Черная тень Рандери

Описание: ...для тех, кто только начинает...

kvv32 M
Автор темы, Новичок
kvv32 M
Автор темы, Новичок
Репутация: 13 (+13/−0)
Лояльность: 3 (+3/−0)
Сообщения: 17
Зарегистрирован: 02.02.2020
С нами: 5 месяцев
Имя: Круковский Валерий
Откуда: г. Брянск
Отправить личное сообщение

#21 kvv32 » 12.06.2020, 20:13

Глава 7
Первое, что Байтам услышал, придя в себя, были глухие равномерные удары. Он попытался вспомнить, когда он уже слышал нечто подобное, но затуманенному сознанию никак не удавалось привести в порядок постоянно путавшиеся мысли. Неожиданно для самого себя егерь вспомнил, что помимо ушей у него есть и глаза. Ему удалось приподнять правое веко, но увиденное мало что добавило к пониманию ситуации: Байтама окружал полумрак, с которым безуспешно боролся слабый источник света, находившийся где-то сбоку. Он попытался повернуть голову, но это движение лишило егеря последних сил, и он снова погрузился в беспамятство.
Через какое-то время Байтам вновь очнулся, чувствуя, что рядом с ним кто-то находится. На этот раз ему удалось открыть оба глаза, и увиденное стоило затраченных усилий: рядом с ним стоял один из учеников магистра Бамдиго, внимательно всматривавшийся в его лицо. Увидев, что егерь открыл глаза, маг что-то громко сказал, и через мгновение рядом с ним появился улыбающийся капитан Дусмили. Вглядываясь в своего командира, байтам постепенно понял, что с ним что-то не так. Вспоминать было нелегко, но довольно быстро ему удалось сообразить, что левая рука капитана заканчивалась где-то посередине между локтем и отсутствующей ладонью. Поражённый этим, егерь попытался что-то сказать, но из его горла вырвалось лишь несколько хриплых и бессвязных звуков. Догадавшись, что стоявшие рядом люди вряд ли поймут его, Байтам начал старательно выговаривать каждое слово, но целитель положил ему на лоб руку, и сознание вновь покинуло измученное тело.
Начав вновь приходить в себя, Байтам опять услышал глухие удары, и на этот раз он сразу же понял, что это накатывающиеся на борт морские волны. Первая догадка словно открыла какой-то шлюз в мозгу егеря, и мысли вновь стали заполнять его голову. Всё мгновенно встало на свои места: плавание к берегам Саинсо жестокая схватка вокруг замка и трюм возвращающейся в Тивар шхуны. Однако вместе с ясностью мыслей вернулась и боль. Болела голова, спина и обе ноги, при этом Байтаму казалось, что левая лежит не на досках, а в пламени костра. Когда он попытался как-то передвинуть её, волна острой боли стремительно пронеслась по всему телу, исторгнув из груди мучительный стон. Появившийся откуда-то сзади целитель быстрыми движениями рук снял боль и дал выпить какого-то сладковатого эликсира. Положив руку на голову егеря, он уже готов был погрузить его в сон, но Байтам упросил мага позвать капитана.
Спустившийся в трюм Дусмили хорошо понимал, что от него хочет израненный тружери. Усевшись на сундук, командир в двух словах рассказал егерю об итогах атаки на замок барона Бевида фос Нукатола. В ожесточённом бою защиту всё-таки удалось сломить, хотя это стоило немалых потерь. Бидашита нашли в одной из башен, при этом насмерть перепуганный парнишка бросался на своих освободителей с кинжалом, и его пришлось усыпить. Атака непонятно откуда взявшихся солдат и неизвестных бойцов создала новые большие проблемы , поэтому на стол пришлось выложить все козыри, что также обошлось весьма недёшево. Когда это нападение было отбито, майор фос Анбанва приказал найти и переправить на шхуну всех тружери – живых, раненых и убитых. К этому времени новый отряд солдат герцога уже подходил к замку, поэтому собирать тела всех погибших было уже некогда и некому. Погибла почти половина команда Глосовара, несколько боевых магов и диентисов, были убиты Циуной, Дутобо, Майтакас и Онбонти, ранены Енхоболн и Айгиан, лишился руки Дусмили, а самого Байтама едва успели затащить на борт отплывающего корабля, и только там поняли, что он ещё жив.
Через три дня шхуна пришла в Ансис, и всех тружери, включая погибших, под покровом ночи перевезли в старый замок на окраине города. Несколько дней их осматривали маги Викрамара во главе с магистром Шосфаем, которые забрали с собой тела Майтакаса и Онбонти. Через пару пятидневок в свои комнаты в здании тайной стражи вернулись Енхоболн, Айгиан и Дусмили, которого рит Корвенци назначил офицером по особым поручениям. Дольше всех в старом замке задержался Байтам: прошёл почти месяц, прежде чем целители разрешили ему садиться, и ещё столько же, прежде чем бывший тружери наконец-то смог встать. К этому времени он уже знал, что его собранная по частым левая нога стала на пару пальцев короче, но, как сказал ему мастер-сержант Фуслат, это было всё равно лучше, чем деревянная нога. Он же нашёл сапожника, который сделал пару сапог, левый из которых имел намного более толстую подошву. Байтам быстро приспособился к новой обуви, и когда через неделю в замок приехал Дусмили, егерь уже мог обходиться без палки.
Капитан предложил ему продолжить службу в тайной страже, но егерь, имевший достаточное количество времени для размышлений о своём будущем, предпочёл уйти в отставку. У него был готов ответ и на вопрос Дусмили о том, чем он собирается заниматься.
- Господин капитан, когда-то я был уверен, что после галеры и потери семьи для меня моря больше нет. Но потом мы возвращались в Ансис, я слушал шум волн и начал сомневаться в своём решении. А уже здесь, в замке, я понял, что хочу снова стать рыбаком. Только вот на западное побережье я не вернусь. Хвала Альфиру, у нас есть восточный берег, там тоже можно ловить рыбу. У меня есть накопления, куплю баркас найму пару человек и буду просто жить.
- Байтам, решение по каждому тружери принимает сам рит Корвенци. Я доложу ему, но ты уверен, что не передумаешь?
- Нет, господин капитан, у меня было время подумать. Я вернусь на берег.
