Всякое разное...Это не анекдоты!!!

Описание: ...для тех, кто только начинает...

Uksus M
Автор темы, Администратор
Uksus M
Автор темы, Администратор
Возраст: 57
Репутация: 16775 (+16844/−69)
Лояльность: 1294 (+1294/−0)
Сообщения: 10018
Зарегистрирован: 20.11.2010
С нами: 11 лет
Имя: Сергей
Откуда: СПб
Отправить личное сообщение Сайт

#201 Uksus » 05.11.2019, 08:53

Что Кощей не просто греется, стало ясно ближе к полудню, когда он вдруг приказал полковнику быстро укрыться, а сам перебрался на завалинку рядом с крыльцом. При этом его ставшее уже привычным заношенное-застиранное-выгоревшее хэбэ как-то незаметно вдруг превратилось в такие же заношенные штаны, рубаху и поддёвку, пилотка в картуз, а ботинки в лапти. Бывший ротмистр, на глазах у которого произошли эти изменения, аж крякнул, однако быстро пришёл в себя и устроился рядом, явно рассудив, что этот непонятный чужак просто так такие фокусы показывать не станет.

Гусев в это время, оглядевшись по сторонам и прикинув, откуда могут пожаловать гости, в конце концов просто отошёл за угол.

Долго ждать не пришлось. Не прошло и пяти минут, как на ведущей к хутору дороге появились двое, одетые по местной деревенской моде, но с карабинами и повязками шуцполицаев. Хромая один на правую ногу, другой на левую и время от времени хрипя проклятия сорванными голосами, эти двое старательно ковыляли к старикам, наблюдающим за их приближением с нескрываемым любопытством.

Когда до князя с ротмистром осталось шагов пять, щуцманы остановились, постояли, переводя дух, после чего более тощий потребовал от деда Савелия лошадь, поскольку «господину штурмфюреру» нужна Окунинская «кляча». А пока бывший ротмистр, слегка охреневший от такой наглости, подыскивал достойный ответ, второй добавил:
- И девку! Господин штурмфюрер любит молодых девок! - и заржал. А спустя секунду заржал и первый.

Когда же оба наконец оторжались, тощий грозно, как ему казалось, нахмурился:
- Ну чё си...

И застыл, беспомощно тараща глаза и постепенно бледнея от страха. Рядом точно так же изображал столб второй, только багровея.

Кощей некоторое время любовался получившейся картиной, потом наконец негромко позвал:
- Гусев!
- Здесь, княже! - отозвался Сергей, выходя из-за угла.
- Пытать будешь? - продолжая разглядывать полицаев, поинтересовался напарник совершенно спокойно.
- Придётся, - вздохнул полковник, ощущая, как идущий от изменников страх сменяется ужасом...

Допрос много времени не занял — и допрашиваемые не врали и не запирались, и спрашивать их было почти не о чем. И если бы не необходимость убедить одного старого упрямца отправиться в места более безопасные, Гусев с ним — с допросом — и заморачиваться не стал. А так...

Десяток гансов на полуторке и столько же полицаев на двух телегах, возглавляемые местным «большим начальником» в чине аж штурмфюрера, выехали сегодня утром для проверки поступившего от одного из местных жителей доноса. И когда до хутора оставалось около километра, благополучно застряли на ровном, можно сказать, месте по причине поломки сначала упомянутой полуторки, а потом и телег. Ну и, наконец, когда лошадей попытались перепрячь в машину, дурная скотина непонятно с чего взбесилась, покалечила кучу народу и разбежалась в разные стороны. После чего этих двоих, как наименее пострадавших, отправили на хутор...

Слушая, как полицаи чуть ли не хором (а поначалу так и было, пока князь не приказал тощему заткнуться) рассказывают о причинах появления в этих местах, бывший ротмистр тихо ругался, а Сергей вспоминал грустный анекдот, случайно услышанный им, когда группа работала рядом с Барвенковским выступом. О том, что три хохла — это партизанский отряд с предателем.


Тропа была — загляденье. Широкая, ровная, прямая... И потому до базы добрались за две ночи, несмотря на то, что шли не торопясь, каждые два часа останавливаясь на пятнадцать минут, а днём вообще устроили привал до вечера. Хотя, помнится, вдвоём с напарником...

Но это всё, как говорит Командир, несущественно. Главное — группа вернулась сама и вывела подопечных, выполнив задание и без потерь. А то, что сразу после прибытия с этих подопечных стрясли подписки о неразглашении — что поделать. Жизнь такая. Зато было интересно наблюдать за встречей бывшего гусара с Иваном Петровичем и детьми. Ну и детей с бывшим гусаром — насколько понял Гусев, эти трое и не надеялись ещё когда-нибудь увидеться. Во всяком случае, до конца войны. А тут...

В общем, такое простое маленькое человеческое счастье. А на следующий день — тоже счастье, тоже простое и человеческое, но уже большое. Когда на базу примчался когда-то комдив, а сейчас уже целый генерал-лейтенант Игнатьев, сумевший вырваться на несколько суток для устройства семьи.

А когда счастливый отец отбыл, забрав нашедшихся детей и — вполне ожидаемо — бывшего ротмистра («Ну так, Савелий Игнатьич, надо ж кому-то за детьми присмотреть? Да и привыкли они к вам...»), были вечерние посиделки втроём, ставшие уже привычными, но в этот раз...

Чем-то они отличались от тех, что раньше, и тех, что потом. Может, лёгкой грустью и доброй завистью при виде чужого счастья? Может. В этот раз Сергей не стал разбираться в своих ощущениях. Чтобы не испортить. Он их просто запомнил...
Да, я зануда, я знаю...

Uksus M
Автор темы, Администратор
Uksus M
Автор темы, Администратор
Возраст: 57
Репутация: 16775 (+16844/−69)
Лояльность: 1294 (+1294/−0)
Сообщения: 10018
Зарегистрирован: 20.11.2010
С нами: 11 лет
Имя: Сергей
Откуда: СПб
Отправить личное сообщение Сайт

#202 Uksus » 07.11.2019, 09:21

Во время очередных таких посиделок напарник насторожился, а потом неожиданно прыгнул вперёд и растаял в воздухе. До не успевших даже понять, что случилось, Командира с Гусевым долетело скрежещущее: «Вернусь!»
- Куда это он? - озадаченно пробормотал Колычев.
- Не могу знать, тащ полковник, - отозвался Сергей. Секунду подумал и озвучил то, что лежало на поверхности: - Что-то случилось...

Иван Петрович насмешливо хмыкнул:
- Ну спасибо, Серёжа! А то бы я сам не догадался!

Гусев промолчал. Помочь Командиру он ничем не мог. Даже советом. Хотя...
- Товарищ полковник, а может, просто подождать?

