Черная тень Рандери

Описание: ...для тех, кто только начинает...

kvv32 M
Автор темы, Новичок
kvv32 M
Автор темы, Новичок
Репутация: 13 (+13/−0)
Лояльность: 3 (+3/−0)
Сообщения: 41
Зарегистрирован: 02.02.2020
С нами: 1 год 4 месяца
Имя: Круковский Валерий
Откуда: г. Брянск
Отправить личное сообщение

#41 kvv32 » 13.03.2021, 22:09

Глава 9
Вынудив тиварцев оставить укреплённые позиции, генерал фос Напсабад планировал продолжить наступление вдоль старой имперской дороги, достигнув таким образом Ортильского моста. Подобное развитие событий совершенно не устраивало Мантера, так как всё это могло затянуться на несколько дней, которые Викрамар использовал бы для подготовки к сражению, в исходе которого танкис в глубине души не был так уж уверен. Нужны были решительные действия, и Мантер не стал церемониться. Жёстко надавив на командующего, он добился формирования конного отряда, в который вошла основная часть коренжарцев, наёмники и несколько эскадронов тангесокской кавалерии. Обойдя по широкой дуге отступающую армию рит Бараса, сводный отряд должен был достичь моста раньше противника, оказавшись примерно в полутора днях пути от Ансиса.
Когда всадники остановились на ночёвку, Мантер поручили Гравере собрать остальных танкисов, чтобы объяснить им задачу. К мосту вместе с коренжарцами должны были отправиться двое танкисов, которым были приказано поддержать прорыв орды тысячника Дацора на правый берег. Если же там что-то пошло бы не так, им следовало удерживать магов Викрамара возле моста как можно дольше, обеспечивая тем самым переправу наёмников и танкесокцев выше по течению. Шпионы, объездившие Междуречье вдоль и поперёк, давно присмотрели место, где полноводный Арбур образует большую излучину с пологим правым берегом. Брода там не было, зато, плывя по течению, всадники могли миновать тянущиеся на десятки центуд глинистые откосы. Именно туда Мантер ранним утром и повёл свой отряд.
Не меньше самого танкиса достичь реки стремились кирасиры королевского полка, жаждавшие любой ценой искупить позор своего разгрома в первом сражении у дороги. Все боеспособные гвардейцы были сведены в два эскадрона, которые возглавил майор фос Домантен, увидевший в своём назначении шанс получить полковничьи эполеты. Он был готов вести своих солдат куда угодно, однако представлял свою задачу исключительно в виде лихой атаки с развёрнутыми знамёнами. Неудивительно, что ему очень не понравились слова Мантера, сообщившего майору об участии кирасир в форсировании Арбура совсем в другом месте. Фос Даментен уже что-то начал говорить о гордости гвардейцев, когда порядком уставший от гонора своих союзников Мантер молча показал ему королевский вензель с пятью рубинами. Майор мгновенно потерял дар речи, ведь даже генералы Тангесока имели вензеля с четырьмя кроваво-красными камнями.
Перед встречей с офицерами, командовавшими драгунскими и уланскими эскадронами, Мантер не стал убирать свой вензель с походного столика, поэтому никаких лишних вопросов у них не возникло (к тому же кавалеристы, хотя и не горели желанием уподобляться водоплавающим, хорошо понимали, что атака на мост может обойтись очень дорого). Следующими в шатёр магистра вошли командиры уритофорских наёмников Кибок, Стиванл и Направер, одобрившие план танкиса без особых обсуждений. У каждого из них за плечами было минимум пятнадцать-двадцать лет набегов и сражений во многих странах Бонтоса, они не жалели ни чужой, ни своей крови, но всегда предпочитали хорошо продуманные планы, сулящие больше шансов дожить до получения очередного жалования. Вообще-то Мантер мог просто отдать им приказ, но это были его лучшие бойцы, способные внести решающий вклад в успех атаки на Ансис, поэтому после обмена грубоватыми любезностями танкис предложил им по бокалу хорошего вина.
Последняя встреча была с хмурым капитаном рит Венеторусом, который никак не мог взять в толк, зачем его роту конных сапёров потащили в рейд в каменному мосту. Узнав, что его людям предстоит заниматься привычной работой, старый служака сразу же повеселел, начав задавать вопросы о ширине реки, течении и берегах. Подивившись незатейливости уже начавшего седеть офицера, танкис окончательно покорил капитана обещанием похлопотать об его повышении. Отправив словоохотливого капитана готовиться к выступлению, Мантер подумал, что и сам ещё не знает, понадобится ли ему этот новый мост, ведь при атаке Ансиса он рассчитывал прежде всего на свой конный отряд, сопровождавших его танкисов и находившихся в столице шпионов и наёмников, с нетерпением ожидающих сигнала о начале активных действий. Однако магистр Танкилоо хорошо усвоил уроки Рахтара, всегда старавшегося предусмотреть несколько вариантов развития событий. Хоть в это и не хотелось верить, но Ансис всё-таки мог устоять, и тогда идти на штурм должны были войска генерала фос Напсабада, которым так или иначе надо было переправляться через Арбур. Нельзя было также исключать, что мечущиеся в бессильной злобе маги Викрамара продолжили бы защищать Ортильский мост, и в этом случае построенная сапёрами рит Венеторуса переправа очень пригодилась бы тангесокским войскам и коренжарской коннице.
Оставшись один, Мантер позволил себе зевнуть и как следует потянуться. В последнее время он находился в постоянном напряжении, и накопленная усталость уже давала о себе знать. До какого-то момента танкиса поддерживала мысль о том, что вся эта суета пополам с кровью и магией была важнейшим этапом пути к великой цели, достижение которой казалось сегодня как никогда близким и реальным. Будущая столица Ордена была почти рядом, и даже одного усилия могло хватить, чтобы труды его основателей получили бы достойное вознаграждение. Четырнадцать лет назад они нашли в Чёрном лесу тайный схрон танкисов, созданный после гибели их предводителя Маршеска. Для самого Мантера это был просто склад невиданных магических диковин, но его опытный учитель сразу понял, что в их руки попал ключ от двери ведущей к власти и могуществу. Несколько лет они кочевали по Бонтосу, изучали секреты Танкилоо, тщательно подбирали готовых на всё последователей, плели сети заговоров и союзов, используя лесть, подкуп и угрозы. И вот их время наконец-то пришло…
Новый приступ зевоты вернул Мантера к действительности. Усмехнувшись, он мысленно поблагодарил всевидящего Молкота, помешавшего ему предаваться преждевременным мечтаниям, и достал из походной сумки сильнодействующий эликсир, один глоток которого позволял целые сутки чувствовать себя полным сил и энергии. Снадобье было довольно гнусным на вкус, но бокал терпкого красного вина вернул танкису хорошее расположение духа. Появившимся на звон серебряного колокольчика слугам было приказано сворачивать шатёр и готовить ездовых и вьючных лошадей к походу.
Стоя под быстро светлеющим небом, Мантер смотрел, как сотни людей вокруг что-то жевали, проверяли оружие и седлали коней. Подошедший Сафрут почтительно остановился в нескольких шагах, дожидаясь, пока магистр обратит на него внимание.
- Что тебе?
- Господин инисен, вы не отдали распоряжение о порядке движения.
- Сафрут, который раз повторяю – ты уже не ученик, и для тебя я господин Мантер или магистр.
- Прошу извинить меня, господин магистр, но порядок движения…\
- Командиры уже знают походный порядок, но ты им напомнишь. Пусть привыкают, - Мантер помолчал и, уже полностью повернувшись к молодому танкису, продолжил говорить совсем иным тоном – сухим и жёстким. – А теперь запоминай. В авангарде Стиванл со своими людьми, с ними пойдёт Ланделел. Потом кирасиры и Вилкладис, следом я, ты, Терси, Гравере, Сальсольт и Кибок. Замыкающими пойдут тангесокцы, Направер и Клотар. Всё понятно?
- Господин Мантер, Гравере и Кибок уже здесь.
Магистр давно был знаком с лысым командиром наёмников, не раз сопровождавшим его в походах. Коренастый уритофорец никогда не носил ни кирасы, ни даже кольчуги, предпочитая им длинный жилет из кожи качатала – северного быка, известного диким нравом и прочной шкурой. Пока его мечи оставались в ножнах, Кибок производил впечатление добродушного и немного флегматичного здоровяка, что, впрочем, не вводило в заблуждение его людей, приученных безропотно подчиняться своему командиру. В бою он превращался в кровожадного демона пополам с бангелаши, сопровождая каждый свой удар утробным рыком, который по мнению знатоков был очень похож на рёв качатала в сезон спаривания. Под стать хозяину был и его боевой конь Отока, всегда готовый бить врагов копытами и рвать зубами (ходили слухи, что Кибок иногда поил его человеческой кровью, сливая её из подвешенных за ноги раненых).
- О, давно не виделись. Слушай, магистр, что за вино ты нам наливал? – наёмник видел, что Мантеру не слишком нравятся подобные вольности в общении, но не стал отказывать себе в удовольствии лишний раз показать свои особые отношения с магистром Ордена. – На что Направер ром любит, но и тот всю дорогу облизывался.
- Кибок, вином стал интересоваться? Никак кровь пить надоело?
- Маг, зачем ерунду говорить? – Кибок оценил ответный выпад танкиса, но не мог просто так отмолчаться, - Давай лучше о вине.
- О вине так о вине. Это фортурончто из Лиштоина. «Кровь девственницы» по-ихнему.
- Во как! Кровь всё-таки… И где же они столько девственниц-то нашли? Товар нынче редкий.
- Ладно, Кибок, посмеялись и хватит. Ехать пора.
- Так я завсегда готовый. Давай, командуй.
Оглядевшись по сторонам, Мантер увидел, что вокруг них собрались почти все командиры и танкисы. Чувствуя раздражение от пустой болтовни с забывшим своё место наёмником, магистр начал жёстко натягивать поводья.
- Стиванл, Ланделел, вам пора быть в сёдлах. Фос Длмантен, надеюсь, что ваши кирасиры уже построены. Вилкладис, ты сопровождаешь господина майора. Названные господа отправляются первыми. Немедленно. Сафрут, сообщи порядок следования нашим союзникам и танкисам.
Повернувшись, Мантер направился к ожидавшим его ученикам, помощникам и слугам, с удовлетворением отметив, что в голосе Сафрута в должной мере присутствуют уверенность, чёткость и командный тон. Похоже, он не ошибся, выделив этого купеческого сына среди своих учеников. В качестве боевого мага этот молодой адонгонец уже умел очень многое, честолюбия и стремления повелевать в его голове было предостаточно, к тому же он был весьма сообразителен, равнодушен к чужой крови и хорошо помнил, кому обязан своим возвышением. Что же, в захваченном Ансисе ему будет где применить своё рвение и способности.
Проводив взглядом второй эскадрон кирасиров, Мантер тронулся с места, не сомневаясь, что за ним немедленно последует остальная часть отряда. Окружённый бойцами Кибока, магистр уже поравнялся с ближайшей рощей, когда его внимание привлекли тихий шелест и мелкая дрожь металлического футляра во внутреннем кармане куртки. Мгновенно остановившись, танкис взмахнул рукой, приказывая тангесокцам продолжать движение, и извлёк продолжавшее вибрировать хранилище мельтквари. Приложив пальцы к выгравированным на крышке рунам, Мантер сдвинул её в сторону и тихо выругался: двойники имевшихся у Кроворта пластин превратились в тёмный слабо дымящийся порошок. Это могло означать только одно – псам рит Корвенци удалось добраться до людей Ордена в Анесисе, и команда Кроворта уже на краю гибели.
Ситуация требовала решения, ведь никто не мог знать наверняка, что уже стало известно тайной страже. Разумеется, большинство команд Ордена не были связаны между собой, но магистр был наслышан о демонической хитрости проклятого графа, умевшего с помощью крови и магии добиваться невозможного. Не так давно магистр исходил из того, что использовать людей Ордена в Ансисе следует только в самом крайнем случае, ведь магия Танкилоо могла стать поводом для вмешательства каких-то третьих сил. Однако одержанная победа и лежавшая в полутора днях пути столица Тивара вселяли уверенность в успехе, который можно и нужно было приближать любыми способами. Победителей не судят, и кто потом сможет доказать, что причиной смерти горожан стали когти харварлов, а не безжалостные клинки коренжарских головорезов? К тому же Мантер не мог допустить, чтобы подготовленные и оплаченные Орденом люди сгинули бы в подвалах тайной стражи, не принеся ему никакой пользы.
Волна гнева захлестнула танкиса, и когда Сафрут сунулся к нему с каким-то вопросом, одного взгляда магистра хватило, чтобы молодой маг испуганно отшатнулся. Мантер уже положил руку на футляр с целыми мельтквари, но усилием воли смог заставить себя отдёрнуть пальцы от его металлической крышки. Да, выпущенные на волю злобные монстры зальют улицы Ансиса кровью, но пусть это случится перед тем, как тысячи всадников атакуют этот город. И самым подходящим временем для этого будет следующее утро. Глубоко вздохнув, Мантер усмехнулся и повернулся к своему недавнему ученику.
- Что, Сафрут, страшно стало? Ничего, это правильно. Ладно, хватит стоять, нас Арбур ждёт.
Согласно старинной легенде причиной образования Тлусанской излучины стал гнев Отелетера, обрушившего огромный камень на голову известного богохульника, в очередной раз принявшегося живописать интимные подробности жизни главных божеств этого мира. Рухнувшая на берег Арбура скала перекрыла часть русла реки, вынудив её искать обходной путь. В южной части полуострова ширина Арбура достигала сотни шагов, однако чудовищный удар приподнял дно реки, которая размыла часть правого берега, раздавшись вширь ещё на полсотни шагов.
Мантер впервые увидел Тлусанскую излучину, поднявшись на пологий холм, находившийся рядом со скалой. Одного взгляда хватило, чтобы признать правоту своих шпионов, описывавших излучину как очень удобное и приятное место. Красота открывшейся ему картины, впрочем, оставила танкиса равнодушным. Намного больше магистра заинтересовал противоположный берег, на котором люди Стиванла добивали небольшой отряд вражеской кавалерии, осмелившийся встать на их пути. К ним спешили присоединиться первые кирасиры, уже успевшие достичь правого берега. Едва выбравшись на твёрдую почву, они сбрасывали с сёдел привязанные к ним кирасы и шлемы и сразу же бросались в бой, стремясь как можно быстрее смочить свои мечи вражеской кровью.
- Зря торопятся, Стиванл никого не оставит. Рубаки у него отменные, - поравнявшийся с танкисом Кибок сплюнул на землю и широко ухмыльнулся, - Хреновая у Тивара кавалерия, их вон как детей секут.
- Мундир человека солдатом не делает. Патрулировать берег могли и рекрутов послать.
- Так им тогда нужно было ноги уносить, а не лезть в драку. А настоящие бойцы у этого щенка ещё остались?
- думаю, что остались. И воевать они умеют. Тангесок в первом сражении поимели как шлюх портовых.
Увидев, что вслед за кирасирами переправу начали уланы и драгуны в жёлто-зелёных мундирах, Мантер направился к берегу, желая взглянуть, как сапёры рит Венеторуса собирают предназначенный для него плот (ясное дело, что магистр не собирался плыть через Арбур по горло в воде, держась на седло или гриву своей лошади). Танкис имел смутные представления о работе сапёров, поэтому был разочарован увиденным: вместо хотя бы наполовину готового плота на берегу лежала куча брёвен и досок, вокруг которой суетились солдаты в нательных рубахах. Будучи уверенным, что его приказы подлежат немедленному исполнению, Мантер потребовал найти рит Венеторуса, который должен был объяснить причину этой недопустимой задержки. Представ перед раздражённым магистром, вспотевший капитан в расстёгнутом мундире начал что-то говорить о нехватке материалов, но Мантер не стал его слушать.
- Господин капитан, вам не хватает мозгов, а не материалов! Отсюда сто шагов до посёлка, там полно домов и сараев, извольте их разобрать! Капитан, вы меня поняли? Или это будет делать один из ваших лейтенантов? Ну, раздери вас вискут!?
- Господин маг, мы уже начали разбирать, только там ещё жители есть…
- Что?! Жители? Кибок, ты это слышал? Давай, займись делом. И поживей! – вновь повернувшись к командиру сапёров, танкис указал ему на большой обломок скалы, - У вас времени, пока его тень до кустов не достанет. Плота не будет - вы не командир. Весь мост нужен до заката. Не построите – найду и убью, пепла не останется. Теперь всё понятно? Если да, то вытрите рожу и идите командовать.
Предоставив капитану самому выбирать свою судьбу, Мантер отозвал в сторону Гравере и приказал ему с десятком наёмников отправляться в сторону Ортильского моста. Дальнейшие действия молодого танкиса определялись сложившейся обстановкой: если орда Дацора уже сумела перебраться на правый берег, ему надлежало догнать коренжарцев и вместе с ними следовать на соединение с Мантером, в противном случае бойцов тысячника надо было привести к новой переправе. Прежде чем Гравере успел задать вертевшийся на языке вопрос, магистр молча протянул ему массивную золотую бляху с чёрным орлом, обладатель которой мог отдавать приказы от имени короля Ранджи.
Рит Венеторус оказался не только понятливым, но и толковым офицером, догадавшимся оснастить плот десятком вёсел. Высадив Мантера и часть его свиты, гребцы хоть и с трудом, но сумели вернуть плот назад. Проплыв излучину ещё раз, сапёры высадили на берег вьючных лошадей магистра, после чего доставили громоздкое сооружение в исходную точку, сделав его частью наплавной переправы.
Пока Мантер дожидался наёмников Направера, один из его помощников заметил над рекой летящего лисиля. Кроме как из Викрамара, в здешних местах этому крылатому созданию взяться было неоткуда, следовательно, появление тангесокцев на правом берегу Арбура уже не было секретом. Это, однако, мало беспокоило танкиса, ведь что бы там ни узнали в Викрамаре, значение имело только то, что и когда об этом будут знать в Ансисе. Между тем до столицы примерно полтора дня пути, скоростью лисили не особо превосходят лошадей, зато намного уступают им в выносливости. Поразмыслив, магистр пришёл к выводу, что в лучшем для Тивара случае герцог получит это известие где-то около завтрашнего полудня. Толку от таких новостей будет немного, ведь к этому времени вражеская конница и маги уже достигнут окраин столицы.
А уж что тогда будет твориться в самом Ансисе, известно одному Молкоту, ведь десятки активированных по приказу Мантера магических тварей уже сейчас терзают тела горожан, наполняя улицы страхом и паникой. Жаль, конечно, что не удалось действовать по плану, в соответствии с которым акцию устрашения следовало начинать с подготовки превращения сотен домашних и уличных животных в кровожадных чудовищ. Однако это требовало времени, которого тайная стража могла бы и не дать. Так или иначе, но полученный приказ хотя бы частично будет исполнен, благо магические снадобья Танкилоо буквально притягивают животных, готовых издалека бежать на туманящие мозг запахи.
Оглядевшись по сторонам, магистр увидел, что эскадроны уже привели себя в порядок после переправы и построились в походную колонну. Большинство командиров молча ждали приказа, но командиру кирасиров фос Домантену любая задержка на правом берегу Арбура была в тягость. Остановившись рядом с танкисом, он почтительно склонил голову, однако в его глазах явно читались нетерпение и жажда сражения.
- Господин майор, вы, я вижу, уже успели пустить тиварцам кровь. У вас весь мундир в пятнах.
- Это только начало, господин Мантер. Буду счастлив, если кровь врагов покроет меня с ног до головы.
- У вас будет такая возможность, господин майор. К тому же Ансис – большой город, и там не все будут рады нашему появлению. Они будут страдать, но ваши солдаты смогут избавить их от мучений.
- Господин Мантер, но я имел в виду честный бой. Бунтовщиками должна заниматься стража.
- Разумеется, но всё же не стоит зарекаться заранее. Жизнь полна неожиданностей.
Усмехнувшись, танкис повернулся к своей свите и небрежным взмахом руки отдал приказ одному из учеников. Через мгновение в небе вспыхнул сигнальный файербол, и его пурпурные искры ещё продолжали светиться, когда ржание лошадей и топот сотен копыт заглушили негромкий плеск воды.

