Черная тень Рандери

Описание: ...для тех, кто только начинает...

kvv32 M
Автор темы, Новичок
kvv32 M
Автор темы, Новичок
Репутация: 13 (+13/−0)
Лояльность: 3 (+3/−0)
Сообщения: 38
Зарегистрирован: 02.02.2020
С нами: 1 год 2 месяца
Имя: Круковский Валерий
Откуда: г. Брянск
Отправить личное сообщение

#41 kvv32 » 13.03.2021, 22:09

Глава 9
Вынудив тиварцев оставить укреплённые позиции, генерал фос Напсабад планировал продолжить наступление вдоль старой имперской дороги, достигнув таким образом Ортильского моста. Подобное развитие событий совершенно не устраивало Мантера, так как всё это могло затянуться на несколько дней, которые Викрамар использовал бы для подготовки к сражению, в исходе которого танкис в глубине души не был так уж уверен. Нужны были решительные действия, и Мантер не стал церемониться. Жёстко надавив на командующего, он добился формирования конного отряда, в который вошла основная часть коренжарцев, наёмники и несколько эскадронов тангесокской кавалерии. Обойдя по широкой дуге отступающую армию рит Бараса, сводный отряд должен был достичь моста раньше противника, оказавшись примерно в полутора днях пути от Ансиса.
Когда всадники остановились на ночёвку, Мантер поручили Гравере собрать остальных танкисов, чтобы объяснить им задачу. К мосту вместе с коренжарцами должны были отправиться двое танкисов, которым были приказано поддержать прорыв орды тысячника Дацора на правый берег. Если же там что-то пошло бы не так, им следовало удерживать магов Викрамара возле моста как можно дольше, обеспечивая тем самым переправу наёмников и танкесокцев выше по течению. Шпионы, объездившие Междуречье вдоль и поперёк, давно присмотрели место, где полноводный Арбур образует большую излучину с пологим правым берегом. Брода там не было, зато, плывя по течению, всадники могли миновать тянущиеся на десятки центуд глинистые откосы. Именно туда Мантер ранним утром и повёл свой отряд.
Не меньше самого танкиса достичь реки стремились кирасиры королевского полка, жаждавшие любой ценой искупить позор своего разгрома в первом сражении у дороги. Все боеспособные гвардейцы были сведены в два эскадрона, которые возглавил майор фос Домантен, увидевший в своём назначении шанс получить полковничьи эполеты. Он был готов вести своих солдат куда угодно, однако представлял свою задачу исключительно в виде лихой атаки с развёрнутыми знамёнами. Неудивительно, что ему очень не понравились слова Мантера, сообщившего майору об участии кирасир в форсировании Арбура совсем в другом месте. Фос Даментен уже что-то начал говорить о гордости гвардейцев, когда порядком уставший от гонора своих союзников Мантер молча показал ему королевский вензель с пятью рубинами. Майор мгновенно потерял дар речи, ведь даже генералы Тангесока имели вензеля с четырьмя кроваво-красными камнями.
Перед встречей с офицерами, командовавшими драгунскими и уланскими эскадронами, Мантер не стал убирать свой вензель с походного столика, поэтому никаких лишних вопросов у них не возникло (к тому же кавалеристы, хотя и не горели желанием уподобляться водоплавающим, хорошо понимали, что атака на мост может обойтись очень дорого). Следующими в шатёр магистра вошли командиры уритофорских наёмников Кибок, Стиванл и Направер, одобрившие план танкиса без особых обсуждений. У каждого из них за плечами было минимум пятнадцать-двадцать лет набегов и сражений во многих странах Бонтоса, они не жалели ни чужой, ни своей крови, но всегда предпочитали хорошо продуманные планы, сулящие больше шансов дожить до получения очередного жалования. Вообще-то Мантер мог просто отдать им приказ, но это были его лучшие бойцы, способные внести решающий вклад в успех атаки на Ансис, поэтому после обмена грубоватыми любезностями танкис предложил им по бокалу хорошего вина.
Последняя встреча была с хмурым капитаном рит Венеторусом, который никак не мог взять в толк, зачем его роту конных сапёров потащили в рейд в каменному мосту. Узнав, что его людям предстоит заниматься привычной работой, старый служака сразу же повеселел, начав задавать вопросы о ширине реки, течении и берегах. Подивившись незатейливости уже начавшего седеть офицера, танкис окончательно покорил капитана обещанием похлопотать об его повышении. Отправив словоохотливого капитана готовиться к выступлению, Мантер подумал, что и сам ещё не знает, понадобится ли ему этот новый мост, ведь при атаке Ансиса он рассчитывал прежде всего на свой конный отряд, сопровождавших его танкисов и находившихся в столице шпионов и наёмников, с нетерпением ожидающих сигнала о начале активных действий. Однако магистр Танкилоо хорошо усвоил уроки Рахтара, всегда старавшегося предусмотреть несколько вариантов развития событий. Хоть в это и не хотелось верить, но Ансис всё-таки мог устоять, и тогда идти на штурм должны были войска генерала фос Напсабада, которым так или иначе надо было переправляться через Арбур. Нельзя было также исключать, что мечущиеся в бессильной злобе маги Викрамара продолжили бы защищать Ортильский мост, и в этом случае построенная сапёрами рит Венеторуса переправа очень пригодилась бы тангесокским войскам и коренжарской коннице.
Оставшись один, Мантер позволил себе зевнуть и как следует потянуться. В последнее время он находился в постоянном напряжении, и накопленная усталость уже давала о себе знать. До какого-то момента танкиса поддерживала мысль о том, что вся эта суета пополам с кровью и магией была важнейшим этапом пути к великой цели, достижение которой казалось сегодня как никогда близким и реальным. Будущая столица Ордена была почти рядом, и даже одного усилия могло хватить, чтобы труды его основателей получили бы достойное вознаграждение. Четырнадцать лет назад они нашли в Чёрном лесу тайный схрон танкисов, созданный после гибели их предводителя Маршеска. Для самого Мантера это был просто склад невиданных магических диковин, но его опытный учитель сразу понял, что в их руки попал ключ от двери ведущей к власти и могуществу. Несколько лет они кочевали по Бонтосу, изучали секреты Танкилоо, тщательно подбирали готовых на всё последователей, плели сети заговоров и союзов, используя лесть, подкуп и угрозы. И вот их время наконец-то пришло…
Новый приступ зевоты вернул Мантера к действительности. Усмехнувшись, он мысленно поблагодарил всевидящего Молкота, помешавшего ему предаваться преждевременным мечтаниям, и достал из походной сумки сильнодействующий эликсир, один глоток которого позволял целые сутки чувствовать себя полным сил и энергии. Снадобье было довольно гнусным на вкус, но бокал терпкого красного вина вернул танкису хорошее расположение духа. Появившимся на звон серебряного колокольчика слугам было приказано сворачивать шатёр и готовить ездовых и вьючных лошадей к походу.
Стоя под быстро светлеющим небом, Мантер смотрел, как сотни людей вокруг что-то жевали, проверяли оружие и седлали коней. Подошедший Сафрут почтительно остановился в нескольких шагах, дожидаясь, пока магистр обратит на него внимание.
- Что тебе?
- Господин инисен, вы не отдали распоряжение о порядке движения.
- Сафрут, который раз повторяю – ты уже не ученик, и для тебя я господин Мантер или магистр.
- Прошу извинить меня, господин магистр, но порядок движения…\
- Командиры уже знают походный порядок, но ты им напомнишь. Пусть привыкают, - Мантер помолчал и, уже полностью повернувшись к молодому танкису, продолжил говорить совсем иным тоном – сухим и жёстким. – А теперь запоминай. В авангарде Стиванл со своими людьми, с ними пойдёт Ланделел. Потом кирасиры и Вилкладис, следом я, ты, Терси, Гравере, Сальсольт и Кибок. Замыкающими пойдут тангесокцы, Направер и Клотар. Всё понятно?
- Господин Мантер, Гравере и Кибок уже здесь.
Магистр давно был знаком с лысым командиром наёмников, не раз сопровождавшим его в походах. Коренастый уритофорец никогда не носил ни кирасы, ни даже кольчуги, предпочитая им длинный жилет из кожи качатала – северного быка, известного диким нравом и прочной шкурой. Пока его мечи оставались в ножнах, Кибок производил впечатление добродушного и немного флегматичного здоровяка, что, впрочем, не вводило в заблуждение его людей, приученных безропотно подчиняться своему командиру. В бою он превращался в кровожадного демона пополам с бангелаши, сопровождая каждый свой удар утробным рыком, который по мнению знатоков был очень похож на рёв качатала в сезон спаривания. Под стать хозяину был и его боевой конь Отока, всегда готовый бить врагов копытами и рвать зубами (ходили слухи, что Кибок иногда поил его человеческой кровью, сливая её из подвешенных за ноги раненых).
- О, давно не виделись. Слушай, магистр, что за вино ты нам наливал? – наёмник видел, что Мантеру не слишком нравятся подобные вольности в общении, но не стал отказывать себе в удовольствии лишний раз показать свои особые отношения с магистром Ордена. – На что Направер ром любит, но и тот всю дорогу облизывался.
- Кибок, вином стал интересоваться? Никак кровь пить надоело?
- Маг, зачем ерунду говорить? – Кибок оценил ответный выпад танкиса, но не мог просто так отмолчаться, - Давай лучше о вине.
- О вине так о вине. Это фортурончто из Лиштоина. «Кровь девственницы» по-ихнему.
- Во как! Кровь всё-таки… И где же они столько девственниц-то нашли? Товар нынче редкий.
- Ладно, Кибок, посмеялись и хватит. Ехать пора.
- Так я завсегда готовый. Давай, командуй.
Оглядевшись по сторонам, Мантер увидел, что вокруг них собрались почти все командиры и танкисы. Чувствуя раздражение от пустой болтовни с забывшим своё место наёмником, магистр начал жёстко натягивать поводья.
- Стиванл, Ланделел, вам пора быть в сёдлах. Фос Длмантен, надеюсь, что ваши кирасиры уже построены. Вилкладис, ты сопровождаешь господина майора. Названные господа отправляются первыми. Немедленно. Сафрут, сообщи порядок следования нашим союзникам и танкисам.