С одной стороны — идея так себе, с другой — Иван Петрович оказался сейчас в положении, что называется, хуже не придумаешь. Потому что то, что союзника перестали приглашать участвовать в серьёзных операциях, не означает, что его оставили без присмотра. Другими словами, комиссар государственной безопасности Колычев И Пэ просто обязан докладывать о действиях князя. А о некоторых, таких, как, например, уходе — в смысле, уходе совсем — немедленно. Наверняка.

Вот только сейчас напарник сказал, что вернётся. То есть может получиться, что Командир доложит, поднимет тревогу, а где-нибудь через час появится весь такой довольный Кощей и выложит на всеобщее обозрение отнятый у гансов пулемёт редкой модели. К примеру. И потому получается, что подождать — мысль не такая уж и глупая. Если недолго. Например, до следующего вечера. А лучше — до следующего вечера и ещё ночь. А уж потом можно будет и докладывать. Ну, или раньше, если князь до назначенного срока объявится или чудика своего пришлёт...

Примерно так...

Выслушав довольно длинную и несколько сбивчивую речь, подчинённого, Командир некоторое время всматривался в его лицо, а потом переспросил:
- Говоришь, до следующего утра?..


Напарник появился меньше чем через сутки. Перед самым обедом — Гусев как раз спускался с крыльца, направляясь в столовую — он вышел из воздуха, держа на плече очередное «бревно», только, ради разнообразия, в чёрной форме. Оглядевшись по сторонам и не обращая внимания на выпучившего глаза часового, князь спросил Сергея, где Командир, а услышав, что отъехал по делам, просто скинул «добычу» на землю и медленно побрёл к своему любимому месту на завалинке.

Поглядев ему вслед, полковник занялся телом, при ближайшем рассмотрении оказавшимся штурмбанфюрером СД. Зверюшка не то чтобы совсем уж редкая, но и на каждом углу не валяется. В общем, неплохой подарок Командиру. Если — Гусев невольно обернулся и посмотрел на сидящего прикрыв глаза и подставив лицо солнцу Кощея — это подарок.

Но это можно будет выяснить и вечером, Когда вернётся Колычев, а пока — Сергей, поднатужившись, взвалил негнущееся тело на плечо и неторопливо зашагал к хате, в которой разместились здешние особисты.

Сдав «тело» на ответственное хранение и с большим трудом отделавшись от всяких неуместных вопросов вроде «Что это с ним?» и «Как с этим... поговорить?», полковник направился было обедать, однако у самой столовой остановился. Постоял немного и, развернувшись, решительно зашагал к штабу группы.

Напарник сидел всё на том же месте и в той же позе. С опущенными веками, каменным лицом и наглухо закрытыми чувствами. Конечно, если что-нибудь спросить, он ответит, но...

В общем, не время сейчас. Тем более не стоит спрашивать, с чего он так разозлился. Об этом вообще лучше не спрашивать. Наверное. Ну, или начать с эсдэшника — наверняка ведь князь его не просто так прихватил. Н-да...

Гусев подошёл ближе, снова постоял, ожидая... чего-то, и в конце концов сел рядом, рассудив, что если Кощею хреново, то, может быть, от того, что рядом будет напарник, ученик и, наконец, просто друг... в общем... это... Хуже не будет.

Потом напарник не то спросил, не то просто заметил:
- Ты не обедал.
- Нет, - подтвердил Гусев и в свою очередь тоже спросил: - Как понял?
- Запах, - объяснил Кощей. И они опять замолчали.
Да, я зануда, я знаю...

Uksus M
Автор темы, Администратор
Uksus M
Автор темы, Администратор
Возраст: 57
Репутация: 16775 (+16844/−69)
Лояльность: 1294 (+1294/−0)
Сообщения: 10018
Зарегистрирован: 20.11.2010
С нами: 11 лет
Имя: Сергей
Откуда: СПб
Отправить личное сообщение Сайт

#203 Uksus » 09.11.2019, 10:01

Солнце уже начало уходить за горизонт, когда вернулся Командир и первым делом подошёл к сидящей с закрытыми глазами парочке. Постоял немного, то ли ожидая, что на него обратят внимание, то ли не зная, что сказать, и в конце концов поздоровался:
- Гой еси, добры молодцы!
- И тебе поздорову, - после небольшой задержки ответил князь. Опять подождал немного и ехидно добавил: - Коли не шутишь.
- Да какие тут шутки, - вздохнул Иван Петрович. Махнул рукой, разрешая садиться, Гусеву, вскочившему при звуках начальственного голоса, и сам опустился на завалинку по другую сторону от Кощея.

Колычев молчал, явно ожидая наводящих вопросов, однако ни князь, ни даже Сергей не спешили облегчить ему жизнь. Первый был занят — провожал уходящее на отдых светило («Да-да! Земля круглая! Знаем-знаем!»), он вообще старался не пропускать ни восходов, ни закатов. Второй... Ну, он просто решил, что если последовать примеру учителя, хуже не будет. Тем более что в поклонении богам напарник замечен не был, а раз так, то и встречи-проводы эти, получается, не религиозный ритуал, а какое-то упражнение.

Наконец последний — прощальный — луч погас, и Кощей пошевелился. Совсем чуть-чуть, но явно ожидавший этого Командир встрепенулся:
- Княже, так кого ты там притащил такого интересного?
- Игрушку, - хмыкнул Кощей. - Тебе, до следующего захода. Что хошь с ним твори. Хошь — шкуру сдирай, хошь — наизнанку выворачивай. Но чтоб к следующему заходу был жив и в своём уме, - и уточнил: - Он.

Промычав в ответ что-то невразумительное, Командир посмотрел на Гусева, однако тот тоже мало что понял и ответил Ивану Петровичу таким же растерянным взглядом. Поняв, что от подчинённого помощи не будет, Колычев попытался разобраться сам:
- А ты его, что, ещё кому-то потом отдашь?
- Муравьям, - совершенно серьёзно ответил напарник. Хотя он и шутил так же — мор... э-э-э... лицо каменное, голос серьёзнее некуда...

Будь Сергей один, он бы просто подождал и посмотрел, что будет. Однако любимое начальство, страдающее от не-у-дов-лет-во-рённого любопытства, было жаль, и потому полковник попробовал прояснить... вопрос:
- Муравьям — это Лесу?
- Муравьям — это муравьям, - тяжело вздохнул князь и принялся объяснять.

Из его объяснений выходило, что Лес забирает Силу Жизни. Живую Силу. А муравьи — они просто едят. Потом опять вздохнул и продолжил. Что если по уму, то надобно на площади кол поставить. Неструганый. И на кол этот черномундирника и посадить. При всём честном народе. В назидание. Да только бояр нынешних да Великого Князя на такое не уговоришь, вот и приходится князю ночному замену искать. И пока ничего лучше муравьёв не придумалось...

Договорив, Кощей встал и пошёл... куда-то. На третьем шаге слившись с вечерними тенями. Судя по случайно ухваченной капле чувств, успевшей выплеснуться до того, как напарник поставил свою защиту, настроение у него опять испортилось...