kvv32 M
Автор темы, Новичок
kvv32 M
Автор темы, Новичок
Репутация: 13 (+13/−0)
Лояльность: 3 (+3/−0)
Сообщения: 41
Зарегистрирован: 02.02.2020
С нами: 1 год 4 месяца
Имя: Круковский Валерий
Откуда: г. Брянск
Отправить личное сообщение

#42 kvv32 » 21.03.2021, 23:51

Глава 10
Пиршество в зале с бирюзовыми колоннами длилось уже довольно долго, и изрядно захмелевший Шинат фос Скифест всё чаще начинал рассказывать какие-то истории, каждая из которых завершалась его громким смехом. Сидевшие рядом с королём гости и придворные старательно хохотали, всячески стараясь показать своё восхищение его остроумием и талантом рассказчика. В зале было довольно шумно, музыканты постоянно играли весёлые мелодии, поэтому сидевшие за дальним концом стола вряд ли могли хорошо слушать шутки правителя, что, впрочем, не мешало им всячески демонстрировать свой восторг, заливаясь смехом и хлопая друг друга по плечам.
Это зрелище помогло Адольгору фос Томли существенно дополнить своё представление о нравах, царящих сегодня при дворе короля Небриса. Нельзя сказать, что этот пьяный балаган стал для него каким-то откровением, ведь почти каждый обитатель Каулона, побывавший в последние годы в Тильодане, рассказывал нечто подобное. Да и сам епископ, проведя в небрисской столице несколько дней, имел достаточно оснований считать, что фос Скифест с каждым днём становится всё более опасным не только для своей страны, но и, пожалуй, для большей части Бонтоса.
Строго говоря, повод для поездки в Тильодан предполагал встречи Адольгора разве что с главным епископом Нетфаром рит Ластеоном и канцлером Марбалом фос Бирратафом. Однако мало кто из сановников поверил, что член Совета двадцати пяти приехал в Тильодан исключительно ради рассмотрения жалобы какого-то провинциального епископа, ведь давно сложившиеся особые отношения между Небрисом и Стабуром позволяли решить этот вопрос более простым способом. Была и ещё одна причина, заставлявшая многих высших чиновников искать встречи с Адольгором. Королевство всячески поддерживало своего ставленника Травиаса, которому как епископу Первой скамьи до Престола Отелетера оставался всего один шаг. Действующего Верховного Хранители рассматривали как временную помеху, однако престарелый Фусулар ещё мог повлиять на будущее Травиаса (устроив, например, какую-нибудь достаточно подлую провокацию). Понятно, что возможность подобного развития событий тревожила знать Тильодана, которая терялась в догадках, чего можно было ожидать от приезда Адольгора. А так как большинство из тех, кто имел право сидеть с королём за одним столом, считали себя опытными интриганами, все они надеялись узнать что-то важное во время беседы с таинственным посланником Каулона.
После двух дней бесконечных встреч, льстивых улыбок и глупой болтовни Адольгор получил приглашение во дворец, которое подразумевало аудиенцию у короля и участие в традиционном еженедельном застолье. Шифат фос Скифест встретил епископа из Каулона почти как близкого родственника, избегая любых намёков на его возможную тайную миссию. Впервые встретившись с королём Небриса, Адольгор был вынужден признать, что самоуверенный Шинат при желании может быть приятным собеседником, не стремящимся навязывать своё мнение как единственно заслуживающее внимания. Получив очередные заверения в вечной дружбе и верности наследию Отелетера, Адольгор направился на встречу с канцлером, в которой принял участие и главный епископ Небриса.
Невозмутимый фос Бирратаф, заранее извещённый о цели визита представителя Каулона, не стал задавать никаких вопросов, молча передав епископам гербовый лист бумаги. Получив их одобрение, канцлер так же молча подписал своё распоряжение, осчастливив тем самым провинциального служителя церкви. На сём официальная часть была закончена, и не устающий улыбаться фос Ластеон предложил брату Адольгору проследовать в зал с колоннами.
Фос Томли как почётному гостю указали место недалеко от королевского кресла, хозяина которого пришлось немного подождать. Приглашённые негромко переговаривались, но стоило фос Скифесту войти в зал, счастливые улыбки буквально вспыхнули на десятках лиц. Проведённые в Каулоне годы научили Адольгора, что в подобные моменты не стоит бравировать своей независимостью, поэтому он также постарался изобразить некую радостную гримасу. Явно привыкший к подобной реакции король улыбнулся и широким жестом пригласил всех за стол. Многочисленные слуги тут же наполнили серебряные кубки вином, и Шинат провозгласил тост за величие Небриса. Все вновь встали и после громкой здравницы в честь короля основательно приложились к своим кубкам. Каждый следующий тост звучал всё более многословно и восторженно, слуги были очень внимательны, поэтому продолжавший поднимать свой кубок епископ только смачивал губы в душистом вине (не забывая делать некие глотательные движения), и продолжал внимательно посматривать по сторонам.
А посмотреть здесь было на что. Фос Томли много чего знал о сидевших с этого края стола людях, но это застолье открыло его зоркому глазу и острому уму немало интересного. Прежде всего он обратил внимание на отсутствие за столом королевы Ночери, предположив, что подобного рода пиршества, возможно, не предусматривают присутствия женщин. Однако дамы разного возраста за столом имелись, причём большинство из них было увешано драгоценностями, что явно указывало на их аристократический статус (разного рода содержанки и просто дорогие шлюхи также присутствовали, однако все они сидели в конце стола). Подождав, пока одутловатое лицо сидевшего рядом с ним епископа приобретёт должную окраску, Адольгор решил обратиться к нему с вопросом.
- Брат Нефтар, я чувствую себя обделённым, не имея возможности лицезреть прекрасную Королеву Небриса - госпожу Ночери. Здорова ли она?
- О, ваша светлость, вам не стоит беспокоиться, - фос Ластеон явно был польщён подобным обращением со стороны члена Совета двадцати пяти, - Госпожа Ночери уехала на отдых в замок Тунат. Это очень тихое и живописное место на границе с Адонгоном.
- Очень жаль. Но могу ли я надеяться быть представленным ей в ближайшее время?
- Ваша светлость...
- Я хотел бы услышать из ваших уст обращение "брат Адольгор".
- Благодарю вас за подобную милость, ваша... то есть брат Адольгор. Не думаю, что это получится в ближайшие две-три пятидневки. Королева не любит быстро возвращаться в Тильодан.
- Очень жаль, брат Нефтар. Но не вызван ли её отъезд каким-нибудь недомоганием?
- Нет, брат Адольгор. У нас это обычное дело, - поставив кубок на стол, архиепископ наклонился к фос Томли, - Ночери не всегда ладит с королём, и если они разругаются больше обычного, его величество отправляет её из столицы куда подальше.
Испугавшись собственных слов, фос Ластеон с опаской огляделся по сторонам, но добрый глоток вина и новый взрыв громкого смеха вернул ему душевное равновесие. Адольгор уже встречался с главным небрисским епископом пару дней назад, и этот короткий разговор мало что добавил к его мнению относительно фос Ластеона - Шинат сам решал все связанные с Каулоном вопросы, поэтому и возвысил недалёкого и послушного епископа, всегда готового угождать всем, кто был выше его. Во время встречи Нефтар преподнёс фос Томли кольцо с тремя крупными изумрудами, которое он принял с высокомерной благосклонностью, что не только соответствовало местному этикету, но и было вполне разумно с практической точки зрения.
Поскольку обсуждать с этой королевской марионеткой роль Небриса в тиварской войне было бессмысленно, Адольгор обратил свой взгляд на других людей, сидевших ближе всех к королю. По правую руку от Скифеста сидел его брат Дишан к генеральском мундире, время от времени отпускавший солёные шутки, достойные любой казармы Бонтоса. Фос Томли в молодости выпил с раквератскими офицерами не один бочонок вина и поэтому не сомневался, что потолком для королевского братца была должность командира пехотной роты.
Напротив Дишана сидел герцог Саинсо Апокас фос Пелашела, рядом с ним - старший сын Полир. Фос Томли было хорошо известно, что при всех внешних атрибутах независимости герцогство уже давно являлось вассалом Небриса, полностью зависящим от своего богатого и бесцеремонного соседа. В Каулоне многие недоумевали, зачем Тильодан десятилетиями ведёт эту игру, имея возможность хоть завтра поднять над башнями Гаргауса свои флаги с золотой розой на голубом фоне. У Адольгора на этот счёт имелось своё мнение, ведь Небрису, давно мечтавшему вновь объединить под своей короной весь юг Бонтоса, до поры до времени было выгодно играть роль эдакого добродушного дядюшки, озабоченного благополучием других государств (в эту схему, правда, не вписывались небрисские солдаты в Ферире, но так как открытого противостояния с Тиваром там ещё не было, их предпочитали просто не замечать).
Существовали и другие причины, позволявшие Саинсо до сегодняшнего дня оставаться как бы самостоятельным государством. Небрис никогда не стеснялся использовать для достижения своих целей все возможные средства, однако многие грязные дела предпочитал делать чужими руками, прикрываясь в том числе и сине-зелёным флагом Саинсо. Фос Томли, например, ничуть не сомневался, что в нашумевшей несколько лет назад истории с похищением бастарда фос Контандена интересы Небриса сыграли не менее значимую роль, чем наглость известного авантюриста фос Нукатола.
Апокас фос Пелашела, правивший в своём герцогстве почти два десятка лет, ничуть, видимо, не тяготился своим двусмысленным положением и чувствовал себя за королевским столом как рыба в воде, чего нельзя было сказать о его сыне. Парнишке на вид было лет двенадцать, и с его лица не сходил румянец, вызванный не только выпитым вином, но и продолжавшимся соревнованием в похабности между его отцом, королём и генералом Дишаном. Видя такую реакцию, фос Скифест не стал отказывать себе в удовольствии углубиться в столь интересную тему, настойчиво приглашая Полира на завтрашнее представление в театре любви. С горящими глазами Шинат описывал замысловатые позы совокупляющихся, зачастую имевшие мало общего с человеческой природой. Особый восторг у короля вызывала сцена, во время которой хлопающая расправленными крыльями самка лисиля буквально прыгала на могучем члене лежавшего на спине анера. Возбуждённый король не смог усидеть на месте и стоя принялся размахивать руками, изображая, как одурманенный наркотиками и истекающий кровью лисиль продолжает биться в последнем экстазе.
Сделав над собой усилие, фос Томли издал несколько похожих на смех звуков и повернулся к сидевшему напротив него лысому толстяку в расшитом золотом камзоле. Глава дипломатической службы Тефиб фос Ербигер со снисходительной улыбкой взирал на своего вошедшего в раж правителя, не забывая отправлять в рот различные деликатесы.
- Ваша светлость, вы, как я вижу, испытываете некоторое удивление?
- Граф, могу признаться вам, что я и предположить не мог наличия у короля Небриса выдающихся актёрских способностей.
- Да, не так часто доводится слышать столь изысканный образец тонкой иронии. Вот что значит аристократическая кровь и хорошее образование, полученное в замке второго по значимости герцога Ракверата.
- Господин фос Ергибер, вы хорошо осведомлены. Уверяю вас, что скромный служитель Престола Отелетера не заслуживает подобного внимания.
- Видите ли, господин епископ, иногда случается так, что недостаток внимания оборачивается большими неприятностями. Поэтому я предпочитаю не сдерживать собственное любопытство.
- Но мне всегда казалось, что подобная любознательность скорее входит в круг обязанностей господина рит Венджиса.
- О, Дандаби в своём деле выше всяких похвал! Однако шпионаж и дипломатия не столь далеки друг от друга. Я почему-то уверен, что вам это хорошо известно. Впрочем, господин фос Томли и сам может задать рит Венджису интересующие его вопросы, - фос Ергибор широко улыбнулся и с притворной учтивостью указал ладонью на невзрачного мужчину средних лет, неторопливо жующего красный виноград, - Например, о войне в Тиваре.
Адольгор учтиво кивнул главному дипломату Тильодана, хорошо поняв намёк на их недавнюю беседу, во время которой епископ, похоже, допустил ошибку, проявив излишний интерес к деталям сражений на противоположном берегу Сарфийского моря. За несколько дней нахождения в Тильодане епископ усвоил, что сановники были не прочь поговорить о тиварской войне, если только речь не шла о Ферире, а виновником войны изначально признавался молодой герцог, неспособный поддерживать нормальные отношения со своими соседями. Любое упоминание каких-то необычных магических проявлений неизбежно вызывало либо недоумение (в подавляющем большинстве случаев), либо настороженность собеседника, тут же начинавшего рассуждать о том, что неудачники всегда ищут какие-то оправдания своим промахам и поражениям. Всё это вместе взятое помогло Адольгору сделать вполне определённый вывод: Небрис до последнего будет изображать из себя святую невинность, в то время как король и его ближайшее окружение не только знают о возрождении танкисов, но и связаны с ними какими-то договорённостями. Не менее важным фос Томли считал ещё одно умозаключение, касавшееся непосредственно его самого: не будь он членом Совета двадцати пяти, вероятность вернуться в Каулон живым была бы не слишком велика, ведь в Тильодане явно не жаловали соглядатаев, задающих неудобные вопросы.
Уезжать Адольгор собирался завтра утром, однако эту ночь ещё надо было пережить, поэтому он счёл весьма разумных более не раздражать хозяев ни вопросами с двойным дном, ни излишне внимательными взглядами. Чтобы не сидеть молча среди пьяных людей, епископ провёл остаток вечера в задушевных беседах со своими соседями, обсуждая прежде всего светские новости и сплетни, достоинства различных сортов вина и подробности представлений в театрах любви. Чтобы выглядеть наиболее естественно, фос Томли также опрокинул свой кубок и едва не упал, с трудом вставая из-за стола. По дороге к своей карете Адольгор также успел облобызать пошедшего его провожать архиепископа, пообниматься с десятком сановников и хлопнуть по заду какую-то игривую даму средних лет, приведя её тем самым в полный восторг.
Когда дверь кареты наконец-то закрылась, фос Томли откинулся на подушки и достал предусмотрительно захваченный эликсир, способный быстро нейтрализовать всё выпитое. Добравшись до гостевого особняка, в котором всегда останавливались приезжавшие в Тильодан епископы из Стабура, Адольгор предупредил встречавших его монахов о возможных неожиданностях. Немногословный седеющий Нертвирт, одинаково хорошо владеющий и мечом, и магией, не выразил никакого удивления, привычным жестом потрогав шрамы на лице (оставившему их ящеру повезло тогда намного меньше).
- Ваша светлость, я всё понял. Мне и самому здесь не нравится. Тут даже Защитники ходят с кольцами и серебряными пряжками на поясе. Неправильно это.
- Брат Нертвирт, если бы только пряжки... Ладно, об этом мы ещё поговорим. Что-нибудь ещё?
- Ваша светлость, тут днём какой-то мальчишка принёс вам письмо. Я проверил, ни яда, ни магии в нём нет.
- Письмо? И как этот мальчишка выглядел?
- Одет был опрятно, чистый, явно не босяк.
- Чистый так чистый, давай письмо. Любопытно будет взглянуть.
Поднявшись на второй этаж, Адольгор развернул сложенный вчетверо лист дорогой бумаги, скреплённый замысловатой медной заколкой. У епископа были кое-какие предположения насчёт содержания письма, но, пожалуй, меньше всего он ожидал увидеть послание, написанное на уритофорском языке (этот непростой язык он выучил ещё в детстве, болтая с наёмниками, входившими в охрану родового замка). Ещё больше фос Томли поразили слова, которыми это таинственное письмо начиналось и заканчивалось.
Прошло шесть лет с тех пор, как к нему последний раз обращались со словами "Пужад лисе, оцлаталк", что на имперском означало "Тёплого неба, третий сын". Только один человек обращался к Адольгору подобным образом, будь то встреча в Каулоне или присланное из Тильодана письмо. Это был Иливат фос Подельвин, служивший в посольствах Небриса в Уритофоре (здесь он изучил местный язык), Тангесоке, Ракверате (там с ним познакомился только что получивший жёлтый плащ Адольгор) и, наконец, Пуленти (где их старое знакомство переросло в крепкую дружбу). Когда Иливат вернулся в Тильодан, получив должность второго секретаря дипломатического ведомства , они продолжали поддерживать отношения, достаточно регулярно отправляя друг другу короткие письма. Всё изменилось, когда какой-то торговец передал дворецкому Адольгора послание, в котором его старый друг сообщал, что вынужден прекратить переписку. Фос Подельвин ссылался на то, что королю Небриса, добившемуся назначения своего ставленника Травиаса членом Первой скамьи, не нравятся особые отношения его высокопоставленного чиновника с кем-либо из епископов Стабура. Скрепя сердце, поднаторевший в придворных интригах Адольгор вынужден был признать подобное решение весьма разумным и обоснованным.
Следующие два года об Иливате не было ничего слышно, пока однажды осенью не стало известно, что второй секретарь дипломатического ведомства Небриса фос Подельвин был убит во время поездки в Дьярност. И вот теперь Адольгор держал в руках письмо, внизу которого были написаны столь привычные ему слова "Ярнст буджану, гедей. Нимгин тосу". Несколько лет Иливат заканчивал их встречи и послания старинным уритофорским пожеланием "Свежего мяса, друг", неизменно называя себя привезённым с севера прозвищем "Длинные пальцы".
Не меньшее удивление вызвало у Адольгора и содержание загадочного письма. Неизвестный автор (а у фос Томли были основания сомневаться в том, что оно написано самим Иливатом) сообщал, что собирается посетить епископа сегодня ночью, ставя при этом два условия: Защитники не должны были проявлять какую-либо обеспокоенность (не говоря уже о тревоге) при появлении незнакомца, при этом в здании должно быть как можно меньше света (при его полном отсутствии в покоях Адольгора). Всё это было очень похоже на хорошо продуманную ловушку - ему предлагалось пустить в дом неизвестного кого, после чего власти Тильодана могли выразить Стабуру глубочайшие соболезнования, не забыв упомянуть при этом свящённые узы, связывающие Каулон и Небрис.
Будь письмо просто написано на уритофорском языке, его подлинный смысл вообще бы не вызвал никаких сомнений, ведь они никогда не делали особого секрета из своего весьма своеобразного развлечения. Другое дело, что используемые ими фразы и слова за пределами северных королевств были мало кому известны. Этому, впрочем, тоже можно было найти объяснение: кто-то мог читать их письма, Иливат мог рассказать о них под воздействием пыток или особых эликсиров, наконец, нельзя было исключать его прямое участие в этом заговоре. Верить во всё это не хотелось, но и недооценивать влияние танкисов и тех, кто хотел использовать их с своих интересах, было смертельно опасно.
Фос Томли долго расхаживал из угла в угол, обдумывая свои дальнейшие действия. Приняв решение, Адольгор достал из сундука два похожих на игрушки арбалета, способных метнуть мощные синтагмы на десяток шагов. Разместив их в заранее выбранных местах, епископ предупредил слуг и Защитников о ночном госте, приказав им без сигнала ничего не видеть и не слышать. Выслушав возражения возмущённого подобной глупостью Нертвирта, Адольгор повторил приказ, с сожалением напомнив о своём статусе члена Совета двадцати пяти. Выпроводив хмурых Защитников, он уселся в глубокое кресло и стал смотреть в темноту летней ночи за окном. Теперь ему оставалось только ждать.