Как оказалось, участниками захвата замка интересовался не только начальник тайной стражи, но и сам герцог, очень довольный освобождением Бидашита. Узнав о решении Байтама, фос Контанден распорядился найти для него на побережье хороший дом. Покопавшись в своих архивах, чиновники нашли в списках конфискованного имущества небольшой каменный дом, построенный ушлым купцом на доходы от торговли наркотиками. Дом на берегу моря предназначался для любовных утех, но вкусить все радости жизни его хозяин не успел – вмешались тайная стража и верёвка палача. Местный граф был не прочь наложить на этот дом свою лапу, поэтому появившихся в его владениях гостей из столицы он встретил без особой радости. Однако расшитый золотом мундир и усыпанный рубинами эфес парадного меча Дусмили, а также именная грамота герцога убедили графа, что этот прихрамывающий отставной сержант с суровым лицом ему явно не по зубам.
Обустроившись в своём новом жилище, Байтам начал знакомиться со своими соседями – жителями рыбацкого посёлка, находящегося в трёх сотнях шагов. Проведя несколько вечеров в местном трактире, он не только познакомился почти со всеми местными рыбаками, но и обзавёлся хорошим баркасом, проданным ему вдовой погибшего год назад моряка. Наняв двух молодых парней, он вышел в море. Дул свежий ветер, немного штормило, заброшенные сети почти не приносили улова, но Байтам вновь почувствовал себя счастливым.
Через несколько месяцев бывший тружери встретил в трактире нескольких солдат, время от времени объезжавших побережье. От них он узнал, что недавно во время очередной поездки в предгорья Касатлено какой-то лучник застрелил старшего сына герцога Дивиска. Прослужив больше года в охране наследника престола, он был поражён услышанным, но вспомнив рассказы о стрелках наронги и то, чему маги Викрамара научили Онбонти, Байтам только покачал головой – похоже, что ни титул, ни лучшие защитные амулеты не могли уберечь от мастерства профессиональных убийц и их не менее изощрённой магии.
Глава 8
Во время празднования Дня осенних даров Отелетера Байтам познакомился с младшей дочерью старосты – черноволосой Метиной, пригляшувшейся ему весёлым нравом и врождённой грацией, которая сквозила в каждом её движении. Сначала девушке просто льстило внимание бывалого воина, но познакомившись с ним поближе, Матина поняла, что душа Байтама, оттаявшая на берегу Батакского моря, способна на нежность и большую любовь. По меркам рыбацкого посёлка статный отставной сержант, которому сам герцог пожаловал каменный дом, был на редкость завидным женихом, поэтому староста не стал раздумывать, когда тружери пришёл просить руки его дочери.
С этого момента Байтам постарался выбросить из головы всё, что не относилось к его жене, детям, рыбной ловле и жизни посёлка. Он знал о смерти Сатпая и старого герцога, нападении на Ферир и коронации Локлира, но всё это воспринималось им как нечто далёкое, не имеющее отношения к его размеренной и счастливой жизни. Единственный раз война приблизилась к пору его дома, когда прорвавшиеся отряды коренжарцев занялись грабежами и погромами на восточном побережье полуострова. Они не дошли до посёлка Байтама каких-нибудь пять-шесть центуд, остановленные солдатами хана Дофатамбы, высадившимися на юге Литука по просьбе герцога.
О прошлом Байтама, наполненном страданиями и сражениями, теперь напоминало только висевшее на стене снаряжение тружери (ещё один подарок Свербора фос Кондантена), да металлический футляр с чёрным флаконом, спрятанный в тайнике возле изголовья кровати. Спустя годы всё это казалось не более чем отзвуками безвозвратно ушедшего времени, но в ту ночь он с горечью понял, что так ему только казалось.
В последнее время ночное небо всегда действовало на Байтама умиротворяющее, но стоило ему опустить глаза и всмотреться в морскую даль, сразу же стало понятно, в чём причина беспокойства, лишившего его сна. В голубом свете Кисейту хорошо были видны несколько больших плотов, направлявшихся к пологому берегу. Байтам знал, что на таких плотах непшитские рыбаки плавали в спокойных водах залива Фамода, однако южнее они встречались очень редко, и целью их ночного появления здесь была явно не рыба. Среди тёмной массы стоявших на плотах людей поблёскивали клинки и наконечники копий, и каждый взмах десятков тяжёлых вёсел приближал эти орудия смерти ещё на десяток-другой шагов.
Приложив руки к вискам, Байтам крепко зажмурился, словно надеясь, что когда он откроет глаза, наваждение исчезнет, и эти проклятые плоты уйдут из его жизни. К сожалению, ему было хорошо известно, что враги просто так не исчезают, и когда через несколько мгновений его взгляд вновь устремился в сторону моря, на веранде стоял уже другой человек. Исчез добродушный рыбак, уступив место опытному воину и хорошо обученному убийце, не сомневающемуся в том, что и как следует делать. Вернувшись в дом, Байтам разбудил жену и в двух словах объяснил, что ей следует немедленно одеться и вместе с детьми бежать в сторону сосновой рощи, до которой было около двух кованов. Испуганная Метина начала было что-то спрашивать, но заглянув в его застывшие глаза, мгновенно поняла всю неуместность и бессмысленность любых вопросов. Она кое-что знала о прошлой жизни Байтама, и женское чутьё подсказало ей, что это окаменевшее лицо принадлежит не её любимому мужу, а прошедшему огонь и кровь сержанту особой команды, с которым в базарные дни первыми раскланивались высокомерные слуги графа.
Когда детей разбудили, старшие мальчики начали капризничать, но несколько взглядов отца заставили их умолкнуть. Всё прощание свелось к нескольким быстрым поцелуям, однако руки Байтама дрогнули, когда он передавал Метине свою трёхлетнюю дочь. Открыв заднюю дверь, сержант вывел жену и детей на ведущую к роще тропинку и несколько мгновений молча смотрел им вслед. Глубоко вздохнув, Байтам вернулся в дом и запер за собой дверь.
Оставшись один, тружери начал готовиться к своему последнему бою. Надев кирасу и пошитые восемь лет назад сапоги, он разложил на столе оружие, отодвинул от стены кровать и открыл тайник. Долгие года бездействия ничуть не ослабили силу защитного амулета, ведь два его белых скалмата, напоенные всепроникающей энергией Ванат, по-прежнему светились в полумраке комнаты. Осторожно открыв футляр, Байтам достал из него чёрный флакон с нартодисом, а сам футляр расчётливо положил на видное место, надеясь, что его магическая защита убьёт ещё кого-нибудь из врагов.