Повернувшись, Мантер направился к ожидавшим его ученикам, помощникам и слугам, с удовлетворением отметив, что в голосе Сафрута в должной мере присутствуют уверенность, чёткость и командный тон. Похоже, он не ошибся, выделив этого купеческого сына среди своих учеников. В качестве боевого мага этот молодой адонгонец уже умел очень многое, честолюбия и стремления повелевать в его голове было предостаточно, к тому же он был весьма сообразителен, равнодушен к чужой крови и хорошо помнил, кому обязан своим возвышением. Что же, в захваченном Ансисе ему будет где применить своё рвение и способности.
Проводив взглядом второй эскадрон кирасиров, Мантер тронулся с места, не сомневаясь, что за ним немедленно последует остальная часть отряда. Окружённый бойцами Кибока, магистр уже поравнялся с ближайшей рощей, когда его внимание привлекли тихий шелест и мелкая дрожь металлического футляра во внутреннем кармане куртки. Мгновенно остановившись, танкис взмахнул рукой, приказывая тангесокцам продолжать движение, и извлёк продолжавшее вибрировать хранилище мельтквари. Приложив пальцы к выгравированным на крышке рунам, Мантер сдвинул её в сторону и тихо выругался: двойники имевшихся у Кроворта пластин превратились в тёмный слабо дымящийся порошок. Это могло означать только одно – псам рит Корвенци удалось добраться до людей Ордена в Анесисе, и команда Кроворта уже на краю гибели.
Ситуация требовала решения, ведь никто не мог знать наверняка, что уже стало известно тайной страже. Разумеется, большинство команд Ордена не были связаны между собой, но магистр был наслышан о демонической хитрости проклятого графа, умевшего с помощью крови и магии добиваться невозможного. Не так давно магистр исходил из того, что использовать людей Ордена в Ансисе следует только в самом крайнем случае, ведь магия Танкилоо могла стать поводом для вмешательства каких-то третьих сил. Однако одержанная победа и лежавшая в полутора днях пути столица Тивара вселяли уверенность в успехе, который можно и нужно было приближать любыми способами. Победителей не судят, и кто потом сможет доказать, что причиной смерти горожан стали когти харварлов, а не безжалостные клинки коренжарских головорезов? К тому же Мантер не мог допустить, чтобы подготовленные и оплаченные Орденом люди сгинули бы в подвалах тайной стражи, не принеся ему никакой пользы.
Волна гнева захлестнула танкиса, и когда Сафрут сунулся к нему с каким-то вопросом, одного взгляда магистра хватило, чтобы молодой маг испуганно отшатнулся. Мантер уже положил руку на футляр с целыми мельтквари, но усилием воли смог заставить себя отдёрнуть пальцы от его металлической крышки. Да, выпущенные на волю злобные монстры зальют улицы Ансиса кровью, но пусть это случится перед тем, как тысячи всадников атакуют этот город. И самым подходящим временем для этого будет следующее утро. Глубоко вздохнув, Мантер усмехнулся и повернулся к своему недавнему ученику.
- Что, Сафрут, страшно стало? Ничего, это правильно. Ладно, хватит стоять, нас Арбур ждёт.
Согласно старинной легенде причиной образования Тлусанской излучины стал гнев Отелетера, обрушившего огромный камень на голову известного богохульника, в очередной раз принявшегося живописать интимные подробности жизни главных божеств этого мира. Рухнувшая на берег Арбура скала перекрыла часть русла реки, вынудив её искать обходной путь. В южной части полуострова ширина Арбура достигала сотни шагов, однако чудовищный удар приподнял дно реки, которая размыла часть правого берега, раздавшись вширь ещё на полсотни шагов.
Мантер впервые увидел Тлусанскую излучину, поднявшись на пологий холм, находившийся рядом со скалой. Одного взгляда хватило, чтобы признать правоту своих шпионов, описывавших излучину как очень удобное и приятное место. Красота открывшейся ему картины, впрочем, оставила танкиса равнодушным. Намного больше магистра заинтересовал противоположный берег, на котором люди Стиванла добивали небольшой отряд вражеской кавалерии, осмелившийся встать на их пути. К ним спешили присоединиться первые кирасиры, уже успевшие достичь правого берега. Едва выбравшись на твёрдую почву, они сбрасывали с сёдел привязанные к ним кирасы и шлемы и сразу же бросались в бой, стремясь как можно быстрее смочить свои мечи вражеской кровью.
- Зря торопятся, Стиванл никого не оставит. Рубаки у него отменные, - поравнявшийся с танкисом Кибок сплюнул на землю и широко ухмыльнулся, - Хреновая у Тивара кавалерия, их вон как детей секут.
- Мундир человека солдатом не делает. Патрулировать берег могли и рекрутов послать.
- Так им тогда нужно было ноги уносить, а не лезть в драку. А настоящие бойцы у этого щенка ещё остались?
- думаю, что остались. И воевать они умеют. Тангесок в первом сражении поимели как шлюх портовых.
Увидев, что вслед за кирасирами переправу начали уланы и драгуны в жёлто-зелёных мундирах, Мантер направился к берегу, желая взглянуть, как сапёры рит Венеторуса собирают предназначенный для него плот (ясное дело, что магистр не собирался плыть через Арбур по горло в воде, держась на седло или гриву своей лошади). Танкис имел смутные представления о работе сапёров, поэтому был разочарован увиденным: вместо хотя бы наполовину готового плота на берегу лежала куча брёвен и досок, вокруг которой суетились солдаты в нательных рубахах. Будучи уверенным, что его приказы подлежат немедленному исполнению, Мантер потребовал найти рит Венеторуса, который должен был объяснить причину этой недопустимой задержки. Представ перед раздражённым магистром, вспотевший капитан в расстёгнутом мундире начал что-то говорить о нехватке материалов, но Мантер не стал его слушать.
- Господин капитан, вам не хватает мозгов, а не материалов! Отсюда сто шагов до посёлка, там полно домов и сараев, извольте их разобрать! Капитан, вы меня поняли? Или это будет делать один из ваших лейтенантов? Ну, раздери вас вискут!?
- Господин маг, мы уже начали разбирать, только там ещё жители есть…
- Что?! Жители? Кибок, ты это слышал? Давай, займись делом. И поживей! – вновь повернувшись к командиру сапёров, танкис указал ему на большой обломок скалы, - У вас времени, пока его тень до кустов не достанет. Плота не будет - вы не командир. Весь мост нужен до заката. Не построите – найду и убью, пепла не останется. Теперь всё понятно? Если да, то вытрите рожу и идите командовать.
Предоставив капитану самому выбирать свою судьбу, Мантер отозвал в сторону Гравере и приказал ему с десятком наёмников отправляться в сторону Ортильского моста. Дальнейшие действия молодого танкиса определялись сложившейся обстановкой: если орда Дацора уже сумела перебраться на правый берег, ему надлежало догнать коренжарцев и вместе с ними следовать на соединение с Мантером, в противном случае бойцов тысячника надо было привести к новой переправе. Прежде чем Гравере успел задать вертевшийся на языке вопрос, магистр молча протянул ему массивную золотую бляху с чёрным орлом, обладатель которой мог отдавать приказы от имени короля Ранджи.
Рит Венеторус оказался не только понятливым, но и толковым офицером, догадавшимся оснастить плот десятком вёсел. Высадив Мантера и часть его свиты, гребцы хоть и с трудом, но сумели вернуть плот назад. Проплыв излучину ещё раз, сапёры высадили на берег вьючных лошадей магистра, после чего доставили громоздкое сооружение в исходную точку, сделав его частью наплавной переправы.
Пока Мантер дожидался наёмников Направера, один из его помощников заметил над рекой летящего лисиля. Кроме как из Викрамара, в здешних местах этому крылатому созданию взяться было неоткуда, следовательно, появление тангесокцев на правом берегу Арбура уже не было секретом. Это, однако, мало беспокоило танкиса, ведь что бы там ни узнали в Викрамаре, значение имело только то, что и когда об этом будут знать в Ансисе. Между тем до столицы примерно полтора дня пути, скоростью лисили не особо превосходят лошадей, зато намного уступают им в выносливости. Поразмыслив, магистр пришёл к выводу, что в лучшем для Тивара случае герцог получит это известие где-то около завтрашнего полудня. Толку от таких новостей будет немного, ведь к этому времени вражеская конница и маги уже достигнут окраин столицы.
А уж что тогда будет твориться в самом Ансисе, известно одному Молкоту, ведь десятки активированных по приказу Мантера магических тварей уже сейчас терзают тела горожан, наполняя улицы страхом и паникой. Жаль, конечно, что не удалось действовать по плану, в соответствии с которым акцию устрашения следовало начинать с подготовки превращения сотен домашних и уличных животных в кровожадных чудовищ. Однако это требовало времени, которого тайная стража могла бы и не дать. Так или иначе, но полученный приказ хотя бы частично будет исполнен, благо магические снадобья Танкилоо буквально притягивают животных, готовых издалека бежать на туманящие мозг запахи.
Оглядевшись по сторонам, магистр увидел, что эскадроны уже привели себя в порядок после переправы и построились в походную колонну. Большинство командиров молча ждали приказа, но командиру кирасиров фос Домантену любая задержка на правом берегу Арбура была в тягость. Остановившись рядом с танкисом, он почтительно склонил голову, однако в его глазах явно читались нетерпение и жажда сражения.
- Господин майор, вы, я вижу, уже успели пустить тиварцам кровь. У вас весь мундир в пятнах.
- Это только начало, господин Мантер. Буду счастлив, если кровь врагов покроет меня с ног до головы.
- У вас будет такая возможность, господин майор. К тому же Ансис – большой город, и там не все будут рады нашему появлению. Они будут страдать, но ваши солдаты смогут избавить их от мучений.
- Господин Мантер, но я имел в виду честный бой. Бунтовщиками должна заниматься стража.
- Разумеется, но всё же не стоит зарекаться заранее. Жизнь полна неожиданностей.
Усмехнувшись, танкис повернулся к своей свите и небрежным взмахом руки отдал приказ одному из учеников. Через мгновение в небе вспыхнул сигнальный файербол, и его пурпурные искры ещё продолжали светиться, когда ржание лошадей и топот сотен копыт заглушили негромкий плеск воды.