kvv32 M
Автор темы, Новичок
kvv32 M
Автор темы, Новичок
Репутация: 13 (+13/−0)
Лояльность: 3 (+3/−0)
Сообщения: 41
Зарегистрирован: 02.02.2020
С нами: 1 год 4 месяца
Имя: Круковский Валерий
Откуда: г. Брянск
Отправить личное сообщение

#43 kvv32 » 04.04.2021, 21:34

Часть 4 Движение маятника Глава 11

Глава 11

Ещё в детстве Локлир любил разбираться в деталях самых разных событий, не ограничиваясь общими фразами, обычно полностью удовлетворявшими его старших братьев. Получив титул правящего герцога, он не раз удивлял военачальников и чиновников своей дотошностью, от которой многие успели отвыкнуть за время болезни старого фос Контандена. Рано или поздно всё вернулось в привычную колею, а те немногочисленные сановники, что так и не научились отвечать на любые вопросы своего правителя, вынуждены были оставить свои должности.

После начала войны количество вопросов, требующих детального рассмотрения, как минимум удвоилось, но Локлир по-прежнему старался вникать во все значимые доклады и донесения, стараясь уяснить, что стоит за тем или иным событием и чем его последствия могут обернуться для Тивара. Всё это требовало немалого времени, поэтому герцог часто засиживался за своим столом далеко за полночь.

Расставшись накануне с начальником тайной стражи, герцог прихватил с собой несколько сообщений графских шпионов, смутно подозревая, что они упустили что-то важное. Наскоро поужинав, Локлир снова взял в руки бумаги, но очень скоро его пальцы и веки перестали слушаться своего хозяина.

Рано утром герцогу приснился сумбурный сон, в котором он безуспешно пытался найти что-то важное, постоянно сталкиваясь неприятными и злыми людьми. Растущее ощущении тревоги разбудило Локлира, и, ещё не открыв глаза, он услышал какие-то голоса. Через пару мгновений герцог узнал старого слугу Сульдота, который обычно до последней возможности оберегал сон своего воспитанника. Тряхнув головой, Локлир сел на кровати, протирая заспанные глаза.

- Сульдот, с кем ты разговариваешь?
- Ваше высочество, там к вам капитан тайной стражи рвётся. Опять толком позавтракать не дадут.
- Что он сказал?
- Говорит, лисиль из Викрамара прилетел. Что-то важное.
- Альфир милостивый, наконец-то! – герцог быстро натянул мягкие сапоги, успев порадоваться, что уже несколько ночей ложился спать одетым. - Что ждёшь?! Зови капитана!

Локлиру хватило одного взгляда на застывшее лицо Мафдата рит Лайфиса, чтобы догадаться – Арбур не стал для врагов непреодолимой преградой, и теперь для защиты Ансиса предстояло сделать нечто невозможное.

- Ваше высочество, срочное сообщение от господина Сфобарика.
- Капитан, не тяни…
- Большой отряд коренжарцев вышел к Ортильскому мосту, но магистр Шосфай сумел их остановить. Орда отступила.
- И сколько их там было?
- Тысячи две, ваше высочество.
- Магистр использовал Кибари-Кан?
- Господин Сфобарик написал, что в Викрамаре сейчас нет готовых свитков Кибари-Кан.
- Как это нет?! У них же есть несколько синтаров. Что они делают?
- Ваше высочество, неожиданно умерший Видашрот не успел закончить три синтагмы.
- Ещё и Видашрот… Чем же мы Альфира-то прогневили… - Локлир был поражён этим неожиданным известием, в мгновения ока перечеркнувшим минимум половину его планов. С трудом сохранив хладнокровие, герцог после короткой паузы вновь обратился к рит Лайфису.

– Известно, что использовал Шосфай?
- Магию Танкилоо, ваше высочество. В сообщении сказано, что это был чёрный огонь.
- Альфир милостивый, скоро нас начнут проклинать словно танкисов. Особенно если проиграем. Да, капитан, и где само сообщение Сфобарика?
- Господин рит Корвенци осмелился вызвать в замок генералов, чтобы они подготовили для ваше высочества конкретные предложения.
- Вызвал генералов? Чтобы сообщить им о чёрном пламени? Демонская сила, что ещё произошло?
- Ваше высочество, кавалерия Тангесока и наёмники переправились через Арбур возле Тлусанской излучины.
- Сколько?
- Около тысячи. Наши разъезды не смогли их остановить.
- Куда они направляются? Хотя и так понятно – в Ансис, - подойдя к окну, Локлир закрыл глаза, осознавая новую реальность, в которой многое из того, что ещё вчера волновало и тревожило, разом стало пустым и неважным. – Капитан, вы свободны. Доложите графу, что я сейчас приду.

Локлир вошёл в Военный зал столь стремительно, что стоявшие у стола офицеры и генералы даже не успели поклониться. Подняв ладонь правой руки, герцог остановил их и быстро занял место под портретом Свербора фос Контандена в потемневшей от времени старинной кирасе.

- Господа, начнём с самого начала. Изложите послание магистра Сфобарика.
- Ваше высочество, прошу простить мою дерзость…
- Оставьте, граф. Это пустое. Слишком многое поставлено на кон, чтобы мериться амбициями. Говорите по делу.

Пока командующий армией Бесли рит Нейстулат рассказывал об Ортильском мосте и переправе вражеской конницы, Локлир рассматривал причудливую текстуру крышки стола, но всё изменилось, стоило генералу сказать о строительстве переправы возле излучины.

- Генерал, откуда взялись эти сапёры?
- Ваше высочество, есть основания считать, что конная сапёрная команда численностью около сотни человек прибыла к Тусанской излучине вместе с основным отрядом.
- Откуда у них материалы? Насколько я помню, поблизости нет никаких рощ.
- Именно так, ваше высочество, леса там нет. Но лисиль из Викрамара сообщил, что тангесокцы разбирали дома в прибрежном посёлке.
- А местные жители?
- Лисиль видел трупы людей на улицах.
- Генерал, ваше мнение?
- Похоже, что командующий армией Тангесока фос Напсабад изначально планировал атаковать по двум направлениям, будучи уверенным, что мост будут защищать до последней возможности. Следует полагать, что у коренжарцев было две цели – атака на мост и отвлечение внимания от излучины. При этом о второй задаче им скорее всего не сообщали, чтобы избежать проблем с дисциплиной. А когда орда отошла от моста, последовал приказ идти к переправе.
- Пока это предположения, но конечный результат им, похоже, соответствует, - герцог замолчал и бросил взгляд на карту, ещё раз прикидывая расстояние от излучины до столицы. – Итак, господа, что мы имеем? Тысяча опытных бойцов движется к Ансису, ещё около двух тысяч скорее всего уже переправились через Арбур. Генерал, сколько времени потребуется первому отряду, чтобы достичь окраин города?
- Бой у моста был после полудня, тогда же лисиль заметил переправу. Вечером Сфобарик отправил Бусу в Ансис, тот прилетел чуть живой рано утром. Нам неизвестно, двигался ли противник минувшей ночью, но полагаю, что вряд ли…
- Господин фос Фларостир, вы согласны с командующим?
- Да, ваше высочество. Обходя дозоры рит Бараса, они сделали большой крюк, но ночёвка была скорее всего короткой. Потом переправа и дневной бросок в сторону столицы, чтобы завладеть инициативой. К ночи им оставалось пройти ещё минимум десять-двенадцать центуд, для атаки с ходу нужны более-менее свежие лошади. Уверен, что без ночёвки и даже, возможно, дневного отдыха они не обошлись.
- И когда их можно ожидать возле Ансиса?
- После полудня или рано вечером кавалерия Тангесока и наёмники достигнут столицы.
- Значит, времени у нас всего ничего, - Локлир дважды обвёл взглядом присутствующих, прежде чем обратиться к командующему Первой армией. – Господин генерал, чем мы сегодня располагаем для защиты города?
- Ваше высочество, после прорыва у Динайского моста Марберский пехотный полк занял позиции на севере. Свитгонский уланский полк также находится севернее столицы, но к вечеру может успеть вернуться. В самом городе сейчас гвардейский кавалерийский полк, гвардейская пехотная рота и рота арбалетчиков. К югу от Ансиса размещены вновь сформированные части из новобранцев – десять пехотных рот и семь эскадронов в разной степени готовности.

Всё это было хорошо известно Локлиру, но глядя на лица сидевших за столом сановников и генералов, он видел, что многие из них только сейчас осознали всю степень опасности, грозившей не только Тивару в целом, но и им самим, их семьям, чинам и доходам. Всем стало предельно ясно, что обсуждение сражений где-нибудь на Восточном побережье или в Междуречье разительно отличается от ожидания свирепой бойни на улицах Ансиса. К тому же к столице приближалась не просто вражеская армия, а озлобленные потерями тангесокцы и буйные коренжарцы, которых вели восставшие из пепла танкисы, стремившиеся к полному и безоговорочному господству.

- Господа, я готов выслушать ваше мнение, - для себя Локлир уже принял основные решения, но был уверен, что прошедшие не одну войну генералы смогут дополнить их важными деталями. – Прошу высказываться коротко и конкретно.
- Ваше высочество, нам нельзя допустить, чтобы противник смог беспрепятственно достичь окраин Ансиса. Там мы не сможем использовать все возможности боевой магии, а танкисам плевать на город и его жителей. К тому же сражение среди домов неизбежно выльется в череду отдельных схваток, в которых противостоять уритофорцам будет очень тяжело, - на мгновение замолчав, рит Нейстулат взглянул на свою левую руку, некогда с великим трудом спасённую целителями. – Если мы отдадим танкисам инициативу, они смогут сами выбирать направление атаки. А у нас слишком мало опытных солдат, чтобы надёжно прикрыть всю восточную окраину.
- Господин генерал, какой из всего этого вывод?
- Нам надо атаковать врага ещё на подходе к Ансису, навязав им свой план сражения.
- И сделать это должна кавалерия?
- Именно так, ваше высочество. Но хотя бы часть кирасиров должна оставаться в резерве как минимум до подхода Свитгонского полка.
- Генерал фос Фларостир, ваше мнение?
- Ваше высочество, считаю это единственно верным решением, - начальник тиварской конницы был как никогда сдержан и сосредоточен, ничуть не сомневаясь, что именно ему предстоит вести в атаку новые необученные эскадроны. – Встречный удар лишит противника свободы манёвра. Им придётся вступить в бой, и чем бы он ни закончился, мы выиграем какое-то время для сосредоточения солдат в нужном месте.
- Господин генерал, вам придётся атаковать с одлним-двумя гвардейскими и несколькими новыми эскадронами. Вы уверены в успехе?
- Ваше высочество, господин фос Контанден, прежде всего я уверен, что должен исполнить свой долг офицера и тиварского лотвига в одиннадцатом поколении. Мой дед всегда говорил, что настоящий лотвиг должен родиться в замке и умереть в седле.
- Генерал, я рад это слышать. Что вам ещё надо для атаки?
- Было бы прекрасно, если бы лисили смогли навести нас на противника.
- Рит Нейстулат, вы сможете это обеспечить?
- Никак нет, ваше высочество. В армии очень мало надёжных лисилей.
- К тому же вы их не любите… Генерал, если бы рит Бараса использовал лисилей, его вряд ли смогли бы так обойти.
- Ваше высочество, рит Бараса однажды потерял глаз из-за одного крылатого бездельника.
- Я знаю эту историю… Господин рит Корвенци, тогда это задача для вашего ведомства. И вот что ещё. Если уже мы вспомнили лисилей, надо использовать религиозное рвение и преданность церкви. Расскажите косонерам кланов о танкисах, Молкоте, исачи и харварлах. Их бойцы бантулото рвутся искоренять ереси, так пусть убивают всех, кто не носит синюю форму.
- Будет исполнено, ваше высочество.
- Хорошо. И ещё, граф. Капитан Дусмили вернулся?
- Ещё нет.
- Так, у нас, значит, только одна синтагма Кибари-Кан. Господин рит Таначали, ваше мнение о его использовании?
- Ваше высочество, после встречного сражения первый вражеский отряд вряд ли будет готов атаковать город, - главный маг тиварской армии был как всегда невозмутим и точен в своих суждениях. – Синтагму целесообразно использовать против идущих следом коренжарцев.
- А если они успеют соединиться?
- Тогда они станут хорошей мишенью для Кибари–Кан. Разница между тысячей и тремя тысячами всадников хорошо заметна. Особенно сверху. Если это произойдёт, лисили тайной стражи должны дать сигнал генералу фос Фларостиру для отхода. Это станет задачей для магов.
- И людей рит Корвенци. Граф, у вас есть вопросы?
- Нет, ваше высочество, только сообщение. Сегодня ночью из Дофатамбы вернулся «Кор-Гавис» с грузом тальдоса.
- Вот как? Милостивый Альфир, похоже, позаботился, чтобы не все новости звучали как угроза, - герцог пока не очень хорошо представлял себе, какую именно роль в сегодняшнем сражении может сыграть доставленный с Астельбажора магический белый песок, однако счёл добрым знаком возвращение «Горячего ветра» - уникального корабля с паровым двигателем. – Господа, магия танкисов бессильна против тальдоса, и это надо использовать. Считаете нужным – просто сыпьте его на землю, смазывайте стрелы.

