!». При этом, в очередной раз переставляя ставшие вдруг резко непослушными ноги в сторону койки, майор краем глаза уловил заинтересованно-задумчивый взгляд Командира...

Сам же Кощей, если верить Силе («Ох, хорошо, князь этих слов не слышит!»), постоянно мелькал где-то поблизости. Время от времени подходя и явно проверяя, чем там занят его ученик.


На четвёртый день подготовки сразу после обеда напарник, ухватив Гусева за плечо, повёл (потащил!) его на запущенный огород позади дома, к стоявшей там баньке. Отсчитав от строения десять своих шагов, он подозвал Сергея, молча вручил вытащенный откуда-то наган и так же молча ткнул пальцем в бревенчатую стену. Давай, мол, покажи, что умеешь.

Оглядев оружие и не обнаружив ничего необычного, кроме покрывающих ствол, рамку и барабан мелких царапин, складывающихся в странный узор, Гусев прицелился в хорошо заметный сучок размером с трёхкопеечную монету и осторожно нажал на спуск.

Раздался еле слышный хлопок, механизм приглушенно, как из-под одеяла, лязгнул, и револьвер заметно сильнее, чем обычный, ткнулся в ладонь. Кощей, стоявший рядом и внимательно за ним наблюдавший, придержал руку, которую Сергей хотел было опустить, внимательно её осмотрел, ощупал запястье, большой палец и о чём-то на несколько секунд задумался. Потом вернул револьвер, который успел отобрать, и отойдя к баньке, ткнул своим тощим пальцем в две точки на стене. Одну на полметра ниже другой. Объяснив, что сначала надо всадить две пули в нижнюю, причём быстро, а потом одну в верхнюю, но уже с небольшой задержкой.

По прикидкам Гусева, это получалось два выстрела в грудь сидящего за столом человека, потом посмотреть, попал или нет, и для уверенности добавить в голову. Мысленно хмыкнув и дождавшись разрешающего кивка, бравый майор быстро отстрелял назначенное упражнение, после чего выпятил грудь (мысленно! А то не дай... этот... в общем...) и гордо посмотрел на напарника. Тот тоже хмыкнул (но в отличие от некоторых — вслух), снова чуть ли не обнюхал руку и, коротко бросив: «Иди. Упражняйся», - неторопливо и с достоинством зашагал в направлении штаба группы. Наган, что примечательно, опять уволок с собой...


На пятый день с самого утра пошёл мелкий, но частый дождик, и Гусев предпринял героическую попытку если уж не заняться чем другим, то хотя бы перебраться под крышу. Однако попытка не удалась, и пришлось Серёге, сопровождаемому добрым напутствием: «А Сила тебе на что?» - возвращаться к ставшей уже почти родной подстилке. Там он до самого обеда пытался что-то поделать с падающими сверху холодными каплями, но в конце концов дождь прекратился сам. Перед самым обедом. То ли уже выполнив свой план на сегодня, то ли устав ухохатываться с этого странного двуногого.

После обеда всё прошло по стремительно становящемуся привычным распорядку, а к ужину в группу прибыл курьер, притащивший пухлый пакет с дополнительными материалами по цели и месту работы и, отдельно Кощею, большой свёрток на основе фанерного командирского чемодана. Само собой, по сложившейся уже традиции вскрывали пакет втроём: Командир, поскольку ответственный получатель (расписывался), Гусев — на случай, вдруг помочь чем понадобится, и князь, как представитель привлечённого к операции союзника.

В пакете находились пара свежих фотографий Функа, полтора десятка видов различных зданий, могущих представлять интерес, и уточнённая по данным подпольщиков карта города. Вот по этой карте, сверяясь с приложенным описанием, они и ползали почти до полуночи. Потом Гусеву дали команду спать, и он, чуть ли не погибая от любопытства, пополз к своему месту.
Да, я зануда, я знаю...


Вернуться в «"Песочница"»

Кто сейчас на форуме (по активности за 5 минут)

Сейчас этот раздел просматривают: 3 гостя