Что для войсковой разведки штурмбанфюрер бесполезен, Гусев догадался, ещё когда посмотрел его документы. И Командир с этим выводом согласился. И если по уму, этого гаврика следовало в Москву отправить, чтобы его товарищи из соответствующих ведомств потрясли.

По уму... Н-да...

Вот только одна закавыка: сначала «зверька» этого надо бы как-то выкупить. И не случилось бы так, что выкуп этот обойдётся дороже той пользы, что с него получить... получится...

В общем, посоветовавшись, Командир с Гусевым решили для начала попробовать выяснить, что такого натворил этот «истинный ариец», и Сергей отправился забирать «товар».

Особисты встретили его известием, что находящееся на хранении тело начало шевелиться и даже попробовало что-то, как показалось караульному, требовать. Однако получив от упомянутого караульного в зубы («Очень аккуратно! Мы ж понимаем! Говорить сможет!»), вроде бы успокоилось. А потом намекнули на желательность своего участия в процессе потрошения, однако «капитан» объяснил, что птица не местная, залётная, аж из Берлина, и в наших краях случайно. После чего, посмотрев на погрустневших коллег, клятвенно пообещал, что если что, то обязательно.
Да, я зануда, я знаю...

Uksus M
Автор темы, Администратор
Uksus M
Автор темы, Администратор
Возраст: 57
Репутация: 16775 (+16844/−69)
Лояльность: 1294 (+1294/−0)
Сообщения: 10018
Зарегистрирован: 20.11.2010
С нами: 11 лет
Имя: Сергей
Откуда: СПб
Отправить личное сообщение Сайт

#204 Uksus » 12.11.2019, 09:50

О том, что напарник со своим предложением содрать с черномундирника шкуру вовсе не перегибает, Гусев задумался после первых же минут допроса. Начавшегося с того, что этот потомок Зигфрида заявил протест по поводу неподобающего обращения. И потребовал (!) внести этот протест в протокол. Сергей почувствовал, как внутри у него разгорается желание оторвать гитлеровцу что-нибудь ненужное, вроде ушей, однако вмешался Командир.

Тихим голосом, вежливо и спокойно комиссар государственной безопасности Колычев объяснил гансу, что он — не военнопленный и даже не «язык», если штурмбанфюрер понимает разницу. Он — добыча, собственность, игрушка. Причём не гражданина СССР (пусть даже штатского — всё проще было бы), а союзника. И что союзник этот считает необходимым посадить штурмбанфюрера на кол. А советское правительство не имеет ни возможности, ни желания ему — союзнику — в этом мешать.

Гитлеровец, понятное дело, не поверил. Сначала. Но Командир спросил, помнит ли ганс, как здесь очутился, и тот увял. Пробовал было грозить попаданием в ад и потерей души, однако выглядело это... несерьёзно...

Когда со вступительной частью наконец закончили, первым вопросом, который задал Колычев, было, как вообще штурмбанфюрер из Берлина ухитрился попасть на глаза союзнику. Совершенно не удивившись, ганс сообщил, что приехал сделать девушке предложение и в это время...

Хмыкнув, Иван Петрович сочувственно покивал и как бы между прочим поинтересовался, что за девушка. Не почуявший подвоха гитлеровец рассказал, что девушка очень даже хорошая: чистокровная арийка, из хорошей семьи, потомственный врач (Гусев при этом чуть не подпрыгнул), с хорошим приданым...

Услышав о приданом, Командир согласился, что это, безусловно, важно, однако внешность тоже играет далеко не последнюю роль. А то попадёшься на глаза начальству с этакой дылдой на две головы выше тебя или, наоборот, лилипуткой, и прощай карьера. Хотя, конечно, если приданое достаточно велико...

Фыркнув, потомок Зигфрида гордо задрал нос и заявил, что у унтерменшей, конечно, такое может быть. А то и похуже. А вот истинные арийки — они все красавицы. Ну, или не все, но через одну уж точно, однако в любом случае ни с одной из них показаться в обществе стыдно не будет! После чего, заметив скептическое выражение лица «полковника», принялся расхваливать внешность своей избранницы.

Колычев с Гусевым слушали его внимательно, а когда ганс закончил описывать достоинства несостоявшейся невесты, Командир вопросительно посмотрел на Сергея и тот, решив, что этот взгляд - разрешение вступить в разговор, спросил:
- Штурмбанфюрер, а вы видели на руке девушки кольцо?
- Кольцо?.. - переспросил черномундирник, явно не понявший, о чём речь.
- Кольцо, - повторил Гусев и уточнил: - На среднем пальце левой руки. Узкое кольцо с печаткой. Из белого металла, с чёрным узором, - потом повернулся к Колычеву и пояснил на русском: - Я думаю, это что-то вроде той косточки, что Кощей вам давал, - затем опять перевёл взгляд на гитлеровца.

Гитлеровец, наморщив лоб, явно пытался что-то вспомнить и наконец радостно объявил, что да, он видел кольцо! Но это не повод, чтобы отказывать ему!..

Последнее ганс произнёс с таким возмущением, что не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы угадать, как оно всё случилось. Столичный гусь сделал девице предложение, получил отказ и наверняка решил добиться своего другим способом. А точнее, запугиванием. И пригрозил. Чем именно — неважно. Главное — девчонка испугалась, а колечко - если Гусев не ошибся — сигнал послало. Кое-кому. И этот кое-кто рванул с места в галоп. На выручку...

Рассуждая так, Сергей краем уха следил за допросом, и мысленно хвалил себя за догадливость: и отказ был, и угрозы... И неожиданное появление демона, о наличии которого у красных по ту сторону фронта шептались всякие несознательные личности и в которого истинный национал-социалист не верил. Он и о шептаниях-то этих знал, поскольку борьба с шептунами входила в круг его служебных обязанностей. А тут, не успел приехать в эту дикую Московию...

Одно плохо: ни угрозы докторице, ни спешка ей на выручку, ни даже усилия по волочению черномундирного «бревна» через Кромку обратно не объясняли того состояния, в котором находился напарник. Не с чего ему было так звереть. Ну хоть ты тресни!..

Тем временем Командир наконец-то закончил с неудачной личной жизнью гитлеровца, и Гусев, отодвинув посторонние мысли в сторону, весь превратился в одно большое ухо — наступит день, и они дойдут о Германии, а там полученные от этого «сверхчеловека» сведения могут очень пригодиться. Даже если большей частью устареют...


Закончили под утро. К тому времени ганс уже начал заговариваться от усталости, да и у Командира силы к концу подходили — тяжело несколько часов подряд давить на допрашиваемого, вызывая у него желание отвечать на вопросы. И потому Иван Петрович приказал сдать «игрушку» на хранение, а сам пошёл отдыхать. Сочувственно поглядев ему вслед, Сергей отвёл штурмбанфюрера к особистам, а сам после недолгого раздумья отправился на знакомую завалинку — всё равно спать как-то не хочется, а до восхода осталось меньше получаса.