Так, господа, основные решения приняты. Отдавайте приказы своим людям, готовьте к бою армию, моряков, всех стражников и отряды горожан, - пододвинув к себе карту окрестностей столицы, герцог положил ладонь на её край. – Вот черта, за которую мы не можем отступить. Нынешний день решит судьбу Ансиса, Тивара и всего Бонтоса. Действуйте, господа. Я жду ваших донесений.

Опершись руками о стол, Локлир молча смотрел вслед покидающим зал генералам и сановникам, стараясь не думать о том, кого из них он, возможно, видит в последний раз. Когда зал опустел, герцог сел, откинувшись на высокую спинку деревянного кресла. Однако побыть в одиночестве ему не удалось – резная дверь вновь открылась, и на пороге появился начальник тайной стражи, хмурое лицо которого не сулило ничего хорошего.

- Граф, вы хотите мне сообщить, что на Храмовой площади видели Молкота? – шутка была явно вымученной, но Локлиру очень не хотелось выглядеть подавленным. – Или я всё-таки ошибаюсь?
- Ваше высочество, если вы и ошиблись, то ненамного. Храмовую площадь атаковали харварлы, убиты десятки горожан, в том числе вроде бы епископ Камсат. Но это ещё надо проверить.
- Харварлы?! Откуда они взялись?
- Из коз, ваше высочество.
- На этот раз из коз… Они не повторяются.
- Не совсем так, ваше высочество. Сегодня танкисы используют только коз.
- Сегодня? Где ещё?
- В районе Рыбного рынка.
- Альфир милостивый, всё в один день! – не в силах усидеть на месте, Локлир вскочил, с шумом отодвинув громоздкое кресло. – Танкисы всё рассчитали! Атака на город, паника на улицах, всё происходит по единому плану. Не хватает только демонов…
- Ваше высочество, вместо демонов сегодня стаи взбесившихся собак, которые охотятся на людей.
- Тоже харварлы?
- Нет, это что-то другое. Мы пока не знаем.
- И когда мы будем это знать?
- Майор фос Анбанва уже скачет к Рыбному рынку, солдаты и Защитники пытаются уничтожить собак.
- Так, теперь это не просто кризис. Это… проклятье, я знаю, как это называется, но не хочу произносить это слово! Граф, выводите на улицы всех, кто у вас есть: тружери, магов, писарей и тюремщиков! Всех!

Охватившее герцога возбуждение быстро сменилось упадком сил, и он едва дождался, пока рит Корвенци скроется за дверью. Ухватившись за спинку своего кресла, Локлир старался дышать как можно глубже, чувствуя, как холодный пот стекает по его телу и лицу. Переведя дух, герцог медленно распрямился, одной рукой продолжая держаться за кресло. Локлир презирал себя за эту слабость, но ему очень хотелось верить, что при любом развитии событий он сумеет быть достойным короны Тивара. Однако множество прочитанных молодым правителем книг убедили его, что мало было просто верить во что бы то ни было – следовало действовать, отдавая достижению цели все свои силы и помыслы, а если понадобится, то и саму жизнь. Это не было пустой бравадой, ведь уже сегодняшнюю ночь он мог встретить с мечом в руке, сражаясь в коридорах замка с торжествующими врагами.

Когда дыхание успокоилось, Локлир вновь сел в своё кресло, положил руки на широкие подлокотники и попытался сосредоточиться. Очень скоро начнут поступать сообщения о событиях в городе, продвижении вражеской кавалерии и подготовке с решающему сражению. Ему предстояло не просто всё это выслушать или прочитать, но и принять решения, от которых будут зависеть жизни десятков тысяч горожан и всего герцогства. Однако Локлир пока не чувствовал себя достаточно собранным, пытаясь понять причину растущего недовольства. Когда его наконец-то осенило, Военный зал огласил негромкий смех и пара забористых ругательств. Продолжая улыбаться, герцог вспомнил, что лучшие умы древности давно заметили взаимосвязь между состояниями тела и души. Правы они оказались и на это раз – прилипшая к телу мокрая от пота сорочка безотчётно раздражала Локлира, мешая ему чувствовать себя достаточно уверенным.

Пожалев, что не все его проблемы могут быть решены настолько простым путём, герцог отправился в свои покои, сопровождаемый двумя диентисами и боевым магом из его личной охраны. Проходя через коридоры замка, Локлир видел, что и придворные, и слуги уже знают о происходящих на улицах Ансиса ужасных событиях. Встревоженные мужчины не отрывали рук от рукоятей мечей и кинжалов, а кое-кто из кланявшихся дам сжимал вышитые платочки и старательно прятал свои заплаканные глаза. Локлир нахмурился, представив себе, что здесь будет твориться, когда все эти люди совсем скоро узнают о тысячах приближающихся к столице вражеских всадников.

- Олуреми, ты знаешь, что сообщил лисиль из Викрамара?
- Ваше высочество, мы часть тайной стражи, мы должны это знать.
- И что ты думаешь?
- Сегодня будет тяжёлый день, но завтра наши враги о нём пожалеют.
- Надеюсь, что Альфир услышит твои слова.

kvv32 M
Автор темы, Новичок
kvv32 M
Автор темы, Новичок
Репутация: 13 (+13/−0)
Лояльность: 3 (+3/−0)
Сообщения: 41
Зарегистрирован: 02.02.2020
С нами: 1 год 4 месяца
Имя: Круковский Валерий
Откуда: г. Брянск
Отправить личное сообщение

#44 kvv32 » 11.04.2021, 22:24

Часть 4 Глава 12

Большинство правителей Накатамской империи относились к церкви как к полезному инструменту, позволяющему без особых хлопот обеспечивать повиновение простонародья и держать в узде заносчивых лотвигов. Не вмешиваясь без особой необходимости в церковные дела, они тем не менее не допускали резких изменений в канонах богослужения, жёстко пресекая различные расколы и ереси. После распада империи перебравшийся в Каулон Верховный Хранитель счёл, что статус главы церкви ставит его намного выше десятков новоявленных королей и герцогов, а право считать правильным всё что угодно даровано ему самим Альфиром и посему не подлежит ни сомнению, ни обсуждению.

Примерно так же рассуждал и дорвавшийся до Престола Отелетера Лагаяст, которому показалось, что его портреты будут хорошо смотреться рядом с иконами Отелетера, Толфесты и Альфира. Епископы встретили это нововведение без особой радости, дворяне и часть горожан его проигнорировали, а многие селяне сочли прямым оскорблением основ веры, за которое следует поднимать на вилы. Череда бунтов вынудила королей открыто выразить своё неудовольствие, что очень расстроило Лагаяста. Обиженный тем, что жители Бонтоса не желают видеть его рядом с ликами богов, Верховный Хранитель повелел вообще убрать иконы из храмов, так как эти примитивные изображения якобы умаляют совершенство и божественную сущность создателей мира. Простой люд ответил на это погромами утративших привычный облик храмов, а дворяне стали заказывать иконы лучшим живописцам, которые раньше практически никогда не занимались иконописью.

Через пару лет Лагаяст однажды утром не смог проснуться, храмы вновь наполнились людьми, а вошедшие во вкус художники продолжили совершенствовать своё мастерство, выработав особый стиль написания детально проработанных икон (старые иконописцы создавали не столько картины, сколько символы, призванные показать величие и мудрость богов). Подобные иконы стоили немалых денег, но многие состоятельные люди, заворожённые невиданными образами, стали заказывать портреты своих близких, стремясь навсегда сохранить не только облик, но и память о том, что было скрыто в глубине души каждого из них.

Локлиру было девять лет, когда отец заказал портрет своей второй жены Бескиель известному живописцу Гарсану рит Варлезе, прославившемуся иконой Альфира, ставшей украшением внутреннего храма Стабура. Верный своим правилам Гарсан провёл рядом со смущённой герцогиней несколько пятидневок, не сделав за эти дни ни единого наброска. Когда недоумевающий герцог начал задавать вопросы, склонившийся в почтительном поклоне художник нашёл, что ему ответить.

- Ваше высочество, во время нашей первой встречи мне показалось, что вы хотели бы увидеть не просто парадный портрет, которому будет суждено веками пылиться на стенах вашего замка. Прошу простить мою дерзость, если я смел подумать, что вы желали бы видеть нечто большее.

Вместо ответа Свербор фос Контанден коснулся правой ладонью груди, давая понять, что рит Варлезе волен поступать как считает нужным. Через месяц портрет был готов, причём всё это время он находился в запертой комнате, а сам художник встречался с Бескиель всего несколько раз. Увидев законченную работу, герцог долго молчал. Сопровождавшие его придворные уже начали переглядываться, когда фос Контанден склонил голову перед онемевшим от изумления живописцем и вышел из мастерской, по-прежнему не говоря ни слова. Столь же сдержанно отреагировала на свой портрет и сама Бескиель, хотя для тех, кто хорошо знал и любил герцогиню, появившаяся на её губах улыбка могла сказать очень многое о подлинных чувствах молодой женщины.
Локлир хорошо помнил, как его поразил впервые увиденный портрет матери. Открыв рот, он стоял перед картиной, зачарованный взглядом лучившихся добротой глаз, которые ему были знакомы едва ли не с первых дней его жизни. Потрясение было столь велико, что старому Сульдоту с трудом удалось увести неподвижно стоявшего мальчика, клятвенно заверив его в возможности возвращаться в этот зал снова и снова. Найдя сестру, Локлир до позднего вечера делился с ней впечатлениями, искренне радуясь, что ещё более юная Фиорис полностью разделяет его восторг.

Не забыл он отношения к портрету и старших детей герцога, не особо скрывавших своё в лучшем случае снисходительное отношение к всегда спокойной Бескиель, разительно отличавшейся от их матери – яркой и своенравной Эйсиз. Особенно усердствовала высокомерная и острая на язык Ночери, поэтому Локлир облегчённо вздохнул, когда менее чем через год она покинула Ансис, выйдя замуж за небрисского короля. Немногим лучше вели себя и старшие братья, которым старательно подыгрывали окружавшие их титулованные бездельники. Однажды похабные шутки этой весёлой компании вывели из себя герцога, выгнавшего из столицы с десяток молодых наглецов. Со своими сыновьями фос Контанден разбирался за плотно закрытыми дверями, после чего мало кто из придворных решался злословить в адрес герцогини.

Последнее слово в этой истории Бескиель оставила за собой, попросив мужа убрать портрет со всеобщего обозрения. Поначалу Свербор возмутился, заявив, что не позволит каким-то болтливым тварям влиять на то, где будет висеть портрет его любимой жены, но Бескиель положила тёплую ладошку на его сжатый кулак и вновь повторила просьбу своим тихим бархатистым голосом. В тот же день портрет оказался в рабочем кабинете герцога, где и находился все последующие годы. В эту скромно обставленную комнату после смерти отца Локлир заходил всего несколько раз, предоставив старому секретарю Свербора фос Контандена самому разбираться в накопившихся бумагах.

Всё изменилось в тот чёрный день, когда Локлир увидел тело матери, безвольно лежавшее на мягких подушках открытого экипажа. Вернувшись в замок, он сразу направился в отцовский кабинет и долго стоял перед портретом женщины, которую он знал всю свою жизнь, но только сейчас понял, насколько сильны были узы связывающей их взаимной любви. Вечером портрет Бескиель уже висел в спальне Локлира, и теперь он каждое утро смотрел на него, горько сожалея о всех днях, прожитых без её взглядов, слов и улыбок. Старый Сульдот, давно научившийся чувствовать тончайшие оттенки настроения своего воспитанника, в эти мгновения воздерживался от обычного ворчания, терпеливо дожидаясь, пока Локлир отведёт глаза от портрета.

…Оставив за дверью свою охрану, герцог глубоко вздохнул и начал расстёгивать пропотевший мундир. Нечто подобное случалось с ним и раньше, поэтому Сульдот не сдвинулся с места, так как Локлир не терпел, чтобы кто-нибудь помогал ему в таких случаях, как бы подчёркивая его слабость. Притихший Ярдеро молча достал из шкафа синий мундир без знаков отличия и белую рубашку, аккуратно положив их на спинку кресла. Бросив на пол отсыревшие вещи, герцог так же молча начал одеваться. Набросив мундир, он остановился и, повинуясь внезапному порыву, подошёл к портрету Бескиель. Вглядываясь в её умные глаза, навеки оставшиеся живыми благодаря дару рит Варлезе, Локлир неожиданно для себя начал шептать похожие на молитву слова.

- Ну вот, матушка, и пришло время узнать, чего мы стоим в глазах Альфира. Сын божий будет взвешивать наши грехи, отмеряя каждому из нас по делам его. Душа твоя в замке, слышит и страхи наши, и готовность сражаться. Молись за всех нам, матушка, за всех, кто любил и уважал тебя. Проси Альфира за нас, проси быть милостивым ко всем, кто помнит о дарах Отелетера и доброте Толфесты. Молись за нас, матушка, пусть услышит тебя богорождённый Альфир, знающий слова и дела смиренных слуг своих. Великое зло пришло к нам в дом, проси силы для тех, кто стоит на его пути. Молись, чтобы я вновь смог увидеть твоё лицо, матушка.

kvv32 M
Автор темы, Новичок
kvv32 M
Автор темы, Новичок
Репутация: 13 (+13/−0)
Лояльность: 3 (+3/−0)
Сообщения: 41
Зарегистрирован: 02.02.2020
С нами: 1 год 4 месяца
Имя: Круковский Валерий
Откуда: г. Брянск
Отправить личное сообщение

#45 kvv32 » 25.04.2021, 22:51

ЧАСТЬ 5
У последней черты

Глава 1

Развитие торговых связей с Дофатамбой пополнило тиварскую кухню новыми блюдами, среди которых наиболее популярными стали подкопченные бараньи рёбрышки. Обычно привезённых из ханства баранов держали в загонах на окраине Ансиса, из-за чего это место стали называть Бараньим полем. Через несколько десятилетий тысячи этих животных уже бродили по пастбищам Междуречья, а бывшая окраина стала частью города, сохранив, однако, не только привычное название, но и назначение. В последние годы, правда, овец и баранов несколько потеснили козы, молоко которых, как оказалось, очень восприимчиво к воздействию оздоровительной магии. Спрос явно опережал предложение, поэтому в порт частенько заходили суда с рогатым товаром, поставляемым обычно с правобережья Велитара.

Среди этих судов был и ничем не примечательный баркас , доставивший в Ансис породистых раквератских коз. Сопровождали груз назвавшийся Думаском торговец и его подручный – молодой и весёлый Факут. Кто-то заранее арендовал у хозяев Бараньего поля большой загон, в котором уже вечером появилось два десятка упитанных белоснежных животных.

Прошедшая неделя не принесла никаких изменений, поэтому Думаску стали задавать вопросы: собирается ли он вообще продавать свой товар, ежедневно поглощавший изрядное количество свежескошенной травы. Степенный торговец объяснял, что коз привезли для одного богатого, но болезненного барона из южной провинции, узнавшего о достоинствах козьего молока от своего сына, второй год учившегося в Ванат Тенике. И поскольку аванс уже был получен, он должен дождаться заказчика, будь хоть там война, хоть землетрясение. На следующей неделе этим загоном заинтересовалась тайная стража, однако проверка в архивах подтвердила и слабое здоровье барона, и обучение его сына в магической академии. Думаска оставили в покое, тем более что после взрывов в городе у стражи и обывателей появились совсем другие заботы.