kvv32 M
Автор темы, Новичок
kvv32 M
Автор темы, Новичок
Репутация: 13 (+13/−0)
Лояльность: 3 (+3/−0)
Сообщения: 38
Зарегистрирован: 02.02.2020
С нами: 1 год 2 месяца
Имя: Круковский Валерий
Откуда: г. Брянск
Отправить личное сообщение

#42 kvv32 » 21.03.2021, 23:51

Глава 10
Пиршество в зале с бирюзовыми колоннами длилось уже довольно долго, и изрядно захмелевший Шинат фос Скифест всё чаще начинал рассказывать какие-то истории, каждая из которых завершалась его громким смехом. Сидевшие рядом с королём гости и придворные старательно хохотали, всячески стараясь показать своё восхищение его остроумием и талантом рассказчика. В зале было довольно шумно, музыканты постоянно играли весёлые мелодии, поэтому сидевшие за дальним концом стола вряд ли могли хорошо слушать шутки правителя, что, впрочем, не мешало им всячески демонстрировать свой восторг, заливаясь смехом и хлопая друг друга по плечам.
Это зрелище помогло Адольгору фос Томли существенно дополнить своё представление о нравах, царящих сегодня при дворе короля Небриса. Нельзя сказать, что этот пьяный балаган стал для него каким-то откровением, ведь почти каждый обитатель Каулона, побывавший в последние годы в Тильодане, рассказывал нечто подобное. Да и сам епископ, проведя в небрисской столице несколько дней, имел достаточно оснований считать, что фос Скифест с каждым днём становится всё более опасным не только для своей страны, но и, пожалуй, для большей части Бонтоса.
Строго говоря, повод для поездки в Тильодан предполагал встречи Адольгора разве что с главным епископом Нетфаром рит Ластеоном и канцлером Марбалом фос Бирратафом. Однако мало кто из сановников поверил, что член Совета двадцати пяти приехал в Тильодан исключительно ради рассмотрения жалобы какого-то провинциального епископа, ведь давно сложившиеся особые отношения между Небрисом и Стабуром позволяли решить этот вопрос более простым способом. Была и ещё одна причина, заставлявшая многих высших чиновников искать встречи с Адольгором. Королевство всячески поддерживало своего ставленника Травиаса, которому как епископу Первой скамьи до Престола Отелетера оставался всего один шаг. Действующего Верховного Хранители рассматривали как временную помеху, однако престарелый Фусулар ещё мог повлиять на будущее Травиаса (устроив, например, какую-нибудь достаточно подлую провокацию). Понятно, что возможность подобного развития событий тревожила знать Тильодана, которая терялась в догадках, чего можно было ожидать от приезда Адольгора. А так как большинство из тех, кто имел право сидеть с королём за одним столом, считали себя опытными интриганами, все они надеялись узнать что-то важное во время беседы с таинственным посланником Каулона.
После двух дней бесконечных встреч, льстивых улыбок и глупой болтовни Адольгор получил приглашение во дворец, которое подразумевало аудиенцию у короля и участие в традиционном еженедельном застолье. Шифат фос Скифест встретил епископа из Каулона почти как близкого родственника, избегая любых намёков на его возможную тайную миссию. Впервые встретившись с королём Небриса, Адольгор был вынужден признать, что самоуверенный Шинат при желании может быть приятным собеседником, не стремящимся навязывать своё мнение как единственно заслуживающее внимания. Получив очередные заверения в вечной дружбе и верности наследию Отелетера, Адольгор направился на встречу с канцлером, в которой принял участие и главный епископ Небриса.
Невозмутимый фос Бирратаф, заранее извещённый о цели визита представителя Каулона, не стал задавать никаких вопросов, молча передав епископам гербовый лист бумаги. Получив их одобрение, канцлер так же молча подписал своё распоряжение, осчастливив тем самым провинциального служителя церкви. На сём официальная часть была закончена, и не устающий улыбаться фос Ластеон предложил брату Адольгору проследовать в зал с колоннами.
Фос Томли как почётному гостю указали место недалеко от королевского кресла, хозяина которого пришлось немного подождать. Приглашённые негромко переговаривались, но стоило фос Скифесту войти в зал, счастливые улыбки буквально вспыхнули на десятках лиц. Проведённые в Каулоне годы научили Адольгора, что в подобные моменты не стоит бравировать своей независимостью, поэтому он также постарался изобразить некую радостную гримасу. Явно привыкший к подобной реакции король улыбнулся и широким жестом пригласил всех за стол. Многочисленные слуги тут же наполнили серебряные кубки вином, и Шинат провозгласил тост за величие Небриса. Все вновь встали и после громкой здравницы в честь короля основательно приложились к своим кубкам. Каждый следующий тост звучал всё более многословно и восторженно, слуги были очень внимательны, поэтому продолжавший поднимать свой кубок епископ только смачивал губы в душистом вине (не забывая делать некие глотательные движения), и продолжал внимательно посматривать по сторонам.
А посмотреть здесь было на что. Фос Томли много чего знал о сидевших с этого края стола людях, но это застолье открыло его зоркому глазу и острому уму немало интересного. Прежде всего он обратил внимание на отсутствие за столом королевы Ночери, предположив, что подобного рода пиршества, возможно, не предусматривают присутствия женщин. Однако дамы разного возраста за столом имелись, причём большинство из них было увешано драгоценностями, что явно указывало на их аристократический статус (разного рода содержанки и просто дорогие шлюхи также присутствовали, однако все они сидели в конце стола). Подождав, пока одутловатое лицо сидевшего рядом с ним епископа приобретёт должную окраску, Адольгор решил обратиться к нему с вопросом.
- Брат Нефтар, я чувствую себя обделённым, не имея возможности лицезреть прекрасную Королеву Небриса - госпожу Ночери. Здорова ли она?
- О, ваша светлость, вам не стоит беспокоиться, - фос Ластеон явно был польщён подобным обращением со стороны члена Совета двадцати пяти, - Госпожа Ночери уехала на отдых в замок Тунат. Это очень тихое и живописное место на границе с Адонгоном.
- Очень жаль. Но могу ли я надеяться быть представленным ей в ближайшее время?
- Ваша светлость...
- Я хотел бы услышать из ваших уст обращение "брат Адольгор".
- Благодарю вас за подобную милость, ваша... то есть брат Адольгор. Не думаю, что это получится в ближайшие две-три пятидневки. Королева не любит быстро возвращаться в Тильодан.
- Очень жаль, брат Нефтар. Но не вызван ли её отъезд каким-нибудь недомоганием?
- Нет, брат Адольгор. У нас это обычное дело, - поставив кубок на стол, архиепископ наклонился к фос Томли, - Ночери не всегда ладит с королём, и если они разругаются больше обычного, его величество отправляет её из столицы куда подальше.
Испугавшись собственных слов, фос Ластеон с опаской огляделся по сторонам, но добрый глоток вина и новый взрыв громкого смеха вернул ему душевное равновесие. Адольгор уже встречался с главным небрисским епископом пару дней назад, и этот короткий разговор мало что добавил к его мнению относительно фос Ластеона - Шинат сам решал все связанные с Каулоном вопросы, поэтому и возвысил недалёкого и послушного епископа, всегда готового угождать всем, кто был выше его. Во время встречи Нефтар преподнёс фос Томли кольцо с тремя крупными изумрудами, которое он принял с высокомерной благосклонностью, что не только соответствовало местному этикету, но и было вполне разумно с практической точки зрения.
Поскольку обсуждать с этой королевской марионеткой роль Небриса в тиварской войне было бессмысленно, Адольгор обратил свой взгляд на других людей, сидевших ближе всех к королю. По правую руку от Скифеста сидел его брат Дишан к генеральском мундире, время от времени отпускавший солёные шутки, достойные любой казармы Бонтоса. Фос Томли в молодости выпил с раквератскими офицерами не один бочонок вина и поэтому не сомневался, что потолком для королевского братца была должность командира пехотной роты.
Напротив Дишана сидел герцог Саинсо Апокас фос Пелашела, рядом с ним - старший сын Полир. Фос Томли было хорошо известно, что при всех внешних атрибутах независимости герцогство уже давно являлось вассалом Небриса, полностью зависящим от своего богатого и бесцеремонного соседа. В Каулоне многие недоумевали, зачем Тильодан десятилетиями ведёт эту игру, имея возможность хоть завтра поднять над башнями Гаргауса свои флаги с золотой розой на голубом фоне. У Адольгора на этот счёт имелось своё мнение, ведь Небрису, давно мечтавшему вновь объединить под своей короной весь юг Бонтоса, до поры до времени было выгодно играть роль эдакого добродушного дядюшки, озабоченного благополучием других государств (в эту схему, правда, не вписывались небрисские солдаты в Ферире, но так как открытого противостояния с Тиваром там ещё не было, их предпочитали просто не замечать).
Существовали и другие причины, позволявшие Саинсо до сегодняшнего дня оставаться как бы самостоятельным государством. Небрис никогда не стеснялся использовать для достижения своих целей все возможные средства, однако многие грязные дела предпочитал делать чужими руками, прикрываясь в том числе и сине-зелёным флагом Саинсо. Фос Томли, например, ничуть не сомневался, что в нашумевшей несколько лет назад истории с похищением бастарда фос Контандена интересы Небриса сыграли не менее значимую роль, чем наглость известного авантюриста фос Нукатола.