Минут через двадцать рядом, как всегда бесшумно, возник Кощей. Возник, постоял, глядя на Гусева, и молча присел рядом. Они так и сидели молча. Сначала — до восхода. Потом — пока солнце не показалось полностью. И только тогда Сергей заговорил:
- Опять не согласилась.
- Опять, - вздохнул напарник, не двигаясь.

Полковнику очень захотелось сказать: «То-то ты бесишься», - однако он сдержался и вместо этого выдал:
- Коня бы тебе...
- Коня?! - удивился напарник.
- Ну так, - хмыкнул Гусев. - Схватил... девицу. Кинул её поперёк седла и ищи ветра в поле...

Князь молчал долго. Целых десять минут. А потом вздохнул и признался, что есть конь. Сам чернее ночи, копыта железные, зубы стальные, из ноздрей дым, из пасти пламя. По облакам скачет, ветер обгоняет... Одна беда — спит сейчас. Ждёт, когда хозяин разбудит...
Да, я зануда, я знаю...

Uksus M
Автор темы, Администратор
Uksus M
Автор темы, Администратор
Возраст: 57
Репутация: 16775 (+16844/−69)
Лояльность: 1294 (+1294/−0)
Сообщения: 10018
Зарегистрирован: 20.11.2010
С нами: 11 лет
Имя: Сергей
Откуда: СПб
Отправить личное сообщение Сайт

#205 Uksus » 14.11.2019, 10:24

Перед завтраком проснулся Командир, попил чаю и позвал Гусева составлять отчёт — официально никакого пленного не было, и потому протокол допроса не вёлся. И записей тоже никаких не делали, надеясь на свою память. И следует признать, надеялись не зря — что один, что другой могли вспомнить ночную «беседу» буквально по минутам. Но одно дело — вспомнить, а другое — записать. А потом сравнить написанное, убедиться, что ничего не пропустили и... задуматься: а под каким видом это представить?

В конце концов, перебрав и обсудив варианты, остановились на оперативных сведениях. После этого Иван Петрович остался переписывать отчёт набело, а Сергей помчался к местным особистам — объяснять им некоторые тонкости в оформлении служебной документации. Особисты отнеслись к сложившемуся положению с пониманием, но намекнули на то, что неплохо бы и поделиться, и Гусев недолго думая потащил старшего к Колычеву.

Командир возражать не стал — и ссориться из-за такой мелочи как-то глупо (тем более что кроме официального, будет ещё и доклад «для своих»), и, если говорить о деталях, особисты всё же принимали в добыче сведений некоторое участие, а именно — провели предварительную обработку «источника». Так что Иван Петрович поставил только одно условие: после окончательного согласования текста переписывать начисто будет сам начальник особого отдела. А «полковник» Колычев его только подпишет. Ну и отвезёт московскому начальству, поскольку здесь, на фронте, эти сведения и правда совершенно бесполезны...


После обеда Командир, быстро собравшись, отбыл в Столицу, а Гусев прихватил у старшины две кружки чая — себе и напарнику — и пошёл узнавать, чем этот напарник занимается. Ну и что у него с настроением. Заодно.

Однако на обычном месте князя не было, и Сергей остановился в задумчивости. Где-то на краю сознания зудела мысль, что у Кощея опять испортилось настроение и он сбежал, чтобы не прибить случайно кого-нибудь. Мысль эта хоть и была неприятной, однако неплохо вписывалась в последние события и полковник уже почти начал прикидывать, куда могло занести князя (понятно, что недалеко — всё же день не его время — но куда именно?), однако тут его накрыло волной чувств, в которой смешались радость, удовольствие, восторг и гордость. Но самое главное, они принадлежали (Гусев легко определил) молодым оперативникам, причём всем четырём — Геку, Абаеву, Шарафутдинову и Сазонову. Что само по себе наводило на подозрения о состоявшемся коллективном безобразии, возглавляемом... угадайте, кем?

Хмыкнув, Сергей покрутил головой, решая, с какой стороны обойти штабную хату (безобразие, судя по ощущениям, происходило на тренировочной площадке, до войны бывшей огородом), но тут из-за угла выкатилась вся тёплая компания во главе с напарником. При виде начальника молодёжь остановилась, и пока князь занимал своё место на завалинке, Гек, получивший тычки сразу от Бахи и Марата, строевым шагом подошёл к застывшему в изумлении Гусеву и, поднеся ладонь к виску, начал:
- Товарищ капитан! Докладываю!..

Оказалось, что бойцы из армейской разведки, которым надоело быть битыми на совместных (армейское начальство попросило, князь не возражал, Командир дал разрешение) тренировках во время учебных поединков, решили отыграться другим способом. И сегодня привели одного из своих, умеющего обращаться с пращой. Похвастаться. И парень, как понял Сергей, и правда что-то показал.

Молодые приуныли, поскольку никто из них с этой штукой раньше не сталкивался, но тут Кощей попросил гостя дать ему попробовать... и попал. Куда сказали - в стену сарая. Армейские слегка скисли — была надежда, что камень улетит куда-то в сторону и можно будет посмеяться. Однако не сдались. Пошептались и предложили устроить соревнование. На спор. Кто лучше. Ага, Кощею...

Обговорили условия (праща — солдатский ремень, снаряд - «лимонка» без взрывателя, дистанция — двадцать метров, мишень — стена сарая. Сначала — вся, потом — половина, потом — половина половины и так далее. Количество попыток для каждой мишени — одна, промахнулся - проиграл), заклад (армейцы предлагали бутылку трофейной выпивки, но напарник скромно попросил пять шоколадок) и...

...И, насколько Гусев успел узнать напарника, наверняка начался цирк. Закончившийся, как и следовало ожидать, проигрышем армейцев. Правда, шоколадок у них при себе не оказалось, но клятвенно обещали принести в течение трёх дней...


Следующие три недели прошли спокойно, а потом вдруг грянуло. Но не на Юго-Западном фронте, а севернее, на участках Центрального и Брянского фронтов. Похоже, именно туда гитлеровцы свозили свою бронетехнику. А если судить по упоминанию в сводке хорошо подготовленной обороны, тамошняя разведка ушами не хлопала и сумела-таки обнаружить концентрацию сил противника. Хотя сказать, произошло ли это благодаря сведениям, раздобытым группой Колычева, или там и сами с усами, нельзя. Но как бы то ни было, и узнали, и подготовились. И потому — честь им и хвала. И тем, кто в окопах стоял насмерть, перемалывая бронированный кулак противника — тоже. Честь и хвала!..

Битва продолжалась не один день, потери обеих сторон были огромными. Гитлеровцы пёрли вперёд, потому что понимали: это их последняя возможность переломить ход войны в свою пользу. Наши тоже это понимали и потому держались, как в сорок первом под Москвой.

И выстояли!