Вновь выйдя на веранду, тружери увидел, что три плота плывут прямо к его дому, а остальные направляются к посёлку. Боевой опыт подсказал ему, что нападающие считают одинокий каменный дом жилищем какого-то местного купца или чиновника, который может представлять интерес как заложник для получения выкупа. Задачей остальных будет обычный грабёж, захват рабов и уничтожение всех сопротивляющихся. Байтам не сомневался, что к нему приближается не какая-то отдельная банда, а часть начавшей вторжение в Тивар вражеской армии. Для тружери всё было предельно ясно: каждый убитый на пороге его дома враг не только повышает шансы на спасение его семьи, но и уже не сможет участвовать в будущих сражениях. Поэтому чем больше их умрёт, тем будет лучше.
С ближайшего плота в воду начали спрыгивать солдаты, и Байтам заметил, что многие из были заметно выше обычных людей. Объяснение этому могло быть только одно – на плотах вместе с непшитцами находились анеры. Это были удивительно, ведь они в первую очередь были охотниками, и самое большее, на что анеры решались в море, это ходить с сетями вдоль берега по пояс в воде. Должно было произойти что-то особенное, чтобы эти суровые обитатели лесов в горах Ретигула стали на плоты и поплыли куда-то воевать. С точки зрения начинающейся войны это было плохой новостью, ведь могучие и неутомимые анеры были серьёзным противником. Покачав головой, Байтам вспомнил рассказ одноглазого Фуслата, которому во время операций тайной стражи доводилось встречаться с негостеприимными лесными великанами. Мастер-сержант тогда сказал, что они, конечно, опасные парни, но клинок в умелой руке всегда может остановить любого из них.
Выбросив из головы всё лишнее, Байтам взял в руку флакон из чёрного стекла и одним глотком осушил его. Ожидая, пока по его телу прокатится горячая волна, тружери надел стальной шлем, сунул за пояс свои топоры и сжал в левой руке три метательных ножа. Четвёртое тяжёлое лезвие он держал в правой руке, решив начать схватку именно с этого оружия. Когда мельтешение цветных пятен в глазах исчезло, а мышцы ощутили прилив кипящей энергии, Байтам пинком открыл дверь и шагнул на веранду. Первый анер с алебардой в руках был уже в десятке шагов от дома, когда метательный нож с хрустом вонзился в его широкую грудь. Поверженный противник ещё падал на прибрежный песок, когда в руке Байтама оказался новый клинок, и летнюю ночь разорвал крик «Гояр!» - свирепый рык вышедшего на последний бой егеря.

kvv32 M
Автор темы, Новичок
kvv32 M
Автор темы, Новичок
Репутация: 13 (+13/−0)
Лояльность: 3 (+3/−0)
Сообщения: 17
Зарегистрирован: 02.02.2020
С нами: 5 месяцев
Имя: Круковский Валерий
Откуда: г. Брянск
Отправить личное сообщение

#22 kvv32 » 21.06.2020, 20:55

Часть 3
Кровь и магия

Глава 1
Горная гряда Касатлено было естественной границей между Тиваром и Тангесоком, но считать её очень уж серьёзным препятствием было бы большим преувеличением. Местные жители знали немало троп, по которым могли пройти не только люди, но и гружёные мулы. Почти в двух десятках мест через горы можно было провести небольшой конный отряд, если, конечно, ни всадники, ни их лошади не боялись отвесных скал и обрывов. Именно эти пути использовали коренжарские банды, регулярно проникавшие на территорию Тивара для грабежа и демонстрации собственной удали, которую они понимали как состязание в жестокости (власти Тангесока предпочитали не замечать, что коренжарцы частенько не различали, с какой стороны Касатлено они находятся). Пограничная стража годами сражалась с этими головорезами, но перекрыть все лазейки была просто не в состоянии.
Однако среди ведущих в Тангесок путей имелось четыре дороги, по которым при желании можно было проехать даже в карете. Несколько десятилетий назад в верхней точке трёх из них были построены прочные каменные башни с гарнизоном в пятнадцать-двадцать человек. Илугинскому перевалу, через который мог спокойно промаршировать целый полк солдат, уделялось особое внимание, поэтому власти Тивара воздвигли там пусть и небольшую, но настоящую крепость, за стенами которой постоянно находилось до полусотни стражников.
Именно эта крепость и была целью Актамата, отряд которого должен был открыть дорогу армии Тангесока, уже подходившей в горной гряде. В соответствии с планом вторжения в район Илугинского перевала уже просочилась пара сотен коренжарцев, заблокировавших крепость со стороны Тивара. Свою задачу они выполнили, но Актамат не сомневался, что эти горячие и самоуверенные воины не смогут удержаться от штурма крепостных стен. Когда дорога обогнула уступ скалы, танкис убедился в правильности своего предположения - на земле уже лежало десятка три трупов в ярких одеждах.
Озлобленные неудачей, коренжарцы насторожённо встретили Актамата и его людей. Их командир Брашитар, очень гордившийся родством с королём Ранджи, поубавил свою спесь только после того как внимательно осмотрел золотую бляху с чёрным крылатым драконом, требующую беспрекословного подчинения её обладателю. Приказав отвести коренжарцев подальше от стен крепости, Актамат выбрал ровную площадку размером примерно пять на пять шагов и вместе с помощниками и слугами начал подготовку к активации исачи - летающих насекомоподобных харварлов.
В отличие от более крупных монстров, личинки которых заранее помещались в тела людей или животных, а сами харварлы были готовы нападать почти сразу после активации, исачи сначала надо было выкормить и вырастить. Расчистив площадку от камней, слуги посыпали её песком и привели двух старых лошадей. Подозвав к себе командира уритофорских наёмников, охранявших отряд на протяжении всего пути от лесного лагеря в Турдуше, Актамат предложил его бойцам размяться с алебардами в руках. Ухмыльнувшись, светловолосый великан, правое ухо которого было когда-то срублено вместе с частью волос, дал команду своим людям, и обе лошади в мгновение ока рухнули на залитый кровью песок. Нанеся ещё несколько ударов, наёмники разрубили животных на части и с довольным видом отошли в сторону, предоставив слугам Актамата завершить приготовление питательной массы для будущих исачи.
Пока слуги усердно махали топорами, помощники танкиса принесли два больших зелёных сундука. Следом за ними шёл ученик Актамата, бережно державший окованный железом сундучок, крышка которого была заперта на четыре навесных замка. Сняв с шеи служившую ключом матовую металлическую полоску, поверхность которой была покрыта угловатыми рунами, танкис освободил крышку сундучка. Запустив в него руку, он достал горсть красных зёрен, подошёл к песчаной площадке, заваленной кусками мяса и разрубленными костями, и бросил в эту кровавую кашу личинки исачи. Обойдя вокруг площадки, Актамат рассыпал ещё несколько горстей красных зёрен, закрыл сундучок и приказал командиру наёмников охранять кормовое поле от любопытных коренжарцев. Он знал, как будет идти развитие личинок, поэтому отослал слуг готовить обед. Спешить было некуда, ведь личинки только-только почувствовали вкус свежей крови, Афрай ещё успеет перейти на западную часть неба, прежде чем процесс активации крохотных харварлов станет хорошо заметен.