Апокас фос Пелашела, правивший в своём герцогстве почти два десятка лет, ничуть, видимо, не тяготился своим двусмысленным положением и чувствовал себя за королевским столом как рыба в воде, чего нельзя было сказать о его сыне. Парнишке на вид было лет двенадцать, и с его лица не сходил румянец, вызванный не только выпитым вином, но и продолжавшимся соревнованием в похабности между его отцом, королём и генералом Дишаном. Видя такую реакцию, фос Скифест не стал отказывать себе в удовольствии углубиться в столь интересную тему, настойчиво приглашая Полира на завтрашнее представление в театре любви. С горящими глазами Шинат описывал замысловатые позы совокупляющихся, зачастую имевшие мало общего с человеческой природой. Особый восторг у короля вызывала сцена, во время которой хлопающая расправленными крыльями самка лисиля буквально прыгала на могучем члене лежавшего на спине анера. Возбуждённый король не смог усидеть на месте и стоя принялся размахивать руками, изображая, как одурманенный наркотиками и истекающий кровью лисиль продолжает биться в последнем экстазе.
Сделав над собой усилие, фос Томли издал несколько похожих на смех звуков и повернулся к сидевшему напротив него лысому толстяку в расшитом золотом камзоле. Глава дипломатической службы Тефиб фос Ербигер со снисходительной улыбкой взирал на своего вошедшего в раж правителя, не забывая отправлять в рот различные деликатесы.
- Ваша светлость, вы, как я вижу, испытываете некоторое удивление?
- Граф, могу признаться вам, что я и предположить не мог наличия у короля Небриса выдающихся актёрских способностей.
- Да, не так часто доводится слышать столь изысканный образец тонкой иронии. Вот что значит аристократическая кровь и хорошее образование, полученное в замке второго по значимости герцога Ракверата.
- Господин фос Ергибер, вы хорошо осведомлены. Уверяю вас, что скромный служитель Престола Отелетера не заслуживает подобного внимания.
- Видите ли, господин епископ, иногда случается так, что недостаток внимания оборачивается большими неприятностями. Поэтому я предпочитаю не сдерживать собственное любопытство.
- Но мне всегда казалось, что подобная любознательность скорее входит в круг обязанностей господина рит Венджиса.
- О, Дандаби в своём деле выше всяких похвал! Однако шпионаж и дипломатия не столь далеки друг от друга. Я почему-то уверен, что вам это хорошо известно. Впрочем, господин фос Томли и сам может задать рит Венджису интересующие его вопросы, - фос Ергибор широко улыбнулся и с притворной учтивостью указал ладонью на невзрачного мужчину средних лет, неторопливо жующего красный виноград, - Например, о войне в Тиваре.
Адольгор учтиво кивнул главному дипломату Тильодана, хорошо поняв намёк на их недавнюю беседу, во время которой епископ, похоже, допустил ошибку, проявив излишний интерес к деталям сражений на противоположном берегу Сарфийского моря. За несколько дней нахождения в Тильодане епископ усвоил, что сановники были не прочь поговорить о тиварской войне, если только речь не шла о Ферире, а виновником войны изначально признавался молодой герцог, неспособный поддерживать нормальные отношения со своими соседями. Любое упоминание каких-то необычных магических проявлений неизбежно вызывало либо недоумение (в подавляющем большинстве случаев), либо настороженность собеседника, тут же начинавшего рассуждать о том, что неудачники всегда ищут какие-то оправдания своим промахам и поражениям. Всё это вместе взятое помогло Адольгору сделать вполне определённый вывод: Небрис до последнего будет изображать из себя святую невинность, в то время как король и его ближайшее окружение не только знают о возрождении танкисов, но и связаны с ними какими-то договорённостями. Не менее важным фос Томли считал ещё одно умозаключение, касавшееся непосредственно его самого: не будь он членом Совета двадцати пяти, вероятность вернуться в Каулон живым была бы не слишком велика, ведь в Тильодане явно не жаловали соглядатаев, задающих неудобные вопросы.
Уезжать Адольгор собирался завтра утром, однако эту ночь ещё надо было пережить, поэтому он счёл весьма разумных более не раздражать хозяев ни вопросами с двойным дном, ни излишне внимательными взглядами. Чтобы не сидеть молча среди пьяных людей, епископ провёл остаток вечера в задушевных беседах со своими соседями, обсуждая прежде всего светские новости и сплетни, достоинства различных сортов вина и подробности представлений в театрах любви. Чтобы выглядеть наиболее естественно, фос Томли также опрокинул свой кубок и едва не упал, с трудом вставая из-за стола. По дороге к своей карете Адольгор также успел облобызать пошедшего его провожать архиепископа, пообниматься с десятком сановников и хлопнуть по заду какую-то игривую даму средних лет, приведя её тем самым в полный восторг.
Когда дверь кареты наконец-то закрылась, фос Томли откинулся на подушки и достал предусмотрительно захваченный эликсир, способный быстро нейтрализовать всё выпитое. Добравшись до гостевого особняка, в котором всегда останавливались приезжавшие в Тильодан епископы из Стабура, Адольгор предупредил встречавших его монахов о возможных неожиданностях. Немногословный седеющий Нертвирт, одинаково хорошо владеющий и мечом, и магией, не выразил никакого удивления, привычным жестом потрогав шрамы на лице (оставившему их ящеру повезло тогда намного меньше).
- Ваша светлость, я всё понял. Мне и самому здесь не нравится. Тут даже Защитники ходят с кольцами и серебряными пряжками на поясе. Неправильно это.
- Брат Нертвирт, если бы только пряжки... Ладно, об этом мы ещё поговорим. Что-нибудь ещё?
- Ваша светлость, тут днём какой-то мальчишка принёс вам письмо. Я проверил, ни яда, ни магии в нём нет.
- Письмо? И как этот мальчишка выглядел?
- Одет был опрятно, чистый, явно не босяк.
- Чистый так чистый, давай письмо. Любопытно будет взглянуть.
Поднявшись на второй этаж, Адольгор развернул сложенный вчетверо лист дорогой бумаги, скреплённый замысловатой медной заколкой. У епископа были кое-какие предположения насчёт содержания письма, но, пожалуй, меньше всего он ожидал увидеть послание, написанное на уритофорском языке (этот непростой язык он выучил ещё в детстве, болтая с наёмниками, входившими в охрану родового замка). Ещё больше фос Томли поразили слова, которыми это таинственное письмо начиналось и заканчивалось.
Прошло шесть лет с тех пор, как к нему последний раз обращались со словами "Пужад лисе, оцлаталк", что на имперском означало "Тёплого неба, третий сын". Только один человек обращался к Адольгору подобным образом, будь то встреча в Каулоне или присланное из Тильодана письмо. Это был Иливат фос Подельвин, служивший в посольствах Небриса в Уритофоре (здесь он изучил местный язык), Тангесоке, Ракверате (там с ним познакомился только что получивший жёлтый плащ Адольгор) и, наконец, Пуленти (где их старое знакомство переросло в крепкую дружбу). Когда Иливат вернулся в Тильодан, получив должность второго секретаря дипломатического ведомства , они продолжали поддерживать отношения, достаточно регулярно отправляя друг другу короткие письма. Всё изменилось, когда какой-то торговец передал дворецкому Адольгора послание, в котором его старый друг сообщал, что вынужден прекратить переписку. Фос Подельвин ссылался на то, что королю Небриса, добившемуся назначения своего ставленника Травиаса членом Первой скамьи, не нравятся особые отношения его высокопоставленного чиновника с кем-либо из епископов Стабура. Скрепя сердце, поднаторевший в придворных интригах Адольгор вынужден был признать подобное решение весьма разумным и обоснованным.
Следующие два года об Иливате не было ничего слышно, пока однажды осенью не стало известно, что второй секретарь дипломатического ведомства Небриса фос Подельвин был убит во время поездки в Дьярност. И вот теперь Адольгор держал в руках письмо, внизу которого были написаны столь привычные ему слова "Ярнст буджану, гедей. Нимгин тосу". Несколько лет Иливат заканчивал их встречи и послания старинным уритофорским пожеланием "Свежего мяса, друг", неизменно называя себя привезённым с севера прозвищем "Длинные пальцы".
Не меньшее удивление вызвало у Адольгора и содержание загадочного письма. Неизвестный автор (а у фос Томли были основания сомневаться в том, что оно написано самим Иливатом) сообщал, что собирается посетить епископа сегодня ночью, ставя при этом два условия: Защитники не должны были проявлять какую-либо обеспокоенность (не говоря уже о тревоге) при появлении незнакомца, при этом в здании должно быть как можно меньше света (при его полном отсутствии в покоях Адольгора). Всё это было очень похоже на хорошо продуманную ловушку - ему предлагалось пустить в дом неизвестного кого, после чего власти Тильодана могли выразить Стабуру глубочайшие соболезнования, не забыв упомянуть при этом свящённые узы, связывающие Каулон и Небрис.
Будь письмо просто написано на уритофорском языке, его подлинный смысл вообще бы не вызвал никаких сомнений, ведь они никогда не делали особого секрета из своего весьма своеобразного развлечения. Другое дело, что используемые ими фразы и слова за пределами северных королевств были мало кому известны. Этому, впрочем, тоже можно было найти объяснение: кто-то мог читать их письма, Иливат мог рассказать о них под воздействием пыток или особых эликсиров, наконец, нельзя было исключать его прямое участие в этом заговоре. Верить во всё это не хотелось, но и недооценивать влияние танкисов и тех, кто хотел использовать их с своих интересах, было смертельно опасно.
Фос Томли долго расхаживал из угла в угол, обдумывая свои дальнейшие действия. Приняв решение, Адольгор достал из сундука два похожих на игрушки арбалета, способных метнуть мощные синтагмы на десяток шагов. Разместив их в заранее выбранных местах, епископ предупредил слуг и Защитников о ночном госте, приказав им без сигнала ничего не видеть и не слышать. Выслушав возражения возмущённого подобной глупостью Нертвирта, Адольгор повторил приказ, с сожалением напомнив о своём статусе члена Совета двадцати пяти. Выпроводив хмурых Защитников, он уселся в глубокое кресло и стал смотреть в темноту летней ночи за окном. Теперь ему оставалось только ждать.