Всё изменилось ранним утром, когда один из лежавших под подушкой торговца металлических футляров начал дрожать и позвякивать о лезвие находившегося там же кинжала. Мгновенно проснувшийся Думаск быстро открыл футляр и увидел именно то, чего он дожидался с первого дня пребывания в Ансисе – рассыпавшиеся в прах мельтквари связи с магистром Ордена. Долгожданный приказ был получен, и танкис усмехнулся, представив себе, как это наглое тиварское быдло будет метаться в поисках спасения. Растолкав спавшего за стеной Факута, он разложил на столе план города, чтобы ещё раз освежить в памяти дорогу к Рыбному рынку и убежищу на Большой монастырской улице. Исходившему вдоль и поперёк центр Ансиса Факуту карта была не нужна, поэтому он сразу же пошёл в загон готовить коз к активации.

Свернув карту, Думаск не спеша направился к дому смотрителя Бараньего поля. Ему было наплевать на этого обрюзгшего дурака, его шлюх и помощников, интерес представляли лошади, которых смотритель прятал в сарае от армейской реквизиции. Открывшего двери заспанного конюха танкис убил десятком ледяных стрел, за ним последовали крикливый рыжий помощник, не успевший открыть глаза хозяин дома и две лежавшие с ним в постели девки. Спавший на веранде одноглазый Силчу был мертвецки пьян, но Думаск не стал рисковать, одним движением вогнав ему под рёбра широкий коренжарский клинок. Быстро оседлав двух лошадей, танкис повёл их к своему загону. Удивление встретившихся по дороге торговцев мулами длилось всего несколько мгновений – после первых же слов оба они были убиты на месте. Потомственному аристократу и бывшему преподавателю Досамской академии до смерти надоело терпеть панибратство местных идиотов, и каждая капля их презренной крови была словно бальзам на его душу, измученную постоянным унижением.

Непривычно молчаливый Фукат уже разделил коз на четыре равные группы, соединив их длинными верёвками. Убедившись, что в каждой группе у всех коз одинаковый цвет тонких ошейников, танкис выдал ему два гонгара – узкие деревянные дощечки, сплошь покрытые рунами Танкилоо.

- Ну вот, Фукат, день настал. Старайся сделать свою работу хорошо, и Орден тебя не забудет.
- Да, господин танкис. Я знаю, что такой шанс бывает раз в жизни. Хочешь возвыситься – делай, что скажут.

Одобрительно кивнув, Думаск вскочил в седло и неторопливо двинулся вперёд, давая своим козам возможность построиться в два ряда. Сворачивая на Прогонную улицу, он даже не стал оглядываться, будучи уверенным, что бывший турдушский подмастерье на станет сомневаться в необходимости убивать жителей Ансиса. Миновав заросший кустарником овраг, танкис свернул на Драгунскую улицу, где почти сразу же встретился с патрулём городской стражи. Проведя всю ночь в хождении по улицам, зевающие стражники были не слишком любопытны, но следовавшие за всадником козы всё-таки привлекли их внимание. Желая что-то спросить, молодой капрал шагнул на дорогу и зачем-то положил руку на рукоять своего меча. Боевые рефлексы Думаска сработали подобно спусковому крючку арбалета, только вместо болта с железным наконечником в лицо стражника вонзилось несколько ледяных стрел, вызвавших слабое свечение жёлтого защитного поля. « Хреновые у них амулеты» - успел подумать танкис, столь же быстро расправляясь с двумя другими стражниками, едва успевшими схватиться за своё оружие.

Ошеломлённые увиденным, шедшие по своим делам люди и пекоты застыли на месте, но танкис знал, что их замешательство продлится очень недолго. Мгновенно приняв решение, он обрезал одну из верёвок, успев заметить синий цвет связанных ею козьих ошейников, и выхватил из внутреннего кармана два гонгара. Сломав дощечку с синей полосой, Думаск вонзил шпоры в бока своей лошади. Оставшиеся на привязи козы были сбиты с ног и с истошными криками волочились по земле, но танкис слишком спешил убраться подальше, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Через пару сотен шагов он придержал коня, дождался, пока козы встанут на ноги, и двинулся дальше. Танкис не стал оглядываться, так как хорошо представлял себе, что сейчас творится на углу Драгунской улицы.

Козы ещё продолжали кричать от боли, когда вылезшие из их лопнувших животов харварлы бросились на людей, стоявших возле мёртвых стражников. Каждая из этих похожих на кузнечиков тварей была не более двух локтей в высоту, но злобы, заложенной в них магией Танкилоо, хватило бы и на взрослого вискута. Пронзительно вереща, харварлы прыгали на людей, рвали их тела когтистыми лапами, одним движением разрывая плоть, кожу и одежду. Охваченная ужасом дородная женщина, из шеи которой потоком хлестала кровь, успела пробежать несколько шагов, но бросившийся вслед монстр вцепился ей в ногу, в мгновение ока добравшись до костей. Оставив свою жертву умирать, харварл прыгнул вверх, вцепившись в голову старика, выглянувшего из окна второго этажа. Когда безжизненное тело упало на подоконник, визжащая тварь ринулась внутрь, разрывая на части проснувшихся от криков детей.

Фос Анбанва слушал жалобы капитана городской стражи на усталость его людей, не переставая думать о том, что ожидание неизбежной атаки танкисов и их наёмников становится просто невыносимым. Бандитское гнездо Кроворта было разгромлено, но по указанному Абахатом адресу не оказалось ни загадочного Наватенута, ни прибывших с ним людей. Все они перебрались куда-то через два дня после приезда. И объяснение этому могло быть только одно – осторожный и опытный враг приехал в Ансис для выполнения особо важного задания. К тому же ни майор, ни рит Корвенци, ни сам герцог не сомневались, что в городе есть и другие шпионы Ордена, терпеливо дожидающиеся своего часа. На их поиски были брошены все силы – городская и портовая стража, отряды пекотов из клана Ульгор, часть солдат столичного гарнизона, не говоря уже о бойцах тайной стражи.

Напряжение росло с каждым часом, и когда со стороны Цветочной площади появился скачущий во весь опор всадник, фос Анбанва мгновенно понял, что война уже пришла в Ансис. Спрыгнув с лошади, капрал доложил, что на Драгунской улице и возле Рыбного рынка на горожан напали какие-то невиданные и очень прыгучие твари величиной с собаку. Узнав, что число убитых и раненых уже исчисляется многими десятками, майор не стал медлить. Прихватив с собой пятерых стражников, стоявших перед Лак-Ладаром, фос Анбанва ринулся в южную часть города. Вылетев на Колодезную улицу, он увидел человека в соломенной шляпе, на ходу разбрасывающего какие-то крупные зёрна, которые тут же подбирали бежавшие за ним разномастные уличные собаки. Прослужив в тайной страже без малого тридцать лет, барон хорошо усвоил, что всё непонятное следует считать опасным, тем более что собаки вели себя очень агрессивно, рыча друг на друга и на шарахавшихся в стороны прохожих.

Заметив летящих сломя голову всадников в синих мундирах, незнакомец бросился бежать к ближайшему узкому проулку. Не сбавляя хода, майор махнул в его сторону рукой, и один из стражников натянул поводья, подняв своего гнедого коня на дыбы. Беглецу оставалось всего несколько шагов, но сержант выстрелил из арбалета, едва передние копыта его лошади коснулись мостовой. Зелёная вспышка не смогла полностью погасить энергию лопнувшего файербола, отбросившего шпиона Ордена к стене дома. Первыми рядом с ним оказались воющие от возбуждения собаки, начавшие рвать полную чёрных зёрен сумку. Через несколько мгновений часть стаи неожиданно бросилась на спрыгнувшего на землю стражника. Собак встретили сверкающие клинки, но обезумевшая лохматая волна накрыла сержанта с головой, и даже умирающие от ран псы продолжали терзать его тело.

Добравшись до Драгунской улицы, майор увидел, что здесь ему уже некого было ни спасать, ни убивать. Мёртвые тихо лежали в лужах собственной крови, неизвестно откуда взявшийся монах-целитель из Ордена Знающих метался от одного тяжелораненого к другому, те же из горожан, кому повезло больше других, сидели посреди улицы либо куда-то ковыляли, держась руками за стены домов. Судя по трупам белых коз, весь этот ужас сотворили всего пять харварлов, четверо из которых остались лежать среди своих жертв, исчерпав заложенный в их личинки запас магической энергии. Последнему из них не довелось дожить до своей естественной смерти – зашедший в лавку оружейника диентис разрубил его на множество мелких кусков.

Немногим лучше выглядела и ведущая к Рыбному рынку Верхняя улица, куда проклятый маг притащил оставшихся коз. К счастью, ему не удалось прорваться к самому рынку, охраняемому солдатами столичной роты арбалетчиков, которые были готовы к чему угодно, увидев толпу бегущих людей. Прикрываясь мощным защитным полем, танкис успел уложить нескольких бойцов, но когда его пронзённая болтами лошадь рухнула на камни мостовой, спасаться бегством пришлось ему самому. Активированные харварлы успели вырваться на волю, но их кровавой жатве помешали не только арбалетчики, но и подоспевший патруль тайной стражи, уничтоживший двух тварей при помощи боевых синтагм.

Проклиная арбалетчиков, убитую лошадь и собственную самонадеянность, хромающий Думаск сумел добраться до какого-то проулка, заросшего вездесущим полосатым ботосом. Сделав глоток целебного снадобья, танкис унял боль в ушибленной при падении ноге и начал выбираться на соседнюю улицу. Путь до неприметного дома-убежища в районе старого монастыря Знающих был неблизким, а спокойствия на улицах Ансиса не прибавлялось. Не дойдя сотню шагов до трактира «Хромой поросёнок», Дукаст увидел бегущих людей, которых преследовала стая собак. Вечно голодные городские псы и так были не самыми добродушными существами на свете, но сейчас по Глиняной улице неслись вкусившие магии Танкилоо убийцы, смыслом жизни которых стала неутолимая жажда крови. Оступившегося мужчину в сером сюртуке несколько вцепившихся в него тварей мгновенно сбили с ног, но остальная стая продолжила погоню за двуногой добычей.

Танкиса испугала мысль о том, что он может погибнуть от зубов монстров, созданных его собратьями по Ордену. Он вспомнил, что взбесившиеся от чёрных зёрен псы не слишком внимательны, поэтому постарался втиснуться между двумя каменными домами, прикрывшись зелёной завесой. Так как защитный амулет в первую очередь обеспечивал защиту от стрел, клинков и файерболов, его способность остановить атаку злобной собаки не было очевидной, поэтому Дукаст крепко сжал в руке рукоять кинжала. Воспользоваться им танкису не пришлось – вперив в него безумный взгляд, лохматый пёс задержался перед мерцающей завесой не более чем на одно мгновение. Когда лай и крики людей стали стихать, Дукас услышал приближающийся топот копыт. Погасив защитное поле, он подбежал к растерзанному мужчине и измазал свои ноги кровью. Усевшись на дорогу, танкис дождался, пока мимо проскакали несколько стражников, после чего постарался как можно быстрее покинут Глиняную улицу.

Фос Анбанва видел много смертей, и залитые кровью трупы на улице Ансиса не были для него чем-то из ряда вон выходящим, ведь в городе было полным полно преступников всех мастей, которые убивали своих жертв, сводили между собой счёты и погибали от рук стражников. Столь же привычными были для майора и усеянные телами поля сражений, однако впервые в жизни ему довелось столкнуться с тем, что может сотворить не знающая жалости магическая война на улицах его родного города. Стоя посреди Верхней улицы, барон ощутил небывалую усталость, почти лишившую его желания двигаться, думать и принимать решения. Больше всего ему хотелось сейчас оказаться в каком-нибудь приличном трактире, где играла бы тихая музыка, а томный голос певицы смешивался бы с пьянящим ароматом лиштоинского вина. Тряхнув головой, фос Анбанва постарался выбросить из головы это видение, недостойное офицера тайной стражи, верой и правдой служившего интересам короны.

Вытерев ладонью неожиданно вспотевшее лицо, барон заметил, что стоящий в паре шагов стражник явно хочет привлечь его внимание, указывая рукой куда-то вверх. Подняв глаза, фос Анбанва заметил лисиля, нацелившегося на крышу ближайшего склада. Он узнал Илсу, служившего в особом отряде тайной стражи, и его появление здесь скорее всего означало, что число жертв танкисов ещё более возросло.

- Капрал, что ещё случилось?
- Господин майор, бойня на Храмовой площади. Там тоже из коз твари полезли, а народ как раз на молитву шёл.
- Там же гвардейцы стояли.
- Это которые кирасиры? Были, да толку хрен, - прослужив больше десяти лет в ведомстве рит Корвенци, Илсу остался верен манере разговаривать, принятой у лисилей. – Пока они мечами махали, эти отродья прыгали как кузнечики. Ну и людей хреначили, это само собой.
- Сколько их было?
- С десяток. Половину перебили, остальные сами сдохли. А ещё там стража танкиса завалила. Молодой такой…
- На него надо посмотреть. Это всё?
- Не, ещё по городу рёхнутые псы бегают, рвут всех в шмотья.
- Где?
- На Глиняной, Колодезной, Парусной, у Старой Башни, ещё где-то. Они ж по всему Ансису носятся. Аж возле нашего Лак-Ладара кого-то разодрали.
- Ладно, Илсу, хватить душу травить, - майор повернулся к угрюмому сержанту, кончиком меча ковырявшему в мёртвом харварле. – Варслом, живых надо резать! Так, хватит глазеть, едем на Храмовую. По коням!

До начала активных действий основной задачей Суровера было знакомство с городом и сбор слухов о том, где и что в нём происходит. Разумеется, сам Балакост время от времени тоже прохаживался по улицам столицы, однако избранная им личина состоятельного торговца не позволяла день-деньской без дела шататься по рынкам и трактирам. Именно поэтому первым о смерти Бескиель узнал его помощник, и это известие вызвало у танкиса противоречивые чувства. С одной стороны это был, безусловно, большой успех ордена, ведь убийство матери правящего герцога произвело огромное впечатление на горожан, с другой стороны слепая удача позволяла этому недоделку Кроворту претендовать на ещё более высокое место в ордене (многих танкисов раздражало, что благодаря давнему знакомству с Рахтаром этот статус получил и не имевший особых магических способностей Кроворт).

Доходившие до Ансиса слухи о жестоких сражениях и введение в действие старинного военного кодекса убеждали Балакоста в том, что обстановка становится всё более острой, и приказ о начале активных действий может поступить со дня на день. На улицах было не продохнуть от патрулей, поэтому осторожный танкис свёл до минимума все выходы в город, сделав исключение только для Суровера, который всегда ходил с продуктовой корзиной, будучи готовым предъявить её любому стражнику.

В то утро Балакост едва запер дверь за отправившимся на рынок помощником, как висевший у него на поясе футляр пару раз весьма ощутимо вдзрогнул. Взглянув на осыпавшиеся мельтквари, он понял, что приказ начинать действовать получил не только он, но и остальные танкисы и наёмники, которые должны были активировать своих харварлов и усыпать улицы магическим зельем, предназначенным для превращения собак и атоти в злобных тварей. Прочитав благодарственную молитву всезнающему и всевидящему Молкоту, Балакост ещё раз обдумал свои будущие действия. Доверенных ему носителей личинок необходимо было использовать с максимальной пользой для ордена, поэтому следовало дождаться, пока в заранее выбранных местах Ансиса появится достаточное количество трупов, а высокое начальство появится там, чтобы лично оценить размер потерь. Надежд на приезд самого герцога было не слишком много, но танкис верил в свою удачу и благосклонность Молкота – если уж никчёмный Кроворт сумел угробить Бескиель, почему бы нечто подобное не повторить и ему?

Танкис не опасался рыскавших по городу псов, ведь большинство из них к тому времени уже перебьют, а оставшихся остановят имевшиеся у всей команды специальные амулеты танкилоо. Не стоило беспокоиться и по поводу взбесившихся атоти, которые скоро начнут рвать лица и выцарапывать глаза женщинам и девушкам, обожавшим своих пушистых любимцев. Атоти заводили аристократы и богатые торговцы, а в этих районах появление харварлов не планировалось – слишком мало людей и слишком много охраны.

Приведя своих носителей магических закладок в состояние, пригодное для их самостоятельного передвижения, танкис дождался быстро вернувшегося Суровера и повёл свою команду к Храмовой площади. По дороге помощник рассказал о ночном погроме на складе Кроворта, что, впрочем, не произвело особого впечатления на Балакоста, ведь выполнившие свою работу наёмники изначально рассматривались на расходный материал (горевать об устранении конкурента, претендовавшего на значимые должности в орденском Тиваре, танкис также не собирался).

Подъезжая к площади, фос Анбанва встретил хорошо знакомого капитана городской стражи Кубата рит Свиала, мрачное лицо которого было намного красноречивее любых слов. В ответ на вопросительный взгляд майора рит Свиала махнул рукой и пришпорил своего гнедого жеребца – на улицах Ансиса всё ещё продолжали умирать люди, и офицеру городской стражи некогда было предаваться скорби.