Защитники крепости были явно озадачен, когда обычно шумные и нетерпеливые коренжарцы прекратили свои атаки и отошли подальше от стен. Было хорошо видно, что многие из них постарались перейти на тангесокскую сторону перевала, скрытую выступающей скалой. Не зная, что происходит за изгибом горной дороги, егеря тем не менее решили как-то отреагировать. Услышав крики коренжарцев, Актамат с кружкой свежезаваренного фандрака в руке выбежал из-за скалы, успев увидеть, как со стороны крепости в небо взлетает файербол. Описав широкую дугу, ярко-красный шар ударил в каменный гребень, осыпав стоявших внизу бойцов мелкими осколками. Танкис не сомневался, что находящийся в крепости маг повторит атаку, поэтому лихорадочно соображал, не затронет ли перелетевший скалу файербол площадку с личинками исачи. Собственный опыт подсказывал ему, что изменить направление запущенного шара практически невозможно (если, конечно, в крепости случайно не окажется маг невероятной силы и могущества), поэтому взлетевший выше скалы файербол неизбежно врежется в дорогу минимум в сотне шагов от кормового поля. Придя к этому выводу, танкис успокоился, и пока новый файербол поднимался в небо, он продолжал пить свой фандрак, ловя удивлённые взгляды встревоженных коренжарцев, слуг и наёмников.
Лопнувший с громким треском огненный шар не принёс значимого ущерба, если не считать нескольких убитых и раненых коренжарцев. Это мало беспокоило Актамата, который хорошо знал, что в соответствии с планом большинство этих бойцов погибнут уже в ближайшие дни. Выполнив задачу по блокированию перевала и защищающей его крепости, они должны были стать свидетелями использования секретной магии Танкилоо. Между тем его учитель и магистр ордена Мантер не раз повторял, что сила танкисов не только в магии, но и в окружающей их тайне. И чем меньше люди будут знать о реальном могуществе Танкилоо, тем быстрее орден сможет достичь всех свои целей. Именно поэтому через два дня люди Брашитара будут брошены на штурм укреплений, возведённых тиварцами вокруг лагеря рудокопов и плавильных мастерских. Шпионы сообщили, что охраны там не так много, зато магических ловушек предостаточно. Воодушевлённые первой победой, коренжарцы пойдут в атаку напролом, и мало кто из них останется в живых. Стражники добьют уцелевших, а после полудня туда подойдёт пехотный полк под жёлто-бело-зелёным знаменем Тангесока, солдаты которого при помощи боевых магов сотрут тиварцев с лица земли.
После столь же бесполезного третьего файербола маг в крепости угомонился, и Актамат решил проведать личинок. Наклонившись, танкис с удовольствием отметил, что по залитому кровью песку ползает больше сотни червей, многие из которых были уже длиной с мизинец. Они с жадностью вгрызались в куски мяса, их морщинистые тёмно-розовые тела причудливо изгибались, время от времени сотрясаясь от судорожных конвульсий. Удовлетворённо хмыкнув, Актамат поднял голову и только сейчас заметил стоявшего рядом с ним командира наёмников, брезгливая гримаса которого явно выражала его отношение к копошащимся в крови тварям.
- Что, Кабгайту, противно смотреть? Так я могу подумать, что тебе не приходилось видеть рубленного мяса.
- Маг, ты хочешь меня оскорбить? Я видел сотни трупов людей и анеров, разрубленным и разорванных цепями.
- Кагбайту, ничего подобного у меня и в мыслях не было. Я просто хотел пошутить. Все знают, что ты великий воин, убивший многих врагов. А эти черви - просто магическое оружие.
- Я знаю кто ты, маг. И знаю, что такое магия. Но меч и топор честнее. Вы платите золотом, я вам служу. Но эти твари мне всё равно не нравятся.
- Ну, вот мы и договорились. Золото ведь этого стоит?
- Стоит. Но честь воина дороже. Так что выбирай слова, маг.
Актамат проводил взглядом отошедшего в сторону наёмника, с трудом сдерживая своё раздражение. Будь его воля, этот высокомерный северянин уже валялся бы в луже собственной крови. Однако Мантер высоко ценил уритофорских бойцов, закалённых в многочисленных сватках с чужими кланами и анерами с восточных склонов Рамшайских гор. Приказ не допускал никаких толкований, и танкис знал, что его самолюбие не имеет здесь никакого значения.
К вечеру будущие исачи съели почти всё мясо, значительно увеличившись в размерах. Движения их стали вялыми, и танкис понял, что первый этап активации близится к завершению. Пора было идти дальше, и Актамат отдал необходимые распоряжения. Рыжий слуга принёс большой деревянный лоток, установил его на краю кормового поля, морщась от едкого запаха испражнений личинок. Когда в лоток насыпали куски мелко нарубленного мяса, толстые черви зашевелились и начали ползти к нему. После того, как первые два десятка добрались до цели, помощники мага подняли лоток и высыпали его содержимое в зелёный сундук. Возвращаясь к кормовому полю, один из помощников покачнулся и едва устоял на ногах. Танкис приказал взяться за лоток двум другим помощникам, ещё раз удивившись смертоносности исачи, даже зловоние которых было способно довести людей до судорог.
Дождавшись, когда содержимое шестого лотка вывалят во второй сундук, ученик танкиса закрыл крышки и закрепил их с помощью металлических прутьев, продетых через многочисленные медные кольца.
- Так, Лихалус, с этими вонючими тварями на сегодня закончили. Пора готовить снадобье для себя и этих дикарей.
- Слушаюсь, инисен. Будем делать здесь или возле обоза?
- Хватит нюхать тухлятину. Идём к повозкам.
Открыв с помощью металлической полоски с рунами невзрачную серую шкатулку, Актамат передал ученику два больших флакона из тёмно-жёлтого стекла.
- Лихалус, это для коренжарцев. Делите на десять бутылей и несите к скале. Для нас я буду сам готовить.
Разлив маслянистую жидкость из красного флакона по двум серебряным флягам с водой, танкис опустил в одну из них кончик кинжала и слизнул повисшую на клинке каплю. На вкус снадобье было немного кисловатым и пахло какими-то цветами. Эти ощущения были знакомы Актамату, ведь во время подготовки к войне он дважды пробовал это снадобье, способное спасти от слепой ярости исачи. Одобрительно кивнув, он плеснул снадобья в маленький кубок, подозвал пожилого слугу и велел ему выпить. Привыкнув безоговорочно подчиняться членам ордена, тот опрокинул содержимое кубка в рот, поморщился и с поклоном вернул его танкису.