Двенадцатого июля тысяча девятьсот сорок третьего года товарищ Левитан в утренней сводке сначала объявил о переименовании нескольких фронтов в связи с изменением их целей и стратегических задач, а потом — о начале всеобщего наступления!..

Сдвинулся с места и бывший Юго-Западный, а ныне 3-й Украинский фронт. Сдвинулся и уверенно пошёл вперёд, пусть и без лихих прорывов и больших котлов. И тот укрепрайон взяли с минимальными потерями, пройдя по указанной бывшим гусарским ротмистром гати (как рассказал Командир, Савелия Игнатьевича для этого ненадолго вызвали из Москвы, где он теперь живёт. Зачем нужно было дёргать старика, если об этой дороге знали и разведчики, Гусев так и не понял). Самого же Окунина командование 3-й гвардейской армией представило к Ордену Отечественной войны I степени*.

*У Конюшевского Окунина наградили орденом II степени, но фокус в том, что согласно статута:
Кто, в результате личной разведки, установил слабые места обороны противника и вывел наши войска в тыл противника;
даётся именно первая степень.

А вслед за фронтом, получив очередное назначение, начала собираться и группа Колычева. Опять на юг. Точнее, на юг и немного на запад, в окрестности станции Новый Буг. Степи, лесов почти нет, деревья главным образом по берегам рек и ручьёв...

А ещё — неприятное подозрение, что их стараются убрать подальше от мест, где будут происходить главные события. И, похоже, не только у Серёги — вон, и Командир старательно что-то выискивает на карте...

Неловкое молчание было разбито насмешливым хмыканьем напарника и его скрипучим голосом:
- Ну что, вои, повоюем?..

Добавлено спустя 3 минуты 50 секунд:
==========================================================

Собственно, конец первой книги. Вторую писать, считаю, нет смысла: положение на фронтах наладилось, а знаний о будущем, как у Лисова, у Кощея нет.

Спасибо всем, кто тратил время на чтение.
Да, я зануда, я знаю...

Uksus M
Автор темы, Администратор
Uksus M
Автор темы, Администратор
Возраст: 57
Репутация: 16775 (+16844/−69)
Лояльность: 1294 (+1294/−0)
Сообщения: 10018
Зарегистрирован: 20.11.2010
С нами: 11 лет
Имя: Сергей
Откуда: СПб
Отправить личное сообщение Сайт

#206 Uksus » 03.04.2020, 07:02

...на острове Буяне...



Место было... необычным. Даже можно сказать, удивительным. Хотя бы потому, что в нём всегда стояли сумерки. Но на это мало кто обращал внимание — свои давно привыкли, а чужие... Чужие и появлялись редко, и не задерживались надолго - не до того им было, не до красот и необычностей, не ради них они в путь дальний пускались. Вот и этот...

Нос подкравшейся к острову утлой лодчонки осторожно ткнулся в неширокий песчаный пляж, и сидевший в ней молодой люд в броне и накинутом на плечи алом плаще замер на несколько мгновений, прислушиваясь. Однако ничего, кроме слабого плеска волн, накатывающихся на берег, да шелеста листьев под внезапно налетевшим ветерком, не услышал. Хотя и показалось, что листья шелестели не просто так, а прошептали: «Наконец-то!» Или что-то похожее. Но это ведь показалось, так? Ведь не зря же старая ведьма предупреждала, что не всё встреченное будет видеться тем, что оно есть на самом деле? А если могут обмануть глаза, то, значит, и уши тоже? Могут? Обмануть? Так?..

Добрый молодец (ну а кто ещё, коли в плечах косая сажень, а для богатыря зим маловато?) поморщился — разгадывать загадки не было его любимым занятием — и тряхнул головой, выбрасывая из неё ненужные мысли. Да и потом, не за тем он в путь отправился по полям, лесам да болотам. Под дождями мок, у костров ночевал, сапоги истоптал... почти. Да. Хорошие сапоги. Сафьяновые. Плащ обтрепал. Алый плащ. Княжеский. И даже прожёг. В одном месте. Хорошо, не очень заметно, а то бы...

Добрый молодец вздохнул, снова потряс головой - не время о потерянном думать, дело не ждёт — и уверенно направился к могучему дубу, прикидывая на ходу, как половчее в него упереться, чтобы завалить. Однако ничего так и не придумалось, и потому люд, подойдя к великану, просто-напросто упёрся в необъятный ствол плечом и надавил. И ещё раз. И ещё. И...
- Гой еси, Всеслав-княжич! - неожиданно послышался позади знакомый рыкающий бас. - Поздорову ли?

Поспешно проглотив то, что так и просилось на язык, упомянутый Всеслав-княжич прекратил давить на дерево, шумно перевёл дух и только после этого обернулся к вопрошавшему:
- Поздорову, Косолапыч, - помолчал чуток, как приличествует, и только потом вопросил в свой черёд: - А ты как? Поздорову?
- Да мне-то что сделается? - то ли хмыкнул, то ли рыкнул разоритель пчелиных кладовых и ягодных полянок. - А вот тебе, Всеслав-княжич, не в обиду будь сказано, подмога не лишней будет, - тоже помолчал и закончил: - Мне так мнится.

Княжич вздохнул: оно, конечно, хотелось бы самому управиться, да только по силам ли?

Люд обернулся, ещё раз смерил дуб — ту часть, которую мог видеть — взглядом и скрепя сердце согласился:
- Верно тебе мнится, Косолапыч, не будет...

И они попробовали вдвоём. А потом опять попробовали. А потом ещё раз... И ещё... И ещё... И пробовали, пока окончательно не притомились. После чего не сговариваясь опустились на выглядывающие из подстилки узловатые корни и, опёршись спинами о могучий ствол, дружно перевели дух...
- Да-а-а... - нарушил наконец молчание успевший отдышаться люд. - Расскажи кому...
- А то ж... - отозвался медведь. - А скажи, Всеслав-княжич, почто ты дуб этот своротить-то хочешь?
- Сундук, - коротко отозвался княжич после некоторого раздумья.
- Сундук, говоришь, - хмыкнул косолапый и тут же поинтересовался, а не проще ли будет его выкопать.
- Кого? - не понял добрый молодец.
- Дык, сундук же, - нахмурился топтыгин, подозревая подвох.
- Там он, - палец княжича указал куда-то вверх.
- Там? - переспросил медведь, поднимая голову. Потом, покряхтывая-порыкивая, поднялся на ноги и медленно двинулся вокруг дерева, пытаясь высмотреть среди листьев этот самый сундук. Он совершил почти полный круг, когда наконец углядел окованный железом угол... чего-то. Чего именно, рассмотреть не удалось, и потому топтыгин на всякий случай спросил: - Слышь, Всеслав-княжич, а это не он?
- Может, и он, - почесал княжич затылок после недолгого разглядывания находки, а про себя решил, что даже если и нет, то нужный наверняка окажется рядом — дуб-то один, других не видно. Всех делов — повалить его...