kvv32 M
Автор темы, Новичок
kvv32 M
Автор темы, Новичок
Репутация: 13 (+13/−0)
Лояльность: 3 (+3/−0)
Сообщения: 38
Зарегистрирован: 02.02.2020
С нами: 1 год 2 месяца
Имя: Круковский Валерий
Откуда: г. Брянск
Отправить личное сообщение

#43 kvv32 » 04.04.2021, 21:34

Часть 4 Движение маятника Глава 11

Глава 11

Ещё в детстве Локлир любил разбираться в деталях самых разных событий, не ограничиваясь общими фразами, обычно полностью удовлетворявшими его старших братьев. Получив титул правящего герцога, он не раз удивлял военачальников и чиновников своей дотошностью, от которой многие успели отвыкнуть за время болезни старого фос Контандена. Рано или поздно всё вернулось в привычную колею, а те немногочисленные сановники, что так и не научились отвечать на любые вопросы своего правителя, вынуждены были оставить свои должности.

После начала войны количество вопросов, требующих детального рассмотрения, как минимум удвоилось, но Локлир по-прежнему старался вникать во все значимые доклады и донесения, стараясь уяснить, что стоит за тем или иным событием и чем его последствия могут обернуться для Тивара. Всё это требовало немалого времени, поэтому герцог часто засиживался за своим столом далеко за полночь.

Расставшись накануне с начальником тайной стражи, герцог прихватил с собой несколько сообщений графских шпионов, смутно подозревая, что они упустили что-то важное. Наскоро поужинав, Локлир снова взял в руки бумаги, но очень скоро его пальцы и веки перестали слушаться своего хозяина.