Дневное светило уже готовилось спрятаться за громоздящимися на западе горами, когда Актамат с четырьмя наёмниками и слугой, несущим серебряную флягу, вернулся к перевалу. Проследив, чтобы его ученик, все помощники и слуги выпили свою порцию снадобья, он отдал одну из фляг Кабгайту, объяснив ему, что без этого зелья его люди не переживут завтрашнее утро. Оставалось ещё одно дело, для которого танкису надо было встретиться с Брашитаром. Прикрывшись завесой невидимости, он пересёк перевал и спустился к стоянке коренжарского отряда. Появление мага явно не обрадовало родственника короля, а когда Актамат сообщил о цели своего визита, он заскрипел зубами от едва сдерживаемой злости.
- Маг, тебе надо понять, что я подчиняюсь не тебе, а твоей золотой бляхе, непонятно как оказавшейся у такого недоумка. Я ещё выясню это, когда встречусь с королём, и будь уверен, кому-то очень сильно не поздоровится. И запомни, что ты не можешь указывать мне, что моим людям есть и пить. Знак чёрного орла даёт тебе военную власть, но не более того. А теперь ступай, пока мой меч ещё в ножнах.
- Чтобы встретиться со своим королём, тебе ещё надо остаться в живых. Утром я выпущу своих крылатых демонов, и каждый, кто сегодня не выпьет этого магического снадобья, умрёт страшной и мучительной смертью. Не будь дураком, Брашитар. Когда твои люди будут гнить на этих камнях, тебе нечего будет сказать королю. Потому что ты будешь лежать рядом с ними. Не хватайся за меч, Брашитар, перед тобой боевой маг. Так что давай забудем наш небольшой спор. Тебе ещё надо проследить, чтобы все твои бойцы выпили по паре глотков. Присылай их к скале за перевалом, там мои люди с десятью бутылями.
- Хотел бы увидеть, маг, как тебя будет топтать вискут. Я не забуду тебя в своих молитвах Молкоту, не надейся.
- Значит, договорились. Снадобье для тебя я принёс сам, так что тебе идти никуда не надо. Оно даже на вкус неплохое, чем-то похоже на виноградную водку. Через какое-то время ты вспотеешь, появится особый запах. Через пару дней он исчезнет, зато демоны перестанут тебя чувствовать. Видят они плохо, поэтому летят на запах. И ещё. Завтра крепость будет полна вонючих трупов и моих демонов. Они долго не живут, но ядовиты и после смерти. Поэтому постарайся удержать своих солдат от грабежа, не то они там и останутся. Ну, теперь вроде бы всё. Счастливо, Брашитар, доброй ночи.
Проснувшись до рассвета, танкис сразу почувствовал терпкий запах, исходящий от его тела. Наскоро ополоснув лицо, он поспешил к зелёным сундукам, прислушиваясь к исходящему от них низкому гулу. Медлить было нельзя - активация уже завершилась, и жаждавшие новой крови крылатые харварлы яростно рвались на свободу. Подгоняемые руганью и тростью Актамата, помощники и слуги установили сундуки на лёгкие повозки и заняли предписанные им для атаки места. Повинуясь жесту танкиса, Лихалук тщательно обнюхал всех их и, убедившись в наличии должного запаха, кивнул Актамату (дело было не в жалости, просто любой убитый исачи человек затруднил бы действия остальных).
Глубоко вздохнув, Актамат отдал команду, и стоявшие слева и справа от повозок помощники активировали свои магические жезлы, создав защитное поле шириной в полтора десятка шагов. Прикрывшись зелёной завесой, слуги покатили повозки с сундуками вперёд. Едва они обогнули скалу, как из крепости вылетел ярко-красный файербол, ударивший в самый центр защиты. Такнис ожидал этого (при неясности ситуации всегда целятся в центр объекта), поэтому шёл между повозками с двумя магическими жезлами в руках, будучи готовым закрыть любую брешь в защите. После удара второго огненного шара зелёная завеса немного потускнела, и не желавший рисковать Актамат активировал свой второй жезл.
Когда до стен крепости оставалось не более трёх десятков шагов, защита вновь содрогнулась от удара файербола, за которым последовали сразу три синтагмы. Одна из них оказалась особенно мощной, к тому же она была направлена в левый край защитного поля. Сильнейший выброс магической энергии сбил с ног державшего жезл помощника, но метнувшийся влево танкис восстановил плотность завесы, край которой уже начал опасно изгибаться и светлеть. У Актамата не было желания проверять, сколь далеко будет простираться милость Молкота, поэтому он повернул голову направо и что было сил прокричал: "Выпускай!"
Услышав долгожданную команду, слуги тотчас упали на землю, а два толкавших повозки помощника, прежде чем последовать за ними, выдернули запорные прутья из зелёных сундуков. Заранее взведённые пружины распахнули крышки, и волна удушливой вони окатила прижавшихся к камням людей. Воздух наполнился шумом сотен трепещущих крыльев и пронзительным визгом вырвавшихся на волю монстров. Танкису очень хотелось стать как можно меньше и ниже, но он только упал на колени, продолжая держать жезл в поднятых руках. Его сердце бешено колотилось, но Актамат знал, что это необходимо, ведь полностью опавшее защитное поле сделает их всех уязвимыми, и один удачно пущенный файербол может не только размазать его команду по камням, но и сжечь большинство ещё не разлетевшихся харварлов. Он слишком долго добивался чести первым использовать на поле боя могучую магию Танкилоо, чтобы оказаться слабым в этот великий для всего Бонтоса день.
Гул множества крыльев стал стихать, что могло означать только одно - исачи уловили исходящий от лежащих на земле людей неприятный для них запах и обуреваемые жаждой свежей крови ринулись в сторону крепости. Проводив взглядом устремившихся вперёд харварлов, Актамат с облегчением выдохнул воздух, но тут прямо перед его лицом завис отставший от стаи крылатый монстр. Их разделяло не более локтя, и танкис с ужасом смотрел на его блестящие глаза-бусинки, мощные челюсти и покрытое жёлтой слизью дрожащее тело, больше всего похожее на гниющий отрубленный палец.