Слова лисиля и реакция Кубата давали представление о том, что предстояло увидеть на площади, однако, обогнув здание суда, фос Анбанва не смог удержаться от проклятий. На каменной мостовой лежали десятки тел, между которыми сновали служители храма и монахи ордена Знающих. Редкая цепь из нескольких стражников и двух десятков кирасир отделяла прилегающую к храму часть площади, где, видимо, шедшие на молитву люди и были атакованы харварлами. Передав поводья своему капралу, майор подошёл к широкой лестнице, на которой лицом вниз лежал епископ, жёлтый плащ которого был покрыт пятнами крови. Стоявший рядом с телом командир эскадрона кирасир Ланту фос Реувельт молча кивнул майору, не сводя глаз с торчащих из разорванной спины епископа рёбер, за которыми с бульканьем ещё продолжало подниматься и опадать правое лёгкое.

- Ланту, как здесь всё было?
- Я на крики примчался, рядом проезжал, но всё уже закончилось. Тебе мой лейтенант нужен, он тут с самого начала, - повернувшись к площади, майор позвал офицера зычным командирским голосом. – Барон фос Одонтан, извольте подойти к командиру!

В другое время фос Анбанва позволил бы себе улыбнуться, так как его всегда забавляли неписаные правила общения, принятые у гвардейских офицеров, большинство которых были потомственными дворянами-лотвигами. Однако к улыбке не располагали ни обстановка, ни внешний вид молодого лейтенанта, поцарапанная кираса и мундир которого были заляпаны тёмной жижей, наполнявшей тела харварлов.

- Господин майор, лейтенант Бевид фос Одонтан прибыл согласно вашего распоряжения!
- Майор, а попроще как-нибудь можно? – меньше всего фос Анбанва хотел сейчас быть участником столь любимых гвардией церемоний. – Здесь мы уже на войне, давайте попроще.
- Хорошо, будет короче. Бевид, майор тайной стражи фос Анбанва задаст тебе несколько вопросов.
- Лейтенант, вы, как я вижу, участвовали в деле с самого начала.
- Именно так, господин майор. Сегодня День поминовения, поэтому народу было больше обычного. Мои люди стояли попарно на всех углах, затем приехал епископ Каисат.
- Откуда появились козы?
- А прямо из-за храма. Вёл их молодой парень на лошади. Солдаты его, конечно, остановили, день-то особый. Он вроде бы упросил их дать проехать по краю площади до Пажеской улицы.
- Вроде бы?
- Они, гоподин майор, уже ничего не скажут. Вон, возле стены лежат.
- Понятно. Что дальше?
- Ну, он свою скотину на площадь вывел, тут епископ и появился. Парень верёвку обрезал и рванул рысью. На углу его и завалили.
- Эти твари сразу на епископа набросились?
- Никак нет, господин майор. Я думаю, что в чинах они не разбираются, поэтому в основном кинулись толпу рвать. А с епископом и слугами они вдвоём управились.
- Это вы сами видели?
- Так я их и убил. Как раз шёл его светлость встречать. Жалко, что опоздал.
- Ничего, лейтенант, ты свой долг исполнил, - полковник фос Реувельт неожиданно вздохнул и начал зачем-то поправлять расшитую золотом перевязь. – Сынок, ты гадость эту хоть с кирасы вытри, гвардия всё-таки. Генерал какой появится… А вот уже и едет кто-то.

Обернувшись, офицеры увидели выезжающую на площадь карету главного епископа Тивара, которую сопровождали четыре всадника. Выйдя из экипажа, Итопай фос Оболсотис сразу же направился к лежавшему епископу, жизнь в котором всё ещё теплилась благодаря усилиям целителей.

Никто в этот момент не обратил внимания на немолодую женщину, одетую как служанка из зажиточной семьи, которая медленно побежала в сторону храма. Стоявший в оцеплении стражник с недоумением смотрел на неё, но не пытался остановить, пока не услышал резкий окрик сержанта. Именно в этот момент стоявший на краю площади Балакост сломал первый гонгар, активировавший упрятанную под сердцем женщины особую личинку – копозу, созданием которой особенно гордились Курхас и его подручные. Вырвашаяся наружу магия Танкилоо наполнила тело и мозг несчастной потоками энергии, в считанные мгновения превратив её в бесстрашное, беспощадное и невероятно сильное орудие убийства. Отшвырнув стражника, сохранившее человеческий облик чудовище с глухим рычанием бросилось к карете архиепископа.

Атака на фос Оболсотиса не застала врасплох сопровождавших его бойцов из Ордена Защитников, однако никто из них не мог даже предположить, что им придётся столкнуться с невиданным уже сотни лет харварлом. Неуловимым движением монстр уклонился от нацеленных на него клинков и ринулся вперёд столь стремительно, что был отброшен назад защитным полем одного из монахов. От неизбежного удара мечом взвывшего от злости харварла спас пущенный Балакостом файербол, сбивший с ног сразу двоих Защитников. Добив оглушённых монахов, всё ещё сохраняющее человеческий облик чудовище в считанные мгновения оказалось рядом с застывшим от ужаса архиепископом, сломав ему шею одним движением руки. Бросившийся к ним Защитник тут же разрубил харварла почти пополам, залив ступени дымящейся вонючей жижей, в которую уже успела превратиться кровь женщины.

Смерть главного епископа Тивара была несомненной удачей, но Балакост не собирался покидать площадь, не задействовав три оставшиеся капозы. Повинуясь сломанным гонгарам, молодая женщина набросилась на толпившихся у стены зевак, а худощавый парнишка вонзил отравленный стилет в печень ближайшего стражника. Пока танкис ломал деревянные таблички с рунами, Суровер выстрелил из сигнального арбалета в самую гущу бросившейся бежать толпы. Ледяные стрелы буквально скосили несколько человек, ещё с десяток тел упали на мостовую после взрыва пущенного Балакостом файербола.

Паника захлестнула площадь подобно цунами, и офицерам стоило немалого труда пробиться сквозь кричащую от страха толпу. Добравшись до молодой женщины с перекошенным лицом, выдирающей внутренности из всё ещё дергающегося толстяка, фос Реувельт одним ударом снёс голову кошмарному детищу Танкилоо. Его защитное поле тут же вспыхнуло жёлтым светом от пущенного танкисом файербола, но не могло спасти майора от клинка прыгнувшего на него харварла в теле тщедушного мальчишки. Оставив начавшего оседать кирасира, визжащий монстр бросился к споткнувшейся о мёртвую козу девушке, но был зарублен подоспевшим фос Анбанвой. Проклиная разом всем молкотовых тварей и холуёв, майор поискал взглядом танкиса, только что сбитого с ног прилетевшим со стороны храма файерболом. Поднятая взрывом пыль ещё не успела осесть, когда фос Анбанва заметил медленно идущую девочку в красной шляпке. У стены грохнул взрыв, и рядом с ребенком упала чья-то окровавленная рука. Выругавшись ещё раз, офицер шагнул к девочке и только сейчас заметил заполнившие её глаза черноту и кровь на маленьких бледных ручках. Отшатнувшись, майор вскинул меч, но проклятое создание оказалось быстрее.

kvv32 M
Автор темы, Новичок
kvv32 M
Автор темы, Новичок
Репутация: 13 (+13/−0)
Лояльность: 3 (+3/−0)
Сообщения: 41
Зарегистрирован: 02.02.2020
С нами: 1 год 4 месяца
Имя: Круковский Валерий
Откуда: г. Брянск
Отправить личное сообщение

#46 kvv32 » 10.05.2021, 21:55

Часть 5 глава 2

Где-то после полуночи небо стало проясняться, и первой из-за облаков выглянула Мирелу, наполнившая комнату неярким красноватым светом. Почти одновременно Адольгор услышал на улице какие-то голоса и приближающийся топот копыт, которые, впрочем, быстро растаяли в тёплом ночном воздухе. Время от времени с темнотой пытался бороться и голубой свет Кисейту, но в силу какой-то прихоти богов в эту ночь первенствовала её младшая сестра Мирелу, вновь и вновь являвшая свой лик спящему городу.

Когда комнату вновь заполнил тусклый красный свет, фос Томли неожиданно понял, что он уже не один. Не сделав ни единого движения, Адольгор прикрыл глаза, от которых в этом сумраке всё равно было мало толку, сосредоточив всё своё внимание на слухе. Затаив дыхание, епископ пытался расслышать вдохи или сердцебиение неизвестного, но единственным опознанным звуком стал стук его собственного сердца. Тишина начала давить на сознание словно упавшее дерево, и Адольгор уже готов был задать какой-нибудь глупый вопрос, но невидимый и неслышимый гость его опередил.

- Оцталак, ты по-прежнему очень терпелив. Что, мы так и будем молчать всю ночь?
- Но ты уже говоришь. Мог бы и представиться.
- Я? Альфир всемогущий, ты что, забыл своего приятеля Нимган тосу?
-Нимган тосу был убит четыре года назад в Дьярносте.
- Нет, друг Адольгор. В Дьярносте умер Иливат фос Подельван, а Нимган тосу жив, здоров и хочет поговорить с тобой о разных занимательных вещах. Ты же приехал в Тильодан, чтобы разобраться в происходящем? Я смогу тебе помочь.
- А Диндаби потом доложит королю, что епископ был убит при попытке ограбления?
- Адольгор, если бы я хотел твоей смерти, ты был бы уже мёртв. И зачем бы я тогда писал это письмо?
- Ты видел как атоти играет с мышкой, которой всё равно суждено умереть? Наверное, это доставляет удовольствие.
- Хорошее сравнение… Может, ты ещё объяснишь, зачем мне рисковать головой, появляясь в Тильодане?
- А ты действительно рискуешь?
- Дери тебя Молкот, оцталак! – голос скрытого в темноте незваного гостя уже не был бесцветным, и Адольгор сумел уловить в нём нечто знакомое. – Ты упрям как ослиная задница! Подумай, что могло стоять за известием о моей смерти? Либо меня убрали по приказу короля, либо я сам принял решение исчезнуть. Если я жив, первый вариант сам собой отпадает.
- Может быть это и так, но кое-что мешает мне тебе верить. Я ведь так и не получил никаких доказательств, что передо мной настоящий Нимган тосу. Есть много способов узнать про все эти пужад лисе и ярнст буджану.
- Справедливо. Ладно, постараюсь тебя убедить, - незнакомец замолчал, но через несколько мгновений радостно хмыкнул. – Ты помнишь, когда я как-то в начале осени заявился к тебе с музыкантами и двумя роскошными шлюхами? В том году ещё была холодная зима, и снег лежал несколько недель. Было такое?
- Было, - епископ невольно улыбнулся, вспомнив тот вечер, пьяного Иливата и танцы на столе. – Но всё решают детали.
- Вот же упёртый… Хорошо, будут тебе детали. Помнишь, я задирал подол пухленькой брюнетке, чтобы увидеть татуировку на её заднице? Там был такой дракончик с красной розой в зубах. Вспоминаешь?
- И когда она плясала голой, он вроде как собирался взлететь, - фос Томли представил эти вздрагивающие ягодицы, и в его сомнениях появилась первая большая трещина. – Да, такое на ходу не придумаешь. Но почему бы тебе просто не выйти из тени?
- Адольгор, я ещё не сошёл с ума, чтобы явиться в столицу с собственным лицом.
- Так сними свою личину.
- Не так-то просто это сделать. Северное заклинание будет действовать несколько дней.
- Северное заклинание? Какая-то ересь?
- Ну вот, слышен голос епископа из Совета двадцати пяти. Танкисов вы вроде бы не замечаете, а магию анеров зовёте ересью.
- Ты-то откуда эту магию знаешь?
- Мне достаточно того, что в ней кое-что понимают уритофорцы, а с ними я всегда договорюсь.
- Хорошо, пусть так. Но вот ты сказал, что тебя хотели убить по приказу короля. Чем Шинату мог так помешать собственный дипломат?
- Вот оно что! Ну да, откуда бы тебе знать реальный расклад. Дорогой мой оцталак, его величеству очень не понравилось, что второму человеку в его тайной службе не хочется иметь дело с танкисами. Для него этого было достаточно.
- Второй человек в тайной службе Небриса?! – фос Томли был поражён услышанным. – Но ты служил совсем в другом ведомстве?
- Это в твоём родном Ракверате шпионы отдельно, дипломаты отдельно. Или в Тиваре, хотя и там рит Корвенци частенько играет на один карман с графом фос Теонесте. А вот в Небрисе всё устроено иначе. Верджис фос Скифест не видел особой разницы между дипломатами и шпионами, поэтому и свёл всех их в единую службу.
- И что, послы Тильодана сами убивают и воруют секреты?
- Адольгор, ты меня удивляешь! Нет, конечно! Это разные люди, хотя послы иногда и руководят шпионами. Мне это тоже доводилось делать. Но вот приказы всем им отдают в одном и том же месте. Сегодня там командует хитрый лысый кабан фос Ергибер.
- А как же шпионский демон рит Венджис?
- Диндаби – это тупая злобная скотина, костолом, которым пугают другие страны и своих недовольных. Рит Венджис – это просто вывеска, понимаешь?
- Иливат, ты сказал, что был вторым человеком в этой службе. И когда ты успел так подняться?
- Ты это действительно хочешь узнать? Прямо сейчас?
- Хотя бы в общих чертах, - Адольгору было нелегко принять, что старый знакомый оказался совсем не тем человеком, за которого себя выдавал, к тому же эта информация могла бы кое-что прояснить. – Когда ещё доведётся услышать такую историю.
- Ну, тебе виднее. Хорошо, время ещё есть, слушай, - в дальнем углу комнаты едва слышно скрипнуло деревянное кресло – ночной гость, видимо, устраивался поудобнее. – Я тоже был младшим сыном, поэтому мне надо было искать работу. Церковь и армия меня не привлекали, но тут один приятель отца предложил интересную службу за границей. В общем, через год я уже был помощником посла в Уритофоре. Старый дурак считал это место чем-то вроде ссылки и ничего не хотел делать, свалив всё на меня.
- А что там вообще есть кроме наёмников и чёрной рыбы?
- Наёмники, которые воюют по всему Бонтосу – это уже немало. Кстати, знаменитые наронги тоже оттуда.
- Лучники из Братства вольных стрелков?
- Они самые. В основном это и сейчас северяне, которые предпочли стрелы мечам.

Слова Иливата о северянах не удивили епископа, которому с детских лет было известно, что уритофорцами обычно называли всех жителей северо-восточной части Бонтоса,исключая разве что Турдуш. Сам Уритофор, а также Харашхеб, Обвелир и Снадатар не были королевствами в общепринятом смысле этого слова. У северян не было баронов и герцогов и им было плевать на тонкости вроде того, что статус «фос» считался более престижным, чем «рит» и тем более «онрит». Настоящей аристократией здесь считались родственники племенных вождей (самых влиятельных из них за Велитаром считали королями) и великие воины, прославившиеся как умелые бойцы или удачливые командиры.

Подобное отношение северян к воинской доблести имело под собой веские основания, ведь межплеменная рознь и стычки с анерами продолжались веками. Кровь хлынула рекой, когда Отелетер придвинул к Бонтосу материк Полема, и тысячи меднолицых, перебравшись через изломанное катаклизмом невиданной силы побережье, ринулись завоёвывать левобережье Велитара. Эти нашествия повторялись раз за разом, однако северянам всё-таки удалось отстоять свои земли, заплатив за это множеством жизней. Когда равновесие было установлено, племенные вожди сумели договориться о прекращении междоусобицы, после чего всем жаждущим воинской славы оставалась только одна дорога – служба в отрядах наёмников (благо войны и мятежи за Велитаром были обычным делом во все времена).

- Северяне так северяне. Но ты вроде бы обмолвился, что всегда можешь с ними договориться. С чего бы они стали так тебе доверять?
- Ну, доверять – это слишком сильно сказано. Я сам себе иногда не доверяю… Точнее было бы считать это готовностью к взаимовыгодному сотрудничеству.
- Иливат, не играй словами. Жопа не толще задницы. Вопрос всё тот же: почему?
- Вообще-то я не на исповеди. Но старому другу отвечу. Епископ, все они просто люди. Ты сам в этом не сомневался, пока в замке жил. А в Каулоне начал забывать. И им нравится, когда с ними говорят как с людьми. На севере многие знают имперский язык, но для них это только средство, чтобы зарабатывать деньги. Когда я это понял, начал учить местный язык. До одурения. И всегда старался говорить на нём. Сначала они смеялись, но потом перестали смотреть как на чужака.
- И этого хватило?
- Ну, почти. Было ещё кое-что. Помнишь, как я в Каулоне играл на лютне? У меня это всегда хорошо получалось. Там на севере тоже есть свои лютни, только попроще: пять струн вместо обычных десяти. Я когда язык более-менее освоил, начал учить их баллады. Обычные дела: походы, герои, верность слову и прочее. Но они от этого просто млели. А уж как выпьют… Ты только представь: сидят два десятка душегубов и слёзы утирают. Так, кстати, я и получил это прозвище «длинные пальцы». Когда меня стали к вождям приглашать, я начал им заказы на работу подбрасывать. Я не жадничал, и дело пошло.
- В Тильодане это оценили?
- Ещё как! В Тангесоке я уже был вторым секретарём, в Ракверате, если ты, конечно, помнишь, уже первым.
- А в Пуленти ты приехал уже послом. Впечатляет. Дела с наёмниками и наронгами продолжались?
- Конечно, ведь меня уже хорошо знали и вожди, и командиры. К тому же я никого не обманывал, и все были довольны.
- Но как ты поддерживал с ними связь?
- Адольгор, вы в своём Стабуре будто дети! Ты, надеюсь, слышал о хитром трактире в Дилькане?
- «Рогатый конь»?
- Он самый. Место перемирия всех серьёзных бандитов и наёмников, где можно решать любые вопросы.
- Послу Небриса вроде бы не с руки появляться в подобных местах.
- Ну, для деликатных бесед есть пара частных домов и посредники. То есть и мои шпионы, и люди хромого трактирщика Хиндулафа.
- Там и неуловимые наронги заказы брали?
- Конечно. Убийство Дивиска я именно там и заказывал.
- Что?! Дивиска?! Сына старого тиварского герцога?