Рано утром герцогу приснился сумбурный сон, в котором он безуспешно пытался найти что-то важное, постоянно сталкиваясь неприятными и злыми людьми. Растущее ощущении тревоги разбудило Локлира, и, ещё не открыв глаза, он услышал какие-то голоса. Через пару мгновений герцог узнал старого слугу Сульдота, который обычно до последней возможности оберегал сон своего воспитанника. Тряхнув головой, Локлир сел на кровати, протирая заспанные глаза.

- Сульдот, с кем ты разговариваешь?
- Ваше высочество, там к вам капитан тайной стражи рвётся. Опять толком позавтракать не дадут.
- Что он сказал?
- Говорит, лисиль из Викрамара прилетел. Что-то важное.
- Альфир милостивый, наконец-то! – герцог быстро натянул мягкие сапоги, успев порадоваться, что уже несколько ночей ложился спать одетым. - Что ждёшь?! Зови капитана!

Локлиру хватило одного взгляда на застывшее лицо Мафдата рит Лайфиса, чтобы догадаться – Арбур не стал для врагов непреодолимой преградой, и теперь для защиты Ансиса предстояло сделать нечто невозможное.

- Ваше высочество, срочное сообщение от господина Сфобарика.
- Капитан, не тяни…
- Большой отряд коренжарцев вышел к Ортильскому мосту, но магистр Шосфай сумел их остановить. Орда отступила.
- И сколько их там было?
- Тысячи две, ваше высочество.
- Магистр использовал Кибари-Кан?
- Господин Сфобарик написал, что в Викрамаре сейчас нет готовых свитков Кибари-Кан.
- Как это нет?! У них же есть несколько синтаров. Что они делают?
- Ваше высочество, неожиданно умерший Видашрот не успел закончить три синтагмы.
- Ещё и Видашрот… Чем же мы Альфира-то прогневили… - Локлир был поражён этим неожиданным известием, в мгновения ока перечеркнувшим минимум половину его планов. С трудом сохранив хладнокровие, герцог после короткой паузы вновь обратился к рит Лайфису.

– Известно, что использовал Шосфай?
- Магию Танкилоо, ваше высочество. В сообщении сказано, что это был чёрный огонь.
- Альфир милостивый, скоро нас начнут проклинать словно танкисов. Особенно если проиграем. Да, капитан, и где само сообщение Сфобарика?
- Господин рит Корвенци осмелился вызвать в замок генералов, чтобы они подготовили для ваше высочества конкретные предложения.
- Вызвал генералов? Чтобы сообщить им о чёрном пламени? Демонская сила, что ещё произошло?
- Ваше высочество, кавалерия Тангесока и наёмники переправились через Арбур возле Тлусанской излучины.
- Сколько?
- Около тысячи. Наши разъезды не смогли их остановить.
- Куда они направляются? Хотя и так понятно – в Ансис, - подойдя к окну, Локлир закрыл глаза, осознавая новую реальность, в которой многое из того, что ещё вчера волновало и тревожило, разом стало пустым и неважным. – Капитан, вы свободны. Доложите графу, что я сейчас приду.

Локлир вошёл в Военный зал столь стремительно, что стоявшие у стола офицеры и генералы даже не успели поклониться. Подняв ладонь правой руки, герцог остановил их и быстро занял место под портретом Свербора фос Контандена в потемневшей от времени старинной кирасе.

- Господа, начнём с самого начала. Изложите послание магистра Сфобарика.
- Ваше высочество, прошу простить мою дерзость…
- Оставьте, граф. Это пустое. Слишком многое поставлено на кон, чтобы мериться амбициями. Говорите по делу.

Пока командующий армией Бесли рит Нейстулат рассказывал об Ортильском мосте и переправе вражеской конницы, Локлир рассматривал причудливую текстуру крышки стола, но всё изменилось, стоило генералу сказать о строительстве переправы возле излучины.

- Генерал, откуда взялись эти сапёры?
- Ваше высочество, есть основания считать, что конная сапёрная команда численностью около сотни человек прибыла к Тусанской излучине вместе с основным отрядом.
- Откуда у них материалы? Насколько я помню, поблизости нет никаких рощ.
- Именно так, ваше высочество, леса там нет. Но лисиль из Викрамара сообщил, что тангесокцы разбирали дома в прибрежном посёлке.
- А местные жители?
- Лисиль видел трупы людей на улицах.
- Генерал, ваше мнение?
- Похоже, что командующий армией Тангесока фос Напсабад изначально планировал атаковать по двум направлениям, будучи уверенным, что мост будут защищать до последней возможности. Следует полагать, что у коренжарцев было две цели – атака на мост и отвлечение внимания от излучины. При этом о второй задаче им скорее всего не сообщали, чтобы избежать проблем с дисциплиной. А когда орда отошла от моста, последовал приказ идти к переправе.
- Пока это предположения, но конечный результат им, похоже, соответствует, - герцог замолчал и бросил взгляд на карту, ещё раз прикидывая расстояние от излучины до столицы. – Итак, господа, что мы имеем? Тысяча опытных бойцов движется к Ансису, ещё около двух тысяч скорее всего уже переправились через Арбур. Генерал, сколько времени потребуется первому отряду, чтобы достичь окраин города?
- Бой у моста был после полудня, тогда же лисиль заметил переправу. Вечером Сфобарик отправил Бусу в Ансис, тот прилетел чуть живой рано утром. Нам неизвестно, двигался ли противник минувшей ночью, но полагаю, что вряд ли…
- Господин фос Фларостир, вы согласны с командующим?
- Да, ваше высочество. Обходя дозоры рит Бараса, они сделали большой крюк, но ночёвка была скорее всего короткой. Потом переправа и дневной бросок в сторону столицы, чтобы завладеть инициативой. К ночи им оставалось пройти ещё минимум десять-двенадцать центуд, для атаки с ходу нужны более-менее свежие лошади. Уверен, что без ночёвки и даже, возможно, дневного отдыха они не обошлись.
- И когда их можно ожидать возле Ансиса?
- После полудня или рано вечером кавалерия Тангесока и наёмники достигнут столицы.
- Значит, времени у нас всего ничего, - Локлир дважды обвёл взглядом присутствующих, прежде чем обратиться к командующему Первой армией. – Господин генерал, чем мы сегодня располагаем для защиты города?
- Ваше высочество, после прорыва у Динайского моста Марберский пехотный полк занял позиции на севере. Свитгонский уланский полк также находится севернее столицы, но к вечеру может успеть вернуться. В самом городе сейчас гвардейский кавалерийский полк, гвардейская пехотная рота и рота арбалетчиков. К югу от Ансиса размещены вновь сформированные части из новобранцев – десять пехотных рот и семь эскадронов в разной степени готовности.

Всё это было хорошо известно Локлиру, но глядя на лица сидевших за столом сановников и генералов, он видел, что многие из них только сейчас осознали всю степень опасности, грозившей не только Тивару в целом, но и им самим, их семьям, чинам и доходам. Всем стало предельно ясно, что обсуждение сражений где-нибудь на Восточном побережье или в Междуречье разительно отличается от ожидания свирепой бойни на улицах Ансиса. К тому же к столице приближалась не просто вражеская армия, а озлобленные потерями тангесокцы и буйные коренжарцы, которых вели восставшие из пепла танкисы, стремившиеся к полному и безоговорочному господству.