Прежде чем харварл улетел в сторону крепости, прошло всего несколько мгновений, но они показались Актамату нескончаемыми. Он впервые видел исачи столь близко, хотя уже дважды участвовал в испытаниях нового магического оружия и хорошо представлял себе, на что способны эти летучие твари. Когда со стороны крепости раздались крики ужаса, танкис знал, что там происходит. Одного укуса впившихся в лицо, шею или руки харварлов было достаточно, чтобы человек ощутил пронизывающую боль, с невероятной скоростью охватывающую всё тело. Люди корчились, кровь начинала сочиться из глаз и ушей, кожа покрывалась пятнами, и единственное, что оставалось несчастным - это молить о быстрой смерти, которая, правда, не заставляла себя ждать. Исачи можно было легко убить одним движением руки, но их дряблые тела были насыщены ядом, способным в мгновение ока превратить живую плоть в подобие жидкой грязи, стекающей с потемневших костей.
Очень скоро крики в крепости стихли, и Актамат приказал своим людям вставать и отходить к скале, сохраняя защитную завесу. Маг считал атаку исачи днём своей славы и не желал, чтобы его омрачила какая-нибудь случайность. Мантер и сам Рахтар постоянно повторяли, что умение предвидеть и предупреждать любые неожиданности не просто полезное качество, но и долг каждого танкиса - никто не имеет права ошибаться, участвуя в битве во имя интересов ордена. Именно поэтому зелёная завеса была свёрнута только после того как повозки достигли скалы, а остававшийся возле неё Лихалус с поклоном преподнёс магу бокал золотистого вина (случись что-либо непредвиденное, хорошо подготовленный ученик должен был заменить танкиса - и это правило не подлежало обсуждению).
Около полудня на перевале появились десятка три всадников. Судя по их жёлтым мундирам и зелёным перьям на шляпах, это были тангесокские конные егеря, явно исполнявшие роль передового отряда наступавшей армии. Возле обоза танкиса несколько всадников слезли с лошадей и направились к Актамату, сидевшему в раскладном кресле в окружении уритофорских наёмников. Маг неторопливо встал и протянул подошедшему офицеру замысловатый серебряный вензель короля Апсамы фос Нкаревшита, украшенный двумя кроваво-красными рубинами.
- Господин лейтенант, в вашем лице я приветствую армию королевства Тангесок, вступившую на территорию врага, которого ждёт неизбежная и справедливая расплата.
- Уважаемый господин, благодарю вас за слова настоящего друга и союзника. Будьте уверены, воины Тангесока ещё летом пройдут по улицам Ансиса с развёрнутыми знамёнами. Позвольте представиться - лейтенант первого конно-егерского полка Келтмат рит Ситошег.
Два рубина на золотом вензеле соответствовали званию майора, поэтому вежливость лейтенанта была вполне понятной, однако Актамат с удовлетворением отметил, насколько офицер пусть и бедного, но цивилизованного государства отличается от коренжарских варваров.
- Господин рит Ситошег, враг ещё силён, поэтому я не могу ответить вам любезностью, назвав своё имя. Законы тайной войны суровы, но они прокладывают путь к нашей общей победе.
- О, я понимаю вашу заботу о сохранении тайны, но рискну предположить, что вы являетесь не просто союзником, но одним из боевых магов, о которых говорил наш полковник.
- Ваша проницательность восхищает меня, господин лейтенант. Однако я буду признателен, если ваша догадка не станет темой разговоров у костра.
- Да-да, конечно! Заверяю вас! Господин маг, с вашего позволения один вопрос: что за странный запах доносится со стороны крепости?
- Господин лейтенант, разве вы не слышали мудрого высказывания "трупы врагов всегда хорошо пахнут"? Это запах победы, господин рит Ситошег!
Эхо от конно-егерских подков едва успело затихнуть, как на перевале появился эскадрон улан с жёлто-зелёными вымпелами на десятках пик. Командовавший уланами усатый капитан был не столь любезен, однако королевский вензель с рубинами внушил ему должное почтение к безымянному магу, окружённому наёмниками разбойничьего вида. Повертев головой, капитан втянул носом воздух и со знанием дела поинтересовался у Актамата, чем он потравил этих тиварцев. Танкис пожал плечами, и явно не ожидавший ответа командир эскадрона взмахнул рукой, приводя в движение полторы сотни всадников.
Следующим на перевале появился никто иной, как сам Мантер с учениками, слугами и неизменными наёмникам. Кроме них, магистра сопровождали полковник, майор и два капитана тангесокской армии, один из которых командовал полусотней драгун гвардейского полка. Выслушав доклад, Мантер похлопал танкиса по плечу и поздравил его с первой победой. Актамату понравилось, что полковник и майор подошли только после того как магистр обернулся к ним. Подобная почтительность говорила о многом, и причастность к величию ордена вновь наполнила молодого мага чувством гордости и собственной значимости.

kvv32 M
Автор темы, Новичок
kvv32 M
Автор темы, Новичок
Репутация: 13 (+13/−0)
Лояльность: 3 (+3/−0)
Сообщения: 17
Зарегистрирован: 02.02.2020
С нами: 5 месяцев
Имя: Круковский Валерий
Откуда: г. Брянск
Отправить личное сообщение

#23 kvv32 » 30.06.2020, 21:37

Глава 2
Во время распада Накатамской империи герцог фос Сгорцат терпеливо ждал момента, когда очередной император ввяжется ещё в какую-нибудь войну, чтобы послать его куда подальше и объявить себя королём Ракверата. Готовясь к своему звёздному часу, герцог не скупился на обещания, зато когда пришло время действовать, он не щадил никого и ничего. Мятеж удался, и пока в Кундисе исходили бессильной злобой, фос Сгорцат заручился поддержкой церкви (не упустившей возможности лягнуть обидевший её Досам) и возложил на себя королевскую корону. Три графа Ракверата поддержали новоявленного государя, получив герцогские титулы и свои звёзды на белом флаге королевства. Судьба двух других, усомнившихся в его праве называться «вашим величеством», оказалась весьма печальной.
Ракверат всегда был зажиточным сельскохозяйственным краем, и семейство фос Сгорцатов сумело на редкость хорошо распорядиться своим королевством. Наследники предприимчивого герцога старались не враждовать с соседями, однако вымуштрованная и хорошо оплачиваемая армия Ракверата по праву считалась одной из самых сильных между Чаамайли и Велитаром. Не менее важными для королевства были традиционные связи с ближайшим окружением Верховного хранителя Даров Отелетера и Голоса Альфира, позволяющие решать многие сложные проблемы без крови и боевой магии. Обходилось всё это, разумеется, недёшево, но уже третье поколение рода фос Сгорцатов считали именно такой способ ведения дел наиболее выгодным.