Епископ был потрясён. Рассудок фос Томли отказывался признавать, кем на самом деле был весёлый и остроумный Иливат – один из немногих людей, с которыми он сблизился за всё время пребывания в Стабуре. Его коробило от осознания того, что в промежутках между встречами и дружескими вечеринками фос Подельван вёл переговоры с самыми безжалостными убийцами, обсуждая цену и детали покушений на влиятельных особ, включая наследника тиварского престола. Адольгор ощутил сильное желание прекратить этот неприятный разговор, но это продолжалось всего несколько мгновений. Епископ тут же одёрнул себя, ведь он приехал в Тильодан именно для того, чтобы узнать что-то новое, а этот ночной визит уже дал обильную пищу для размышлений, прояснив многое из случившегося в минувшие годы. Добровольно отказываться от подобного источника информации было бы верхом глупости, и он продолжил задавать вопросы, искренне надеясь, что Иливат не заметил его недолгого замешательства.

- А Ночери знала о стремлении Шината избавиться от её брата?
- Нет, конечно! Она всегда восхищалась Дивиском, ей нравились и он сам, и его самоуверенные манеры. Мало того, есть сведения, что они питали друг к другу не только братские чувства.
- Иливат, этого не может быть! Старый фос Скифест не потерпел бы лишённую невинности невесту своего сына.

Сразу видно, что ты в театре любви не бывал. Поверь, удовлетворять свою страсть можно многими способами. А Ночери хоть и не слишком умная, зато хитрая и умеет добиваться поставленных целей.
- Её, кстати, не было на сегодняшнем застолье. Архиепископ сказал, что она разругалась с королём больше обычного.
- Ты смотри как Нетфар разговорился! Лишнего хватил или перед тобой выделывался? Ладно, хрен с ним. Так вот, у фос Скифестов это обычное дело. Характеры у них непростые, Шинат не любит возражений, а Ночери очень своенравная. Раньше все споры заканчивались в постели, теперь это уже мало помогает.
- Ночери это стало не нужно?
- Куда там! После рождения сыновей она без чувственных радостей вообще жить не может, - Иливат засмеялся, вспомнив, видимо, какую-то особо пикантную историю. – В постели она ненасытна, но Шинату хочется разнообразия. Он чего только не перепробовал… Ночери, Ночери, ясное дело, злится, но король двоих её обожателей уже свёл в могилу, так что местные самцы теперь стараются держаться подальше.
- У неё действительно что-то было?
- Нет, не похоже. Так, обычная хрен воздыхателей – взгляды, улыбки, но фос Скифесты насчёт этого бешеные. Так что теперь Ночери со своими фрейлинами резвится.
- А ругаются-то они из-за чего?
- Когда Дивиска не стало, она вообще вне себя была. После смерти Сатпая особых истерик не было, но Локлира она просто возненавидела. Теперь у неё одно на уме – убить нового герцога и посадить на трон своего сына. А она была бы при нём вроде регента, то есть фактически правительницей Тивара.
- А Шината такой расклад устроил бы?
- Почему нет? Он-то уверен, что всегда найдёт управу на свою жёнушку.
- Тогда тем более непонятно, из-за чего такие страсти.
- Епископ, Шинат хочет сделать всю грязную работу чужими руками, поэтому он пока не торопится вступать в войну. А у Ночери от злости всё горит, она хочет немедленно занять Ферир и идти на Ансис. Вот король и убрал её с глаз долой, чтобы голову не морочила.

Слушай, Оцталак, ты мне тут полный допрос устроил, - ночной гость усмехнулся. – Понимаю твоё любопытство, но до утра я здесь сидеть не могу. Мне ещё надо объяснить тебе кое-что важное. Уверен, что за чем-то подобным ты сюда и приехал.
- Иливат, только один вопрос.
- Хорошо, один можно.
- Почему тебе пришлось бежать и прятаться?
- Двумя словами тут не ответишь, но я попробую покороче. Когда убили Дивиска, Шинат был в восторге и сделал меня вторым секретарём ведомства, то есть поручил мне все тайные дела.
- А первый секретарь?
-Это почти чистый дипломат, и в разных хитрых делах я мог ему отдавать приказы. Так вот, ещё в Дилькане северяне рассказали мне, что в Турдуше появились какие-то необычные маги. Они построили в лесу целый посёлок, привезли туда охрану, рабов и начали проводить какие-то опыты, превращая людей и животных в чудовищ. Тильодан всем этим заинтересовался, и мне велели искать к ним подходы. Тут долго можно говорить, скажу только, что через год я встретился с их магистром – то ли Мантером, то ли Дзениром. Мне он показался опаснее бангелаши, но Шинат и Тефиб решили иначе.

Дела с этим магистром стал вести сам фос Ергибер, и я скоро понял, что мы с этими живодёрами вроде бы как союзники. Я тогда мало что знал о танкисах, но у меня в архиве был такой интересный старичок Дутхалле, который сделал мне подборку старинных книг и свитков. Начиная с появления Маршеска и далее. Знаешь, Оцталак, я много раз лгал своим партнёрам, что их интересы будут соблюдены. Не все они пережили этот обман, и мне очень не хотелось оказаться на их месте. Я поинтересовался у фос Ергибера об условиях сделки, но эта лысая тварь начала уверять меня, что там всё очень хорошо. А через пару дней Дутхалле уже пытали люди рит Венджиса. Чтобы не стать следующим, я просто исчез.
- А твоя поездка в Дьярност?
- Фос Ергиберу надо было что-то говорить, вот он и придумал эту сказку. А я её поддержал.
- Так это ты прислал мне человека с письмом?
- Нет, Тефиб, видимо, решил проверить свою реакцию.
- И что, проверил?
- Ну да, ты не стал дёргаться, поэтому тебя и не тронули.
- А могли?
- В таких делах не рискуют. Епископом больше, епископом меньше – всё бы замяли.
- Утешил… Ладно, а как ты смог скрыться, ведь за тобой наверняка уже следили?
- Оцталак, псам рит Верджиса я не по зубам.
- И где тебе удалось скрываться все эти годы?
- Епископ, хватит вопросов. Скажу только одно: если северяне считают тебя другом, тебе не дадут пропасть. А теперь слушай меня внимательно. Ваши бараны из Совета двадцати пяти ещё глупее, чем я думал. С Тиваром воюют не Тангесок с Коренжаром, его хотят захватить танкисы. И хрен там что получит фос Скифест, не для того Мантер всё это начинал. Танкисы хотят разрушить знакомый нам мир, а жёлтые плащи интересует только место Фусулара. Адольгор, я всегда ценил твой острый ум, и когда ты здесь появился, не было повода сомневаться – ты что-то знаешь и хочешь узнать ещё больше. Игра стоила свеч, и я решил рискнуть.
- Да, Иливат, ты оказался прав. Я знаю о планах танкисов, о харварлах, исачи и прочей богопротивной мерзости. И в Совете двадцати пяти я не один.
- И что же вы намерены делать?
- Искать союзников.
- С чего думаете начать?
- Тивар хорошо держится, и молодость не мешает герцогу принимать верные решения.
- Да, у них уже есть победы, но решающие сражения ещё впереди. Тивару нужна будет любая помощь, и теперь я тоже его союзник.
- Ты готов пойти против своего короля и своей страны?
- Епископ, у северян есть правило: верность племени выше верности вождю. Если король дружит с тайными врагами моей страны, каким должен быть мой выбор? Отсюда и моя просьба. Мне нужна твоя помощь, чтобы связаться с ведомством рит Корвенци.
- Но вы же играете в одни игры, в чём проблема?
- Альфир милосердный, дай мне терпения выслушивать эту чушь… Епископ, где твои мозги? Как ты вообще это представляешь? Добрый день, господа, у меня к вам деловое предложение? После многолетнего заочного знакомства меня или убьют на месте, или не поверят ни одному слову. Мне нужен заслуживающий доверия посредник, это понятно?
- Успокойся, Иливат. Я сделаю всё, что надо, но как я свяжусь с людьми рит Корвенци?
- Готовь подробное умное письмо, мы его зашифруем и передадим кому следует. Если граф поверит, жди гостей.
- А как я узнаю твоих посланцев?
- Они обратятся к тебе с теми же словами, что было в моём письме. Кто бы это ни был, ничему не удивляйся. И ещё. За городом тебе составит компанию торговец из Турдуша Адемхал со своей охраной. На них клейма негде ставить, но они мне должны, поэтому ничего не бойся. Ни их самих, ни головорезов Диндаби. И предупреди своих Зищитников. Они хорошие бойцы, жалко будет их потерять.
- Когда мы снова встретимся?
- Пиши письмо, епископ. Будет о чём говорить, меня долго ждать не придётся. Всё, Оцталак, мне пора. Ярнст буджану, гедей.

Фос Подельбан покинул комнату столь же бесшумно, как и появился. Посидев ещё немного в предрассветном сумраке, Адольгор глубоко вздохнул и взял в руку серебряный колокольчик. Полная тайн и разгадок ночь заканчивалась, и ему надо было готовиться к возращению в Каулон.

kvv32 M
Автор темы, Новичок
kvv32 M
Автор темы, Новичок
Репутация: 13 (+13/−0)
Лояльность: 3 (+3/−0)
Сообщения: 41
Зарегистрирован: 02.02.2020
С нами: 1 год 4 месяца
Имя: Круковский Валерий
Откуда: г. Брянск
Отправить личное сообщение

#47 kvv32 » 07.06.2021, 00:15

Часть 5 глава 3

Пару дней назад Аудус брун Римшат получил подписанное рит Корвенци официальное приглашение посетить его вместе с советником клана. Поразмыслив, он пришёл к выводу, что граф хочет обсудить с ними нечто особенное, выходящее за рамки обычных секретных обзоров, направляемых главе клана Ульгор примерно раз в неделю (решение о включении брун Римшата во второй список рассылки было принято герцогом ещё в начале весны).

Возле здания тайной стражи их встретил неприметный господин в светло-сером сюртуке, которого многие знали как Волшвела – одного из гражданских чиновников этого всесильного ведомства. Он сразу же изрядно удивил пекотов, представившись как начальник канцелярии Волшвел рит Галгант, после чего рассыпался в извинениях, сообщив, что рит Корвенци в силу чрезвычайной занятости поручил ему не только встретить уважаемых господ сидарис, но и проинформировать их о некоторых вопросах, касающихся клана Ульгор и всего герцогства Тивар. Первой реакцией Аудуса стало некое чувство досады от того, что вместо графа с ними будет разговаривать обычный, пусть даже и не рядовой чиновник. Однако после того как в коридоре и на лестнице дорогу Волшвелу стали уступать даже офицеры, досаду быстро сменило искреннее удивление. Оно возросло ещё больше, когда они вошли в большую приёмную с сидевшими там мастер-сержантом и немолодым лейтенантом.

Немалое впечатление произвёл на брун Римщата и кабинет якобы начальника канцелярии, основными достопримечательностями которого были подробнейшая цветная карта Бонтоса, большой стол из молавского дерева и металлический шкаф, на стенках которого мерцали блики защитного поля. Разместившись в простых, но очень удобных креслах, пекоты терялись в догадках, не зная, чего ещё можно ожидать от этого загадочного человека с острым подбородком и большими залысинами на коротко стриженой голове.

- Господин Аудус брун Римшат, господин Синганит брун Линкаа! – Волшвел вновь обвёл пекотов внимательным взглядом и положил руки на край стола. – Я осведомлён о деталях взаимоотношений клана Ульгор с герцогством Тивар и не допускаю каких-либо сомнений в вашей личной преданности короне. Собственно говоря, именно это и сделало возможной нашу сегодняшнюю встречу. Тем не менее, господа сидарис, я обязан предупредить вас, что всё услышанное в этих стенах не подлежит обсуждению с кем бы то ни было, включая членов ваших семей и совета клана.

- Господин рит Галгант, - Аудус был несколько ошарашен подобным началом разговора, хотя в глубине души и понимал, что в главное здание тайной стражи их пригласили не для светской беседы. – Но как в таком случае я смогу воспользоваться предоставленной нам информацией?
- Вопрос закономерный, но я сказал всего лишь о невозможности обсуждения, то есть дотошного выяснения источников информации, степени их надёжности и так далее. Это не слишком соответствует принятым у вас правилам, однако сейчас у нас вновь действует Военный кодекс, который даёт вам право просто отдавать приказы. При этом я могу допустить, что членам совета вы сможете как-то пояснять свои действия. Но не более того. Если вы не можете этого гарантировать, я буду вынужден выразить искреннее сожаление по поводу невозможности продолжения нашей встречи.
- Господин рит Галгант, вы совершенно правильно отметили, что у сидарис принят несколько иной подход к обсуждению важных вопросов, однако в книге Тоситора есть глава, предписывающая порядок действий в особых обстоятельствах. И главный судья клана всегда сможет подтвердить моё право единолично отдавать подобные приказы.
- Ну что же, будем считать, что мы достигли полного взаимопонимания, - явно удовлетворённый ответом Волшвел откинулся на спинку своего кресла. – Но вы, кажется, хотели ещё что-то спросить?
- Вы правы, я тут подумал, почему при таких требованиях к обеспечению секретности граф пригласил не только меня, но и советника клана?
- Дело в том, господин брун Римшат, что положение обостряется до предела, и мы не можем допустить, чтобы руководству клана Ульгор пришлось действовать без чёткого понимания ситуации.
- Я не совсем понимаю…
- А я ещё не закончил. Дело в том, что глава клана Ульгор входит в первую пятёрку жителей Ансиса, которых необходимо убить при первой же возможности. И если это произойдёт, в совете клана должен быть ещё один сидарис, который сможет действовать без дополнительных разъяснений.

За пятьдесят три года своей жизни брун Римшату не раз доводилось сталкиваться с чужой подлостью, но слова Волшвела поразили его подобно удару молнии. Рит Галгант вежливо подождал, пока зрачки Аудуса вернутся в нормальное состояние, после чего пояснил, что подобной чести он удостоился благодаря хлопотам главы клана Талмади Ингоса брун Туресно, готового на всё ради получения титула главы всех сидарис Бонтоса. Не так давно брун Туресно уже пытался достичь своей цели путём банального подкупа трёх тиварских кланов, но принять его условия был согласен только совет клана Падатви. Сделка не состоялась, но брун Туресно, привыкший ставить условия королям и герцогам, не собирался отказываться от своих честолюбивых намерений. Ингос хорошо знал, что против Тивара готовятся выступить его северные соседи (принадлежавшие Талмади банки ссудили им сотни тысяч золотых), а королевская чета Небриса просто дожидается подходящего момента, чтобы не захватить если не весь Тивар, то хотя бы его наиболее лакомую часть. Для брун Туресно не было секретом возрождение танкисов, хотя он испытывал некоторые сомнения относительно их конечных целей. Эта неясность его, впрочем, мало волновала, ведь кто бы ни правил в Тиваре ( или даже во всей новой империи), обойтись без банков и кредитов он всё равно бы не смог.