- Господа, я готов выслушать ваше мнение, - для себя Локлир уже принял основные решения, но был уверен, что прошедшие не одну войну генералы смогут дополнить их важными деталями. – Прошу высказываться коротко и конкретно.
- Ваше высочество, нам нельзя допустить, чтобы противник смог беспрепятственно достичь окраин Ансиса. Там мы не сможем использовать все возможности боевой магии, а танкисам плевать на город и его жителей. К тому же сражение среди домов неизбежно выльется в череду отдельных схваток, в которых противостоять уритофорцам будет очень тяжело, - на мгновение замолчав, рит Нейстулат взглянул на свою левую руку, некогда с великим трудом спасённую целителями. – Если мы отдадим танкисам инициативу, они смогут сами выбирать направление атаки. А у нас слишком мало опытных солдат, чтобы надёжно прикрыть всю восточную окраину.
- Господин генерал, какой из всего этого вывод?
- Нам надо атаковать врага ещё на подходе к Ансису, навязав им свой план сражения.
- И сделать это должна кавалерия?
- Именно так, ваше высочество. Но хотя бы часть кирасиров должна оставаться в резерве как минимум до подхода Свитгонского полка.
- Генерал фос Фларостир, ваше мнение?
- Ваше высочество, считаю это единственно верным решением, - начальник тиварской конницы был как никогда сдержан и сосредоточен, ничуть не сомневаясь, что именно ему предстоит вести в атаку новые необученные эскадроны. – Встречный удар лишит противника свободы манёвра. Им придётся вступить в бой, и чем бы он ни закончился, мы выиграем какое-то время для сосредоточения солдат в нужном месте.
- Господин генерал, вам придётся атаковать с одлним-двумя гвардейскими и несколькими новыми эскадронами. Вы уверены в успехе?
- Ваше высочество, господин фос Контанден, прежде всего я уверен, что должен исполнить свой долг офицера и тиварского лотвига в одиннадцатом поколении. Мой дед всегда говорил, что настоящий лотвиг должен родиться в замке и умереть в седле.
- Генерал, я рад это слышать. Что вам ещё надо для атаки?
- Было бы прекрасно, если бы лисили смогли навести нас на противника.
- Рит Нейстулат, вы сможете это обеспечить?
- Никак нет, ваше высочество. В армии очень мало надёжных лисилей.
- К тому же вы их не любите… Генерал, если бы рит Бараса использовал лисилей, его вряд ли смогли бы так обойти.
- Ваше высочество, рит Бараса однажды потерял глаз из-за одного крылатого бездельника.
- Я знаю эту историю… Господин рит Корвенци, тогда это задача для вашего ведомства. И вот что ещё. Если уже мы вспомнили лисилей, надо использовать религиозное рвение и преданность церкви. Расскажите косонерам кланов о танкисах, Молкоте, исачи и харварлах. Их бойцы бантулото рвутся искоренять ереси, так пусть убивают всех, кто не носит синюю форму.
- Будет исполнено, ваше высочество.
- Хорошо. И ещё, граф. Капитан Дусмили вернулся?
- Ещё нет.
- Так, у нас, значит, только одна синтагма Кибари-Кан. Господин рит Таначали, ваше мнение о его использовании?
- Ваше высочество, после встречного сражения первый вражеский отряд вряд ли будет готов атаковать город, - главный маг тиварской армии был как всегда невозмутим и точен в своих суждениях. – Синтагму целесообразно использовать против идущих следом коренжарцев.
- А если они успеют соединиться?
- Тогда они станут хорошей мишенью для Кибари–Кан. Разница между тысячей и тремя тысячами всадников хорошо заметна. Особенно сверху. Если это произойдёт, лисили тайной стражи должны дать сигнал генералу фос Фларостиру для отхода. Это станет задачей для магов.
- И людей рит Корвенци. Граф, у вас есть вопросы?
- Нет, ваше высочество, только сообщение. Сегодня ночью из Дофатамбы вернулся «Кор-Гавис» с грузом тальдоса.
- Вот как? Милостивый Альфир, похоже, позаботился, чтобы не все новости звучали как угроза, - герцог пока не очень хорошо представлял себе, какую именно роль в сегодняшнем сражении может сыграть доставленный с Астельбажора магический белый песок, однако счёл добрым знаком возвращение «Горячего ветра» - уникального корабля с паровым двигателем. – Господа, магия танкисов бессильна против тальдоса, и это надо использовать. Считаете нужным – просто сыпьте его на землю, смазывайте стрелы.

Так, господа, основные решения приняты. Отдавайте приказы своим людям, готовьте к бою армию, моряков, всех стражников и отряды горожан, - пододвинув к себе карту окрестностей столицы, герцог положил ладонь на её край. – Вот черта, за которую мы не можем отступить. Нынешний день решит судьбу Ансиса, Тивара и всего Бонтоса. Действуйте, господа. Я жду ваших донесений.

Опершись руками о стол, Локлир молча смотрел вслед покидающим зал генералам и сановникам, стараясь не думать о том, кого из них он, возможно, видит в последний раз. Когда зал опустел, герцог сел, откинувшись на высокую спинку деревянного кресла. Однако побыть в одиночестве ему не удалось – резная дверь вновь открылась, и на пороге появился начальник тайной стражи, хмурое лицо которого не сулило ничего хорошего.

- Граф, вы хотите мне сообщить, что на Храмовой площади видели Молкота? – шутка была явно вымученной, но Локлиру очень не хотелось выглядеть подавленным. – Или я всё-таки ошибаюсь?
- Ваше высочество, если вы и ошиблись, то ненамного. Храмовую площадь атаковали харварлы, убиты десятки горожан, в том числе вроде бы епископ Камсат. Но это ещё надо проверить.
- Харварлы?! Откуда они взялись?
- Из коз, ваше высочество.
- На этот раз из коз… Они не повторяются.
- Не совсем так, ваше высочество. Сегодня танкисы используют только коз.
- Сегодня? Где ещё?
- В районе Рыбного рынка.
- Альфир милостивый, всё в один день! – не в силах усидеть на месте, Локлир вскочил, с шумом отодвинув громоздкое кресло. – Танкисы всё рассчитали! Атака на город, паника на улицах, всё происходит по единому плану. Не хватает только демонов…
- Ваше высочество, вместо демонов сегодня стаи взбесившихся собак, которые охотятся на людей.
- Тоже харварлы?
- Нет, это что-то другое. Мы пока не знаем.
- И когда мы будем это знать?
- Майор фос Анбанва уже скачет к Рыбному рынку, солдаты и Защитники пытаются уничтожить собак.
- Так, теперь это не просто кризис. Это… проклятье, я знаю, как это называется, но не хочу произносить это слово! Граф, выводите на улицы всех, кто у вас есть: тружери, магов, писарей и тюремщиков! Всех!

Охватившее герцога возбуждение быстро сменилось упадком сил, и он едва дождался, пока рит Корвенци скроется за дверью. Ухватившись за спинку своего кресла, Локлир старался дышать как можно глубже, чувствуя, как холодный пот стекает по его телу и лицу. Переведя дух, герцог медленно распрямился, одной рукой продолжая держаться за кресло. Локлир презирал себя за эту слабость, но ему очень хотелось верить, что при любом развитии событий он сумеет быть достойным короны Тивара. Однако множество прочитанных молодым правителем книг убедили его, что мало было просто верить во что бы то ни было – следовало действовать, отдавая достижению цели все свои силы и помыслы, а если понадобится, то и саму жизнь. Это не было пустой бравадой, ведь уже сегодняшнюю ночь он мог встретить с мечом в руке, сражаясь в коридорах замка с торжествующими врагами.

Когда дыхание успокоилось, Локлир вновь сел в своё кресло, положил руки на широкие подлокотники и попытался сосредоточиться. Очень скоро начнут поступать сообщения о событиях в городе, продвижении вражеской кавалерии и подготовке с решающему сражению. Ему предстояло не просто всё это выслушать или прочитать, но и принять решения, от которых будут зависеть жизни десятков тысяч горожан и всего герцогства. Однако Локлир пока не чувствовал себя достаточно собранным, пытаясь понять причину растущего недовольства. Когда его наконец-то осенило, Военный зал огласил негромкий смех и пара забористых ругательств. Продолжая улыбаться, герцог вспомнил, что лучшие умы древности давно заметили взаимосвязь между состояниями тела и души. Правы они оказались и на это раз – прилипшая к телу мокрая от пота сорочка безотчётно раздражала Локлира, мешая ему чувствовать себя достаточно уверенным.

Пожалев, что не все его проблемы могут быть решены настолько простым путём, герцог отправился в свои покои, сопровождаемый двумя диентисами и боевым магом из его личной охраны. Проходя через коридоры замка, Локлир видел, что и придворные, и слуги уже знают о происходящих на улицах Ансиса ужасных событиях. Встревоженные мужчины не отрывали рук от рукоятей мечей и кинжалов, а кое-кто из кланявшихся дам сжимал вышитые платочки и старательно прятал свои заплаканные глаза. Локлир нахмурился, представив себе, что здесь будет твориться, когда все эти люди совсем скоро узнают о тысячах приближающихся к столице вражеских всадников.