Тем временем топтыгин, усиленно над чем-то размышлявший, предложил просто залезть на злосчастный дуб и забрать сундук, не губя дерево, и они заспорили. Добрый молодец заявлял, что сундук может оказаться не тем, и что тогда? Опять лезть? Косолапый же, явно припомнив свои походы за мёдом диких пчёл, насмешливо фыркал: мол, подумаешь! Лишний раз на дуб влезть! Вот на ёлку взобраться — эт да... А кроме того, даже если сундук не тот, наверняка в нём что полезное окажется. Под конец княжич начал колебаться, однако тут ему на ум пришёл убойный довод: не по-богатырски оно — по деревьям лазать!

С минуту зверь удивлённо смотрел на люда, переваривая услышанное, потом наконец спросил:
- Совсем?
- Совсем, - вздохнул княжич. - Ни в сказаниях, ни в песнях, ни... - он запнулся, вспоминая, где ещё не встречал упоминаний о лазавших по деревьям богатырях. На язык так и просилось: «Ни в книгах», - однако поскольку Всеслав за свою жизнь до конца не прочёл ни одной, это было бы неправдой. То есть опять не по-богатырски. И потому княжич решительно мотнул головой: - Нигде, в общем!
- От оно как... - озадаченно протянул топтыгин.

Бросив на него сочувственный взгляд, люд отвернулся и опустил веки. Все эти пояснения изрядно выматывали. Легче было десяток татей зарубить. Всяко легче...

Косолапый продолжал что-то бурчать, то ли споря сам с собой, то ли просто ругаясь — не разобрать. И под это тихое бурчание вой начал было подрёмывать, но тут раздался торжествующий рёв: «Придумал!» - и пришлось открывать глаза...

Всеславу доводилось видеть на ярмарках пляшущих медведей. И не раз. И потому он по праву считал себя знатоком, однако сейчас, глядя, как радостно выплясывает здоровенная мохнатая туша, понял, что те дрыганья да дёрганья под скоморошьи рожки да сопелки — они и есть дрыганья да дёрганья. А настоящая медвежья пляска — она вот она.

Тем временем топтыгин, выкинув ещё пару коленец, остановился и, довольно скалясь, сообщил:
- А я придумал!
- А? - люд, всё ещё находившийся под впечатлением, недоумённо нахмурился.
- Говорю, придумал, как твой сундук достать! - пояснил медведь.
- И как? - вяло поинтересовался люд, явно не понимая, о чём ему толкуют.
- Очень просто! - настроение топтыгину не могла испортить даже непонятливость собеседника. - То тебе по деревьям лазать невместно. Вот ты и не полезешь!
- А кто?
- Я! - здоровенная когтистая лапа ударила в мохнатую грудь. - Мне вместно! Я полезу! Полезу, достану и тебе в дар отдам! Примешь?
- А-а-а... - протянул княжич.
- Что?
- Это... Отдариться нечем. Это, - он тряхнул головой и уточнил: - Мне. Отдариться. Нечем. Совсем.
- А корзно?
- Ну так... обтрепалось оно. И прожёг. Вот, - княжич поднялся, снял плащ и показал небольшую — с два ногтя — дырку на подоле.


Продолжение следует...
Да, я зануда, я знаю...

Uksus M
Автор темы, Администратор
Uksus M
Автор темы, Администратор
Возраст: 57
Репутация: 16775 (+16844/−69)
Лояльность: 1294 (+1294/−0)
Сообщения: 10018
Зарегистрирован: 20.11.2010
С нами: 11 лет
Имя: Сергей
Откуда: СПб
Отправить личное сообщение Сайт

#207 Uksus » 04.04.2020, 06:22

Топтыгин близоруко прищурился и подался вперёд, пытаясь разглядеть, что же там есть такого, что портит такую хорошую вещь. Потом зачем-то шумно потянул носом воздух раз, другой и наконец недоверчиво поинтересовался:
- И это всё?!
- Ну так... - вой хотел было развести руками, однако не получилось — плащ помешал.

Озадаченно хмыкнув, мишка посмотрел на прожжённое место сначала левым глазом, затем правым, снова хмыкнул и, наконец, попросив люда «погодить чуток», развернулся и полез по стволу вверх. Да так шустро полез, что почти сразу исчез из виду, скрывшись в густой кроне. Княжич же, не ожидавший такой прыти от здоровенной туши, поросшей густым бурым мехом, так и замер с открытым от удивления ртом и ясно видимой завистью в глазах: может, лазать по деревьям и не по-богатырски, однако ж...

Зверь же, скрывшись в кроне, явно не бездельничал: вниз сыпались листья, кусочки коры
и иной мусор, а заодно и добрые пожелания вроде «Чтоб тебя ржа поела!» и «Короед тебя погрызи!». Потом дважды что-то звякнуло и наконец раздался отчётливый рык:
- Всеслав-княжич!
- А? - отозвался молодой люд, выныривая из грёз. - Здесь я!
- Окажи честь великую! Прими в дар от чистого сердца!
- Ага, щас! - княжич огляделся, ища, куда бы положить плащ, не нашёл и в конце концов закинул его на плечо, после чего встал под тем местом, из которого слышалось взрыкивание косолапого, поднял руки и радостно сообщил: - Готов!.. Это... Принимаю!

Почти сразу после этого ветки раздвинулись и вылез сначала окованный железом угол, а затем постепенно показался и весь сундук.

Показался и повис, слегка покачиваясь. Потом опустился ещё немного и...
- Это... княжич... - Всеслав готов был поклясться всеми богами, что в рычании топтыгина слышалась виноватость. - Такое дело... Мне его ниже никак. Токмо ежли совсем... это... бросить.

Люд, встав на цыпочки, попытался дотянуться до «дара», однако не достал. Совсем немного, каких-то полвершка. О чём и сообщил своему мохнатому товарищу. Тот опять рыкнул, на этот раз расстроенно, а потом вдруг предложил просто сбросить сундук на землю, а уже затем спуститься и поднять. Чтобы всё честь по чести.

Однако княжич, который от всех этих задержек и затяжек успел подустать, предложил другой выход. Заявив, что главное в поднесении дара — это намерения, кои уже явно выказаны, и слова, кои сказаны, морочить голову дальше просто незачем. Мол, пусть топтыгин просто отпустит цепь или за что он удерживал сундучок, а княжич его — сундучок этот, понятное дело, а не топтыгина — поймает. Ну а отдарок — он вот он, давно приготовлен, и как только косолапый спустится...

Косолапый буркнул что-то невразумительное и скомандовал:
- Лови!
- Ага! - отозвался люд и, когда сундучок коснулся пальцев, радостно и громко сообщил: - По!..