Благодаря мирной жизни и покровительству церкви раквератские монастыри были особенно популярны среди паломников, приезжавших и приходивших сюда чуть ли не с половины правобережного Бонтоса. Одним из самых посещаемых был старинный монастырь Дармейль, находящийся на плоской вершине живописного холма Паруто. Построенный около тысячи лет назад, монастырь производил огромное впечатление на паломников не только своими величественными стенами и башнями, но и многочисленными легендами, связанными с его прошлым и настоящим. Все знали, что значительная часть Дармейля недоступна для паломников вне зависимости от их титула и количества денег, которые они были готовы заплатить за возможность заглянуть за внутреннюю стену, сложенную из невероятно прочных красноватых кирпичей. Большинство предположений сводилось к тому, что за этой стеной находилась лечебница для спятивших боевых магов, представляющих не только большую опасность, но и огромный интерес, ведь их утратившие ориентиры мозги были способны порождать невероятные магические формулы, открывающие новые горизонты использования энергии Ванат.
Подобные слухи вполне устраивали настоятеля монастыря Свилавира, который одновременно являлся главой тайного Ордена Теней, называемого также Серым Орденом или Орденом Вернувшихся. Один из его предшественников ещё несколько веков назад пришёл к выводу, что самые опасные секреты лучше всего прятать в людных местах, прикрыв их истинную сущность волнующими воображение россказнями. Спустя столетия правда смешалась с легендами, и теперь не то что в Каулоне, но и в Стабуре – резиденции Верховного Хранителя всего несколько человек знали, что в действительности находится за внутренней стеной Дармейля.
С незапамятных времён могущество и влияние церкви обеспечивали четыре ордена. Монахи Ордена Знающих лечили людей, боролись с засухой, пожарами и наводнениями, искали залежи руды, угля и сителы (вязкой горючей жидкости), помогали строить мосты и храмы, что принесло им заслуженную славу и уважение. Орден Защитников объединял монахов, владеющих боевой магией, которую они использовали не только для защиты интересов Верховного Хранителя, епископов и церкви в целом, но и для истребления разного рода хищных тварей: вискутов, бангелаши, болотных ящеров, зверей-людоедов и так далее. В последние столетия Защитникам всё чаще приходилось сражаться со злобными демонами – магическими существами, порождаемыми своеволием Молкота, с презрением отвергнувшего один из основных законов своего божественного отца, который гласил, что души умерших должны оставаться возле своих останков до возвращения Отелетера в мир Лаканика. Особой страницей в истории Ордена была участие Защитников в невиданных по ожесточённости и количеству жертв сражениях с последователями маги Танкилоо, стремившихся утвердить свою власть на Бонтосе. Пользуясь помощью Молкота, танкисы успели добиться многого, и прежде чем пепел последнего из них был развеян по ветру, десятки монахов из ордена Защитников сложили свои головы.
Помимо этих двух орденов, монахи которых носили тёмные рясы, существовало два тайных ордена, о существовании которых знали вроде бы все, но никто не мог с уверенностью сказать, что встречался с членами Белого или Серого орденов. Строго говоря Белый Орден, называемый также Орденом Видящих, мало соответствовал привычному понятию церковного ордена, ведь в него входили не только монахи, но и сотни, если не тысячи обычных на первый взгляд ремесленников, крестьян, рыбаков, торговцев и дворян. Они были глазами и ушами церкви, видевшими и слышавшими очень многое из того, что происходило во дворцах, замках, городах и посёлках. Никто не знал, как, кто и на основании чего выбирал этих людей, какой магический обряд делал их беспредельно верными своей клятве, кому они сообщали собранные ими сведения, кто отдавал им приказы. Они были везде, но скрывавшая их тайна вполне соответствовала ещё одному названию ордена – Орден Неизвестных.
Если Видящих большинство людей опасались (мало кто мог чувствовать себя полностью безгрешным перед лицом церкви), то к Серому Ордену отношение в основном было просто безразличным. В самом деле, как можно относиться к тому, о чём ты не имеешь никакого представления? Да, говорили многие, вроде бы такой тайный орден существовал, но что нам с того, ведь никто даже не знает, есть ли он сегодня? Ходили слухи, что маги этого ордена обладали огромным могуществом и даже способны были оживлять мёртвых, причём восставшие из небытия люди не уподоблялись зомби, а продолжали жить полноценной жизнью. Правда, этих самых Вернувшихся никто в глаза не видел, зато пьяные шутки на эту тему были весьма популярны во всех трактирах и притонах Бонтоса.
Подобная неопределённость вполне устраивала Свилавира, державшего в своих руках все нити управления Тенями. Двенадцать лет назад он стал настоятелем монастыря, восемь лет его приказам подчинялись мотни монахов и тайных послушников ордена, и он очень хорошо знал, насколько важно оставаться невидимым в этом опасном и непредсказуемом мире. Тем более -сейчас, когда вот уже несколько лет подряд Красное зеркало отмечает необычные колебания магического поля, охватывающего все уголки обитаемого мира. Любое магического действие, будь то активация светящегося шара, восстановление сломанных костей или запуск файербола, способного снести полквартала, вызывало колебания поля Ванат, которые способны были почувствовать не только самые опытные рунка, но и особые Зеркала, изготовленные из редчайшего Красного камня. Одно из таких зеркал вот уже несколько веков находилось в Дармейле.
В своё время Сенмериз – один из мудрейших Верховных Хранителей в истории церкви – распорядился тайно распилить найденный на юге полуострова Астельбажор Красный камень не на две, как было принято, а на три части. Около двух лет мастера–послушники Белого Ордена пилили невиданный ранее магический артефакт длиной более двух локтей, почти столько же времени ушло на полировку Зеркал. Тогда ещё не знали о способностях Красных зеркал отмечать колебания поля Ванат, и интерес церкви был совсем иным: две половинки Красного камня были неразрывно связаны между собой, и любое слово, произнесённое перед одним из Красных зеркал, мгновенно начинало звучать из другого.
Длительное время Каулон использовал Красные зеркала только как средство связи, позволявшее ему быстрее, чем кто-либо иной узнавать, что происходит в столицах соседних государств. Всё это, разумеется, хранилось в тайне, сохранение которой обеспечивалось в первую очередь тем, что доступ к Зеркалам имело ограниченное число нигартов - особо доверенных членов Белого ордена. Проблемы была в том, что имевшиеся в Старбуре относительно небольшие Зеркала не обеспечивали надёжной связи с отдалёнными городами, донося до нигартов только невнятное и едва слышное бормотание. Когда Сенмериз узнал о находке огромного Красного камня, он понял, что у него появилась возможность решить сразу две давно беспокоивших его проблемы. Во-первых, было необходимо обеспечить связь с людьми Белого Ордена в Турдуше – само по себе это северное лесное королевство было весьма спокойным местом, зато находившийся рядом буйный Коренжар и Уритофор с его готовыми на всё многочисленными наёмниками требовали постоянного присмотра. Во-вторых, толщина камня позволяла сделать из него три Зеркала, одно из которых Верховный Хранитель намеревался тайно передать Серому Ордену. Мудрый Сенмериз давно задумывался о том, что было бы неразумно принимать важные решения, полагаясь на информацию только из одного источника.