Особые отношения Талмади с Тильоданом были достигнуты ещё при отце нынешнего короля, бедный Тангесок был только рад услужить богатейшему клану, мнением Непшита никто особо не интересовался, а буйный Коренжар интересовала только военная добыча. Несколько сложнее было договориться с танкисами, которые вообще сомневались в праве пекотов на существование, ведь они были созданы Альфиром уже после разрыва с почитаемым ими Молкотом. Шпионам графа через третьи руки удалось узнать, что принимавшие решение магистры Ордена танкисов сочли, что мастеровитые пекоты ещё должны поработать на благо новой тиварской власти. А коли это так, то предпочтение следовало отдать наиболее послушному и сговорчивому клану, предварительно устранив тех, кто вряд ли смирится с победой врагов фос Контанденов.
- Думаю, нет особой нужды уточнять, с каким кланом Талмади предпочитают иметь дело, - невесело усмехнувшись, рит Галгант вновь положил ладони на стол. – Все мы знаем, что Падатви всегда держались особняком, но в последние годы совет клана особенно старательно демонстрировал свою независимость. Уверен, что вы хорошо помните, когда именно это началось.
- Когда Чендиган брун Ферти заплатил за назначение своего племянника советником клана, а старый Бутинко брун Нустер утратил способность понимать, что происходит вокруг него.
- Совершенно верно, господин брун Римшат. Реальная власть оказалась в руках Тартава, а брун Нустер до сих пор жив только потому, что глава совета избирается представителями всего клана. Всего – и это слово здесь ключевое. Слишком многие знают, кто такой Чендиган, заморочивший голову старому Бутинко, и вряд ли поддержат его самоуверенного ставленника. Во всяком случае, не сразу.
- Но как же Талмади планируют устроить всё это?
- Да, одним Талмади это не под силу. Но во время большой войны в союзе с танкисами это не так уж и сложно. Мы знаем, что сейчас в Ансисе находится несколько групп наёмников ордена, которые ждут приказа, чтобы устроить кое-что похлеще взрывов на рынках. Если армии Тангесока и коренжарцам всё-таки удастся как-то перебраться через Арбур, они этот приказ получат. И вот тогда могут произойти две вещи: смерть господина брун Римшата и очень своевременная кончина брун Нустера, после чего советник Таргав в соответствии с той же самой главой книги Тоситора станет временным главой клана Падатви. Пока временным.
- Согласен, что всё это звучит достаточно убедительно, но при подобных обстоятельствах и меня, и всех членов совета будут охранят наши диентисы.
- Господин брун Римшат, большинство диентисов клана Ульгор находятся на государственной службе, и если дело дойдёт до защиты Ансиса, они будут сражаться на его улицах, - Волшвел на мгновение замолчал и посмотрел на висевшую на стене карту Бонтоса. – К тому же диентисы вряд ли смогут защитить вас от стрел вольных лучников.
- Наронги уже в городе?
- У нас пока нет прямых доказательств, но, думаю, за этим дело не станет, - офицер тайной стражи (а в этом пекоты уже не сомневались) поднял руку, останавливая новые вопросы. – Господа, у нас не так много времени, поэтому предлагаю перейти к обсуждению конкретных вопросов нашего дальнейшего сотрудничества.

Вернувшись домой, Аудус закрылся в своём кабинете и вновь обсудил со своим советником все детали этой памятной встречи. Особую озабоченность у них вызвала степень вовлечённости кланов Талмади и Падатви в заговор против короны и своих собратьев-сидарис. Судя по всему, заветы Тоситора, ставящего во главу угла расовую солидарность детей Альфира, не смогли противостоять всемогущему золоту и соблазнам лживого и жестокого мира. Когда-то принадлежность к тому или иному клану определялась прежде всего местом проживания и только отчасти – родом занятий. Первыми интересы клана поставили выше интересов всего сообщества именно Талмади, и с этого пути они не собирались сворачивать. Кто знает, как развивались бы события дальше, если бы злобная глупость Каулона не обрекла бы многие тысячи сидарис на изгнание из родных мест. Тивар стал для них новым домом, но потребовалось не так уж много времени, чтобы часть клана Падатви сочла более выгодным делом помощь врагам герцогства.

Само собой разумеется, что Аудус брун Римшат, будучи главой исконно тиварского и самого большого клана (на территории полуострова в клане Ульгор было вдвое больше сидарис, чем в Падатви, и втрое больше, чем в Каминис), много чего знал о происходящих среди его собратьев событиях. Однако разговор с рит Галгантом показал, что очень многое от его внимания скрывалось долго, умело и заботливо. Выяснилось, например, что ещё осенью в Тильодане помимо Тартава побывал и главный тиньяс клана брун Хеденма с двумя младшими жрецами. Причём они там не только встречались с местным советом Падатви и главой дипломатической службы фос Ергибером (что ещё могло иметь хоть какое-то разумное объяснение), но и были приняты королём Небриса, который прямо заявил о своём желании вновь видеть главу клана постоянным жителем своей столицы.

Ещё больше Аудуса насторожило известие о весенней поездке в Небрис командира диентисов Падатви Марета брун Цлантала, которого сопровождали несколько молодых бойцов клана, оставшихся там для дальнейшего обучения. Означало это только одно: ранее немыслимое вооружённое противостояние двух кланов сидарис стало ближе ещё на один шаг. И вновь за всем этим маячила вездесущая тень Ингоса брун Туресно. Прямым подтверждением этого стала информация Волшвела об источнике доходов Ндара брун Цлантала – родного брата командира диентисов, заключившего пару лет назад очень выгодный договор на поставку тканей с одним из правобережных торговых домов, настоящими хозяевами которого были всё те же Талмади. Брун Римшат тут же представил себе новый двухэтажный дом семейства Цлинталов, который, видимо, и стал залогом лояльности командира диентисов к заморским посулам.

Проведя полночи в обсуждении деталей встречи с рит Галгантом и планов дальнейших действий, брун Римшат был разбужен посыльным из замка, вручившим ему письмо с печатью канцелярии герцога. Прочитав это короткое сообщение, Аудус понял, что большая беда уже готова постучать в их двери: армия рит Бараса оставила свои позиции после применения танкисами ядовитого дыма, вражеская конница рвётся к Ортильскому мосту, и один Альфир знает, удастся ли Тивару остановить это прорыв.

Чуть позже появился главный судья клана Дракаси, который сообщил, что сегодня ночью скончался глава Падатви Бутинко, а советник брун Ферти срочно собирает совет для немедленного получения полномочий временного главы клана.

- Мато Аудус, похоже, что этот поганец всё-таки дождался своего часа.
- Неит, Тартав ждал не часа, а подходящего момента, чтобы начать действовать. И он считает, что его время пришло, - брун Римшат протянул судье письмо из замка. – Мато Дракаси, мне нужны особые полномочия – клану Ульгор вновь надо послужить родному Тивару.

Достав из стола лист плотной бумаги с каллиграфически написанным текстом, Аудус положил его рядом с книгой Тоситора в старинном кожаном переплёте. Дракаси хватило одного взгляда, чтобы понять – перед ним был проект решения совета клана Ульгор о наделении брун Римшата правом отдавать приказы без их предварительного обсуждения. Не говоря ни слова, судья взял перо и расписался внизу листа, приведя тем самым клан Ульгор в состояние полной мобилизации.

Никто из членов совета не сомневался, что назначение Тартава рано или поздно поставит Падатви на грань конфликта с герцогом, и хотя большинство сидарис этого клана вряд ли пойдёт на открытый мятеж, активные действия даже нескольких бойцов могли уподобиться камешку, стронувшему с места целую лавину насилия. Многие жители как Ансиса, так и всего Тивара не видели особой разницы между пекотами разных кланов, поэтому ответной реакцией на любое столкновение стали бы погромы и уличные нападения.

Нетрудно было предугадать и дальнейшее развитие событий: пекоты, с материнским молоком впитавшие чувство расовой и клановой солидарности, дадут погромщикам жёсткий отпор, после чего на смену едва тлеющему недоверию придут всеобщее озлобление и жажда мести. Прольётся немало крови, что сыграет на руку всем врагам герцогства – от танкисов до Тильодана, который вполне может использовать защиту Падатви и Талмади как повод для вторжения. Жёсткий анализ и выводы брун Римшата произвели на членов совета гнетущее впечатление, хотя каждый из них в глубине души и раньше сознавал, что казавшийся немыслимым раскол среди сидарис с каждым месяцем приобретал всё более реальные очертания.

- Мато Аудус, мне нечего возразить, но у меня всё ещё есть надежда, что даже после назначения Тартава здравомыслящие сидарис смогут удержать клан от необдуманных действий, - главный тиньяс Шеху говорил очень медленно, взвешивая, казалось, каждое слово. – Две недели назад я встречался с их тиньясом Хендемой, и он заверил меня, что Падатви в любом случае будут считать Тивар своим новым домом.
- Своим новым домом… - Аудусу очень хотелось сказать Шеху, что обласканным королём Небриса Хеденма уже готовит свой переезд в Тильодан, но он сдержался, взглянув на застывшее от напряжения лицо Синганита. – Господа, мы точно знаем, что ни мы, ни Каминис не взяли золото Талмади. А что нам известно о решении Падатви? Мато Шеху, твоя проницательность не раз выручала наш клан, что она подсказывает тебе на этот раз? Хеденма об этом ничего не говорил?
- Ладно, мато Аудус, хватит ходить вокруг да около, - глава диентисов клана Унгалетл провёл рукой по своей лысой голове, что означало крайнюю степень волнения. – Ты считаешь, что мы должны напасть на наших собратьев? Сидарис клана Ульгор будут убивать Падатви?
- Диентисы клана Ульгор убивают только врагов. Врагов клана, врагов сидарис и врагов Тивара. И ты не хуже меня знаешь, что мы себе их не ищем. Они сами выбирают свою дорогу. Но первый шаг будет сделан не нами.

Брун Римшат сказал то, что должен был сказать, искренне надеясь при этом, что ему не придётся приказывать ничего подобного. Вчера он, как смог, ещё раз объяснил рит Галганту, что не в интересах Тивара вынуждать бойцов клана Ульгор первыми атаковать Падатви или Талмади, сколь бы вызывающими ни были их слова и действия. Следовало учитывать, что сидарис, первыми обратившие оружие против своих собратьев, неизбежно станут изгоями, их именами перестанут называть детей, а лучшие торговые дома Бонтоса перестанут покупать изделия ремесленников Ульгора. Нельзя было также исключать вероятность внутреннего ракола и исхода других кланов из Тивара. Вспомнив школьные уроки риторики, Аудус задал тогда офицеру тайной стражи один простой, но очень важный вопрос: «Чем клан Ульгор поможет своей стране, если его действия сплотят её явных и тайных врагов, разом получивших всё то, чего они добиваются уже много лет?»

Глядя тогда на внимательно слушающего его рит Галганта, Аудус очень надеялся, что эти доводы будут приняты во внимание, и власти Тивара смогут избежать опрометчивых решений, продиктованных растущей тревогой и недостаточной осведомлённостью. Ожидания брун Римшата оправдались: члены совета ещё обдумывали его слова, когда конный посыльный доставил именное распоряжение с личной печатью герцога. Все диентисы и бойцы клана Ульгор, находившиеся на государственной, военной и городской службе, переходили в подчинение главы тайной стражи рит Корвенци и должны были действовать только по приказу уполномоченных на то офицеров. Остальным боеспособным пекотам мужского пола предписывалось пресекать уличные беспорядки и нападения исключительно в местах своего проживания или нахождения беженцев из Междуречья.

Чувствуя огромное облегчение, брун Римшат переглянулся с Синганитом и встал из своего кресла.

- Братья сидарис, его величество герцог фос Контанден явил нам вою государственную мудрость и глубину постижения священных заветов Тоситора. Возблагодарим отца нашего богорождённого Альфира, вновь ниспославшего Тивару столь мудрого и достойного правителя. Теперь мы можем быть уверены, что первая кровь сидарис не падёт вечным проклятием на клинки клана Ультор.

Распоряжение герцога избавило совет клана от очень болезненной проблемы, однако поставило перед ним несколько практических вопросов, требующих незамедлительного решения. Дел было невпроворот, и большинство членов совета быстро разъехались по городу. В кабинете брун Римшата остался управляющий делами - бисот Калатеот, вместе с главой клана подбирающий командиров квартальных отрядов местной охраны.

Вскоре после полудня появились ещё два гонца. Известный всему городу светловолосый и голубоглазый (и то, и другое было среди пекотов большой редкостью) Алулист доставил письмо главы клана Каминис. Вульрс брун Отуифу сообщал Аудусу, что совет Каминис подтвердил свою верность короне, после чего получил приказ подготовиться к защите своих кварталов в южной части Ансиса от любых нападений. Довольный тем, что его мнение относительно Каминис полностью оправдалось, брун Римшат улыбнулся и сломал печать на сложенном вчетверо обзоре новостей. Новых сообщений с берегов Арбура не было, а вот информация о скоплении бойцов Падатви возле дома покойного главы клана Бутинко насторожила Аудуса. Он уже знал, что ещё утром туда приехали несколько влиятельных сидарис из клана Падатви, среди которых был, конечно же, и Ченгодал бун Ферти.

Всё это вместе можно было истолковать одним единственным образом: Таргав и его покровители знают о прорыве вражеской армии к мосту и не считают нужным далее прикрываться беспомощным брун Нустером. В пользу этой догадки говорило также отсутствие официального сообщения Падатви о смерти главы клана и отсутствие какой-либо информации о Талмади, которых уже несколько дней было не видно и не слышно.

Помрачнев, Аудус взял в руки прошитый синей нитью конверт, который также был доставлен гонцом из замка. Внутри оказалась очень короткая записка, избавившая его от последних сомнений: «Господин брун Римшат! Они готовы действовать. Помните – вы можете стать следующим. Волшвел.»

Ближе к вечеру приехали Шеху и Дракаси, удивлённые и озабоченные количеством вооружённых сидарис возле дома Бутинко. Главный тиньяс рассказал, что его карету даже пытались остановить несколько молодых бойцов Падатви, убравшихся с дороги только после окрика незнакомого командира с колючим взглядом. Когда стемнело, появился главный диентис Унгалетл, доложивший, что переданные в распоряжение тайной стражи бойцы клана собраны в четырёх местах на восточной окраине Ансиса. Переговорив с Аудусом, члены совета отправились в город, чтобы продолжить формирование отрядов местной охраны.

Ранним утром задремавший брун Римшат был разбужен большой собачьей стаей, с громкоим лаем промчавшейся по одной из соседних улиц. Его удивила не только необычная скорость перемещения стаи (обычно городские псы не были склонны покидать обжитую территорию), но и какая-то надсадная остервенелость, превращавшая привычный лай в злобное рычание. Услышав отчаянные вопли людей, встревоженный Аудус выбежал во двор, пытаясь определить, откуда доносятся эти пугающие звуки. Через несколько мгновений позади него раздался громкий крик, брун Римшат обернулся, успел увидеть размахивающего руками Калатеота, и в этот момент тяжёлая стрела ударила его в левое плечо. Аудуса спасла случайность: шея после короткого сна в кресле затекла, и, поворачивая голову к террасе, он был вынужден развернуться всем телом, благодаря чему направленная в сердце стрела пронзила плоть на пол-ладони левее цели.

С трудом устоявший на ногах брун Римшат заметил на крыше соседнего дома человека в тёмной одежде, вновь натягивающего тетиву своего лука. Понимая, что нового промаха не будет, пекот упал на колени, пытаясь укрыться от глаз стрелка за цветущим кустарником. Вторая стрела пронзила куст слева от него, третья сбила лепестки лиловых цветов в локте справа. Лучник не обращал внимания на бегущего по двору Калатеота, и брун Римшат кожей ощутил, что следующая минута может стать для него последней. Однако вместо стрелы со стороны соседнего дома прилетел сдавленный крик, и рванувшийся в сторону Аудус увидел сползающего по скату крыши стрелка.

Яд начал действовать очень быстро, и в дом главу клана Ульгор вносили на руках. Мысли путались, но он ещё смог оценить упорство лучника, до последнего вздоха стремившегося, чтобы именно его стрела поставила последнюю точку в жизни намеченной цели. Подняв голову брун Римшата, знакомый с детства Болкрат влил ему в рот тёмно-зелёный эликсир, который стёк в желудок подобно комку расплавленного свинца. Несколько мгновений слуги с трудом удерживали начавшего биться Аудуса, после чего он неожиданно открыл глаза, тяжело вздохнул и провалился в беспокойный сон.

Брун Римшат очнулся незадолго до полудня. Первое, что он почувствовал, была сильнейшая жажда, за которой последовало ощущение нахождения в какой-то противной болотной жиже. Когда сидевший рядом Болкрат вытер ему мокрое лицо, Аудус догадался, что вся его одежда пропитана липким вонючим потом, с помощью которого организм избавлялся не только от сильнейшего яда, но и от не менее опасного универсального противоядия. С трудом разомкнув запекшиеся губы, он хотел попросить воды, но смог извлечь из своего пересохшего горла только слабый нечленораздельный хрип. Этого, впрочем, оказалось достаточно, и после нескольких глотков живительной влаги Аудус уже смог немного повернуть голову и увидеть сидящего за столом Синганита. Отложив бумаги, советник подошёл к главе клана и кратко обрисовал ему сложившуюся ситуацию.

- Мато Аудус, тангесокцы, наёмники и танкисы переправились через Арбур и сейчас подходят к Ансису. Навстречу им выдвигается тиварская конница генерала фос Фларостира. Утром город атаковали сотни взбесившихся собак и десятки харварлов, которые убили и ранили множество горожан. Погибли также архиепископ фос Оболсотис, епископ рит Ластеон, майор фос Анбанва, майор фос Реувельт, другие офицеры, стражники и солдаты, - вздохнув, Синганит отвёл глаза в сторону. – Мато Аудус, мы потеряли много наших собратьев из всех кланов. Но Падатви всё никак не успокоятся. Герцог поставил им ультиматум: один шаг навстречу врагам Тивара, и клан будет жалеть об этом несколько веков.

Чувствуя, что мысли вновь начинают путаться, брун Римшат пошевелил пальцами правой руки, пытаясь указать собеседнику на большой шкаф с бумагами клана, многие из которых не должны были попасть в чужие руки. Советник понял этот невысказанный вопрос, молча продемонстрировав главе клана лежавший на столе арбалет с редкой боевой синтагмой, способной обратить в пепел весь большой дом главы клана Ульгор.


Вернуться в «"Песочница"»

Кто сейчас на форуме (по активности за 5 минут)

Сейчас этот раздел просматривают: 4 гостя