Что именно означало это «По!» - «Постой!», «Подожди!» или может даже «Поехали!» - так и осталось неизвестным, поскольку как раз в этот миг конец цепи, держа за который мишка опускал злополучный сундук, ударил в железный шлем. Не то чтобы сильно — на потешных боях прилетало и крепче — однако ж и звона такого ране не случалось. И вот от неожиданного звона того и не удержал княжич в руках сундук. А тот, грянувшись оземь, и развалился, явив миру крупного зайца-русака, изрядно осоловевшего то ли от долгого сидения взаперти, то ли от неожиданного освобождения. Полежав немного, русак начал медленно уползать и так и скрылся бы с глаз, однако же сверху раздалось задорное: «Ату! Ату его! Ату длинноухого!» - и люд не раздумывая прыгнул вперёд!

Увы — не только он. Заяц, напуганный медвежьим рёвом, тоже скакнул с места не глядя и, врезавшись в могучий ствол старого дуба, свалился к его подножию, в падении превращаясь в здоровенного селезня. А всего лишь миг спустя в то же место врезалась голова люда, прикрытая многострадальным шлемом...


В себя княжий сын пришёл от того, что на лицо что-то капало. Что-то холодное и... мокрое... Прямо на верхнюю губу, под самый нос. Не открывая глаз, Всеслав передвинул голову, однако капли продолжали падать. И всё туда же... Так что пришлось поднимать веки и...

...И срочно глотать слова, приготовленные, чтобы высказать их... шутнику. Потому как здоровенная медвежья морда никак не походила на лик отрока из младшей дружины. Зато при виде её люд быстро вспомнил, кто он есть и что такого случилось. Вспомнил и принялся заполошно оглядываться в поисках выпавшего из сундука зайчищи или хотя бы утки. Не нашёл и повернулся к топтыгину:
- Косолапыч, ты тут, часом, зайца не видел? Здоровенного такого? Того, что в сундуке сидел?
- Видал, - кивнул медведь. - И зайца видал, и как он в дуб башкой своей длинноухой вдарился. И как селезнем потом обернулся...
- Селезнем?! - вскинулся люд. - Как — селезнем?! Уткой!..
- А я реку — селезнем! - взревел мишка. Поглядел на аж присевшего от неожиданности люда и уже спокойнее продолжил: - Нечто я, Всеслав-княжич, в свои-то годы селезня от утки не отличу? Как есть — селезень. Встряхнулся, обругал тебя непотребно и убёг.
- Как?
- Что — как? Как обругал?
- Не... - замотал головой княжич. - Как убёг? Почему убёг? Куда убёг?

Вздохнув, топтыгин присел на выпиравший из земли корень и принялся отвечать, начав с конца:
- Куда — то мне не ведомо. Почему — а с перепугу. Ну а как — так лапами. Лететь-то несподручно, потому как ты ему весь хвост выдрал.
- Хвост?! - недоверчиво переспросил княжич, поглядел на левый кулак, из которого торчали концы перьев, и смущённо развёл руками: - Ну дак... это... за что ухватил...
- ...за то и держал, - покивал топтыгин. - Дело такое, обычное. Чего уж...

Они помолчали, потом Всеслав задумчиво пробормотал:
- На дубу — сундук, в сундуке — заяц, в зайце — утка, а в утке — яйцо... Да... А тут — не утка, а селезень, и потому яйца... - он тяжело вздохнул...
- Да яйцо-то как раз... - начал было медведь, запнулся и повернулся к люду: - Так тебе, что, яйцо потребно?!
- Яйцо... - вяло подтвердил княжич.
- А-а-а! - обрадованно протянул топтыгин и когда княжич удивлённо на него воззрился — чему, мол, радоваться? - выдал: - Есть яйцо!
- Где?
- Да вон! - мохнатая лапа указала в сторону моря.

С минуту люд разглядывал берег в указанном месте и когда уже начал думать, что это была такая медвежья шутка, увидел!

У самого уреза воды, серое в чёрную крапинку, уютно устроившись между двумя небольшими обтёсанными морем камнями, лежало оно!

Медленно и осторожно, как будто боясь спугнуть, княжич на четвереньках подобрался поближе к вожделенной цели, и так же медленно и осторожно взял её в руки. Оглядел со всех сторон, зачем-то понюхал, поскрёб ногтем и только потом вернулся к дереву, где изнывая от любопытства ждал топтыгин.

Подойдя к дубу, люд ещё раз внимательно оглядел яйцо, после чего осторожно тюкнул им о ствол. Потом ещё раз — уже смелее. И ещё. И снова...

Наконец, слегка притомившись, княжич остановился, перевёл дух и поглядел на медведя:
- Косолапыч, а это точно яйцо?
- А что ещё?
- Ну-у-у... - Всеслав задумчиво прищурился. - Может, галька? Хотя... - он стукнул по яйцу костяшкой согнутого пальца.

Раздался громкий хруст, и на поверхности скорлупы появились тонкие, но всё равно почему-то хорошо заметные трещины.
- Точно! - хмыкнул топтыгин. - Яйцо это! - помолчал немного и то ли попросил, то ли скомандовал: - Давай ещё!..

После второго удара трещин стало больше, а после третьего даже отвалился небольшой кусочек скорлупы, и топтыгин тут же пододвинулся ближе, пытаясь разглядеть, что там есть такого, из-за чего весь сыр-бор. Однако княжич, которому тоже было интересно, довольно невежливо отодвинул мохнатую голову локтем и осторожно отколупнул ещё кусочек, потом ещё и наконец, сунув пальцы в образовавшуюся дыру, вытащил из разбитого яйца длинную — в полпяди, и как только внутри поместилась — гранёную иглу, отливающую синевой.

Медведь шумно потянул в себя воздух, явно собираясь помянуть... кого там зверьё поминает в такие моменты, однако сдержался и просто спросил:
- И что, вся возня — она только из-за этого?
- Ага! - гордо ответил люд, аккуратно беря иглу за концы.
- Ну, Всеслав-княжич, ты и...
- На том дубе — цепь, на той цепи — сундук, в том сундуке — заяц, - торжественно произнёс люд, явно повторяя чьи-то слова, - в том зайце — утка, в той утке — яйцо, в том яйце — игла, а уж в той игле, - он гордо приподнял добычу и закончил: - В той игле Смерть Кощеева!..

Глядя на него, топтыгин раскрыл было пасть, явно собираясь сказать что-нибудь... этакое, однако дуб вдруг особенно сильно зашумел, и мишка, испуганно глянув вверх, спешно засобирался:
- Ты, это, Всеслав-княжич, пойду я... это... Медведица... медвежата... опять же... - бормотал он, пятясь.


Окончание следует...
Да, я зануда, я знаю...

Uksus M
Автор темы, Администратор
Uksus M
Автор темы, Администратор
Возраст: 57
Репутация: 16775 (+16844/−69)
Лояльность: 1294 (+1294/−0)
Сообщения: 10018
Зарегистрирован: 20.11.2010
С нами: 11 лет
Имя: Сергей
Откуда: СПб
Отправить личное сообщение Сайт

#208 Uksus » 05.04.2020, 07:33

Он бы, наверное, так и ушёл, но люд вдруг встрепенулся и оторвавшись от разглядывания такой желанной добычи, попросил:
- Погоди! - потом поднял с земли плащ и протянул его зверю: - Косолапыч, прими в дар от чистого сердца!