Именно тогда одно из Красных зеркал и появилось в Дармейле, веками служившим местом нахождения главы Ордена Теней (в монастырь привезли среднюю часть Красного камня, поэтому несколько веков в Каулоне и Турдуше были уверены, что у них находится ровно половина камня). Единственной сложностью в использовании этого Зеркала была его неразрывная связь с двумя другими, и чтобы не выдать секрета третьего Зеркала, нигарты в Дармейле могли только слушать чужие сообщения. При жизни Сенмериза эта проблема решалась с помощью связанных особой магической клятвой нигартов, которые не только намеренно сообщали Турдушу намного больше, чем требовалось знать местным членами Белого Ордена, но и всегда готовы были доложить лично Верховному Хранителю о срочном сообщении главы Серого Ордена.
Когда Сенмериз неожиданно умер (причина его смерти так и осталась неясной), тайна третьего Зеркала была похоронена вместе с ним. Оставались, конечно, несколько доверенных нигартов, но все они до конца были верны своей клятве. Полсотни лет новые поколения нигартов слушали свои Зеркала, мало обращая внимания на пробегавшие по Красной поверхности волны и вспыхивающие искры, пока хромой Напробат однажды не задумался об их происхождении. Через год-другой размышлений он связал их появление с магическими действиями, совершаемыми как в самом Каулоне, так и в находившейся на противоположном берегу академии Ванат Теники. Понаблюдав за своим самым большим в Стабуре Красным зеркалом ещё с десяток лет, Напробат начал понимать, что именно делают маги, а потаскав своё тяжёленное Зеркало из угла в угол, он с достаточной точностью мог определить, в каком именно государстве Бонтоса энергия магического поля преобразуется в то или иной физическое действие.
Через три года Напробат наконец-то решился доложить о своих наблюдениях Верховному Хранителю, который как раз ломал голову над тем, как обеспечить переход Посоха Альфира в руки своего бастарда. Епископы были не в восторге от этой затеи, ведь сынок сумел превзойти своего папашу в большинстве известных людям пороков. Непокорных епископов, а заодно и поддерживавших их правителей следовало как-то приструнить, поэтому Расутри очень заинтересовался возможностью контролировать действия служивших им магов. Напробату было поручено докладывать о наиболее значимых колебаниях поля Ванат, попутно излагая на бумаге все свои наблюдения и выводы. Дело оказалось непростым, и свою книгу он смог завершить только четыре года спустя. К тому времени, правда, Расутри уже потерял к этому делу интерес, лишившись своего бастарда, зарезанного отвергнутым любовником. После смерти Напробата книга попала в секретное хранилище библиотеки Стабура, и о ней вспомнили только после начала войны с танкисами, когда Красные зеркала наполнились изломанными линиями странных узоров.
Книга Напробата внесла свой вклад в разгром адептов Танкилоо, но спустя некоторое время о ней вновь стали забывать – Каулон поглотили привычные дрязги, борьба за Престол Отелетера и тяжбы с королями и герцогами. Пожалуй, единственными, кто всегда помнил об этой книге, были две тайных ордена. Жестокая война с общим врагом сблизила их, разрушив барьер секретности, воздвигнутый между ними церковью ещё во времена их снования. Когда-то в этом был смысл, ведь первые Хранители не без оснований считали. Что будет гораздо безопаснее, если две влиятельных тайных силы будут присматривать друг за другом. Несколько веков назад заведённый порядок остался неизменным: Орден Неизвестных всё видел и слышал, Стабур принимал решения, а Орден Теней выполнял их, при необходимости преступая во имя интересов церкви любые законы и границы.
Так было до тех пор, пока Хранители не стали слишком часто использовать клинки и магию Теней в своих личных интересах. В какой-то момент легендарный глава Серого Ордена Йасвент отказался убивать людей и пекотов, которые чем-то не угодили хозяину Стабура. Гнев Верховного правителя не знал предела, Защитникам и Видящим было приказано сурово покарать осмелившихся иметь своё мнение. Однако Орден Защитников почти ничего не знал о Тенях, а сражавшийся вместе с ними против танкисов Белый Орден только делал вид, что выполняет эти безумные распоряжения. Не желая искушать судьбу, Йасвент разорвал всякие связи с Каулоном и приказал своим Теням стать таковыми в полном смысле этого слова. Серый орден буквально растворился среди городов и просторов Бонтоса, начав долгосрочную операцию по проникновению внутрь отвергнувшей его церкви. Через пару десятилетий под контроль ордено перешло несколько монастырей, а кое-кто из его членов уже носил желтые плащи – знаки епископского сана.
Когда Свилавир возглавил Серый орден, таких епископов было уже около десятка, в том числе двое из них входили в Совет двадцати пяти, в котором обсуждали все наиболее значимые вопросы, свеянные с церковью и её мирскими интересами. Одним из них был Нкланаван – вальяжный обладатель одутловатого лица и нависавших на большими чёрными глазами кустистых бровей, являвшийся основным негласным представителем Теней в Каулоне. Именно через него глава Серого Ордена поддерживал связь с Гарбитаром – первым магистром Неизвестных, прикрывавшимся личиной чудаковатого хозяина солидного торгового дома, который находился в столице Небриса Тильодане. Белый Орден по-прежнему продолжал служить Старбуру и Каулону, поэтому Свилавир не считал полностью возможным доверять Видящим. Гарбитар и другие магистры относились к подобной осторожности с пониманием. Они сохранили в тайне свою догадку о наличии у Теней Красного зеркала, возникшую после того, как дотошный нигарт, которому довелось провести немало лет рядом с левой и правой частями большого Красного камня, понял, что между ними было ещё кое-что. Мало того, Видящие даже передачи Серому ордену сокращённую копию книги Напробата. Именно она, а точнее – содержание её последней главы вселило в суровое сердце Свилавира печаль и тревогу.


Вернуться в «"Песочница"»

Кто сейчас на форуме (по активности за 5 минут)

Сейчас этот раздел просматривают: 3 гостя