- Олуреми, ты знаешь, что сообщил лисиль из Викрамара?
- Ваше высочество, мы часть тайной стражи, мы должны это знать.
- И что ты думаешь?
- Сегодня будет тяжёлый день, но завтра наши враги о нём пожалеют.
- Надеюсь, что Альфир услышит твои слова.

kvv32 M
Автор темы, Новичок
kvv32 M
Автор темы, Новичок
Репутация: 13 (+13/−0)
Лояльность: 3 (+3/−0)
Сообщения: 38
Зарегистрирован: 02.02.2020
С нами: 1 год 2 месяца
Имя: Круковский Валерий
Откуда: г. Брянск
Отправить личное сообщение

#44 kvv32 » 11.04.2021, 22:24

Часть 4 Глава 12

Большинство правителей Накатамской империи относились к церкви как к полезному инструменту, позволяющему без особых хлопот обеспечивать повиновение простонародья и держать в узде заносчивых лотвигов. Не вмешиваясь без особой необходимости в церковные дела, они тем не менее не допускали резких изменений в канонах богослужения, жёстко пресекая различные расколы и ереси. После распада империи перебравшийся в Каулон Верховный Хранитель счёл, что статус главы церкви ставит его намного выше десятков новоявленных королей и герцогов, а право считать правильным всё что угодно даровано ему самим Альфиром и посему не подлежит ни сомнению, ни обсуждению.

Примерно так же рассуждал и дорвавшийся до Престола Отелетера Лагаяст, которому показалось, что его портреты будут хорошо смотреться рядом с иконами Отелетера, Толфесты и Альфира. Епископы встретили это нововведение без особой радости, дворяне и часть горожан его проигнорировали, а многие селяне сочли прямым оскорблением основ веры, за которое следует поднимать на вилы. Череда бунтов вынудила королей открыто выразить своё неудовольствие, что очень расстроило Лагаяста. Обиженный тем, что жители Бонтоса не желают видеть его рядом с ликами богов, Верховный Хранитель повелел вообще убрать иконы из храмов, так как эти примитивные изображения якобы умаляют совершенство и божественную сущность создателей мира. Простой люд ответил на это погромами утративших привычный облик храмов, а дворяне стали заказывать иконы лучшим живописцам, которые раньше практически никогда не занимались иконописью.

Через пару лет Лагаяст однажды утром не смог проснуться, храмы вновь наполнились людьми, а вошедшие во вкус художники продолжили совершенствовать своё мастерство, выработав особый стиль написания детально проработанных икон (старые иконописцы создавали не столько картины, сколько символы, призванные показать величие и мудрость богов). Подобные иконы стоили немалых денег, но многие состоятельные люди, заворожённые невиданными образами, стали заказывать портреты своих близких, стремясь навсегда сохранить не только облик, но и память о том, что было скрыто в глубине души каждого из них.

Локлиру было девять лет, когда отец заказал портрет своей второй жены Бескиель известному живописцу Гарсану рит Варлезе, прославившемуся иконой Альфира, ставшей украшением внутреннего храма Стабура. Верный своим правилам Гарсан провёл рядом со смущённой герцогиней несколько пятидневок, не сделав за эти дни ни единого наброска. Когда недоумевающий герцог начал задавать вопросы, склонившийся в почтительном поклоне художник нашёл, что ему ответить.

- Ваше высочество, во время нашей первой встречи мне показалось, что вы хотели бы увидеть не просто парадный портрет, которому будет суждено веками пылиться на стенах вашего замка. Прошу простить мою дерзость, если я смел подумать, что вы желали бы видеть нечто большее.

Вместо ответа Свербор фос Контанден коснулся правой ладонью груди, давая понять, что рит Варлезе волен поступать как считает нужным. Через месяц портрет был готов, причём всё это время он находился в запертой комнате, а сам художник встречался с Бескиель всего несколько раз. Увидев законченную работу, герцог долго молчал. Сопровождавшие его придворные уже начали переглядываться, когда фос Контанден склонил голову перед онемевшим от изумления живописцем и вышел из мастерской, по-прежнему не говоря ни слова. Столь же сдержанно отреагировала на свой портрет и сама Бескиель, хотя для тех, кто хорошо знал и любил герцогиню, появившаяся на её губах улыбка могла сказать очень многое о подлинных чувствах молодой женщины.
Локлир хорошо помнил, как его поразил впервые увиденный портрет матери. Открыв рот, он стоял перед картиной, зачарованный взглядом лучившихся добротой глаз, которые ему были знакомы едва ли не с первых дней его жизни. Потрясение было столь велико, что старому Сульдоту с трудом удалось увести неподвижно стоявшего мальчика, клятвенно заверив его в возможности возвращаться в этот зал снова и снова. Найдя сестру, Локлир до позднего вечера делился с ней впечатлениями, искренне радуясь, что ещё более юная Фиорис полностью разделяет его восторг.

Не забыл он отношения к портрету и старших детей герцога, не особо скрывавших своё в лучшем случае снисходительное отношение к всегда спокойной Бескиель, разительно отличавшейся от их матери – яркой и своенравной Эйсиз. Особенно усердствовала высокомерная и острая на язык Ночери, поэтому Локлир облегчённо вздохнул, когда менее чем через год она покинула Ансис, выйдя замуж за небрисского короля. Немногим лучше вели себя и старшие братья, которым старательно подыгрывали окружавшие их титулованные бездельники. Однажды похабные шутки этой весёлой компании вывели из себя герцога, выгнавшего из столицы с десяток молодых наглецов. Со своими сыновьями фос Контанден разбирался за плотно закрытыми дверями, после чего мало кто из придворных решался злословить в адрес герцогини.

Последнее слово в этой истории Бескиель оставила за собой, попросив мужа убрать портрет со всеобщего обозрения. Поначалу Свербор возмутился, заявив, что не позволит каким-то болтливым тварям влиять на то, где будет висеть портрет его любимой жены, но Бескиель положила тёплую ладошку на его сжатый кулак и вновь повторила просьбу своим тихим бархатистым голосом. В тот же день портрет оказался в рабочем кабинете герцога, где и находился все последующие годы. В эту скромно обставленную комнату после смерти отца Локлир заходил всего несколько раз, предоставив старому секретарю Свербора фос Контандена самому разбираться в накопившихся бумагах.

Всё изменилось в тот чёрный день, когда Локлир увидел тело матери, безвольно лежавшее на мягких подушках открытого экипажа. Вернувшись в замок, он сразу направился в отцовский кабинет и долго стоял перед портретом женщины, которую он знал всю свою жизнь, но только сейчас понял, насколько сильны были узы связывающей их взаимной любви. Вечером портрет Бескиель уже висел в спальне Локлира, и теперь он каждое утро смотрел на него, горько сожалея о всех днях, прожитых без её взглядов, слов и улыбок. Старый Сульдот, давно научившийся чувствовать тончайшие оттенки настроения своего воспитанника, в эти мгновения воздерживался от обычного ворчания, терпеливо дожидаясь, пока Локлир отведёт глаза от портрета.

…Оставив за дверью свою охрану, герцог глубоко вздохнул и начал расстёгивать пропотевший мундир. Нечто подобное случалось с ним и раньше, поэтому Сульдот не сдвинулся с места, так как Локлир не терпел, чтобы кто-нибудь помогал ему в таких случаях, как бы подчёркивая его слабость. Притихший Ярдеро молча достал из шкафа синий мундир без знаков отличия и белую рубашку, аккуратно положив их на спинку кресла. Бросив на пол отсыревшие вещи, герцог так же молча начал одеваться. Набросив мундир, он остановился и, повинуясь внезапному порыву, подошёл к портрету Бескиель. Вглядываясь в её умные глаза, навеки оставшиеся живыми благодаря дару рит Варлезе, Локлир неожиданно для себя начал шептать похожие на молитву слова.

- Ну вот, матушка, и пришло время узнать, чего мы стоим в глазах Альфира. Сын божий будет взвешивать наши грехи, отмеряя каждому из нас по делам его. Душа твоя в замке, слышит и страхи наши, и готовность сражаться. Молись за всех нам, матушка, за всех, кто любил и уважал тебя. Проси Альфира за нас, проси быть милостивым ко всем, кто помнит о дарах Отелетера и доброте Толфесты. Молись за нас, матушка, пусть услышит тебя богорождённый Альфир, знающий слова и дела смиренных слуг своих. Великое зло пришло к нам в дом, проси силы для тех, кто стоит на его пути. Молись, чтобы я вновь смог увидеть твоё лицо, матушка.


Вернуться в «"Песочница"»

Кто сейчас на форуме (по активности за 5 минут)

Сейчас этот раздел просматривают: 2 гостя