Не ожидавший такого мишка замер, а потом осторожно, двумя лапами, как величайшую ценность, принял подношение и неловко изобразил поклон:
- Благодарствуй, Всеслав-княжич.

Однако люд этого уже не слышал, опять прикипев взглядом к добыче — игла манила, притягивала, требовала внимания...

Осуждающе покачав головой, медведь вздохнул и растворился в воздухе, даже не дойдя до окружающей поляну стены тумана — это было не его дело. А вскоре и люд, тряхнув головой и резко выдохнув: «Вот и конец тебе, тварь злобная!» - решительно переломил иглу пополам и так же решительно швырнул обломки в сторону моря.

Старое дерево снова зашумело листьями, и теперь в этом шуме ясно слышалось повторяющееся на разные лады: «Ой, дуре-е-ень!»

Презрительно фыркнув, люд снова тряхнул головой и, подхватив с земли походный мешок, зашагал по примеченной ранее тропинке, ведущей неизвестно куда...


Воздух сгустился, потемнел, и рядом с горой обломков, высившейся на месте княжьего терема, появился здоровенный бурый медведище, стоящий на задних лапах. Зверь потоптался на месте, поводя носом, подошёл к горе, ещё постоял, шумно принюхиваясь, и вздохнул:
- Княже-княже, говорили ж тебе: осторожнее с людами, дурное племя, взбалмошное. А ты: «Бессмертный, Бессмертный...» - вот и...
- И что? - скрипучий голос шёл, казалось, отовсюду.

Зверь закрутился на месте, пытаясь увидеть говорившего, но безуспешно. Неведомый... шутник явно умел хорошо прятаться. Даже очень хорошо прятаться. Так что в конце концов, осознав, что ничего у него не выйдет, медведь сел прямо на землю и, с подозрением глядя на обломки, спросил:
- Ты где?
- Туточки, - отозвался шутник, и опять его голос шёл со всех сторон.
- Где?
- Ты что, слепой?
- Я...
- Терем зришь?
- Ты про обломки? - осторожно переспросил медведь.
- Какие об... А! Сейчас! Погоди чуток...

После этих слов гора пошла волнами, смялась и вдруг растаяла, открыв большой терем с высоким крыльцом, на нижней ступеньке которого сидел и весело скалился... Он. Самый отъявленный из всех злодеев. Самый ужасный из всех ночных ужасов. Тот, чьим именем пугают непослушных детей. Тот, наконец, кто умыкает красных девиц из отчего дома и невест из-под венца, чтобы... чтобы...

Так и не придумав, для чего Кощею красны девицы и чужие невесты, топтыгин махнул лапой и, не вставая, прорычал:
- Ну, княже, ты и...
- ...Бессмертный, - продолжил князь, когда медведь опять замялся, подыскивая подходящее слово. - А кое-кто, - длинный костлявый палец ткнул в косолапого, - об этом забывает. - поглядел на виновато опустившего голову зверя и спросил: - Ты-то с чего полез? Медведи кончились?
- Лиса попросила, - не глядя на Кощея, вздохнул зверь и вдруг превратился в большую корягу, похожую на человека. И голос изменился, став скрипучим до невозможности: - Во-от. А ей, сам знаешь...

Кощей хмыкнул: Лиса, которая Баба-Яга и ещё с пяток имён, держала окрестные леса в своём маленьком кулачке так, что зависть брала. И спорить с ней, будь ты хоть трижды леший... Проще уж и в самом деле натянуть на себя медвежью шкуру. Оно спокойнее выйдет. Леший же, поняв, что никакого наказания за влезание в чужие дела не будет, осмелел:
- Княже, а ты мне вот что скажи. Ты ж ране девиц-то не умыкал...
- И что? - фыркнул Бессмертный. - Надо ж начинать когда-нить. А то слухи ходят, а на деле... - он развёл руками.
- Ну-у, ежели так, - закивала подобием головы коряга, на всякий случай отодвигаясь подальше. - Ежели слухи, то оно, конечно...

Они помолчали. Кощей — размышляя о чём-то неведомом, леший же — кляня себя за любопытство, заставившее вернуться и посмотреть, чем дело закончилось. Услыхал, вишь, про смерть Кощееву и не утерпел. Дурень. Вот как взыграет у Кощея... что там у него взыгрывает, да как... Проклясть, может, и не проклянёт — всё же леший под Лисой ходит — а вот корягу на дрова пустить — эт у него запросто. А коряга хорошая, в такой и к Хозяйке на зов не стыдно явиться, и людам показаться, и...

Наткнувшись на задумчивый взгляд Бессмертного, леший сбился с мысли и совсем затих, Кощей же, внимательно оглядев корягу, вдруг спросил:
- Об Изяславе, князе китежском, слыхал?
- Слыхал! - поспешно проскрипел леший. - И видал! И знакомство водим уже... - он замолк, прикидывая.
- Четыре десятка зим, - усмехнулся Кощей. И уточнил: - Без малого.
- Так! - облегчённо выдохнул дух леса, коему считать, особенно сколько минуло, было тяжковато.
- То внучка его. Верея Светомировна. И наследница.
- Как — наследница?! - вскинулся леший. - По обычаю...
- … на обычаи! - рявкнул Бессмертный, помолчал и уже спокойнее объяснил: - Нет более никого в их роду. Не осталось. А чужую кровь Китеж не примет. Сам должен знать.
- Так, - кивнула коряга.
- Однако ж, - продолжил Кощей, - о древнем ведовстве мало кто думает. Им княжий стол глаза застит. С таким приданым они и твою корягу в жёны возьмут.
- Не отдам! - вскинулся дух, потом поглядел на довольно скалящегося Бессмертного и обмяк, буркнув: - Шуточки у тебя, княже...

Они опять помолчали, потом леший, уже подняв корягу на ноги, спросил:
- Княже, а чего вы такого дурня-то выбрали? Неужто кого разумнее не было?
- А нам не надобно разумного, - оскалился Бессмертный, - нам верный надобен. Княжне опора потребна, а разумения у неё на обоих хватит и ещё останется.
- Ну, ежели так, то да, - пробормотал дух, потоптался, явно раздумывая, спросить ещё чего или нет, и в конце концов медленно растаял в воздухе, не попрощавшись. Кощей же, подождав, когда гость исчезнет окончательно, перевёл взгляд на удаляющийся челнок — ни окружающий остров туман, ни расстояние ему не мешали - увозивший внучку старого... ну, наверное, всё же друга. Хотя водить дружбу со смертными... С другой же стороны — Кощей вспомнил горевшие удивлением и любопытством глаза княжны Вереи — иногда они бывают такими забавными!..

Вздохнув, Бессмертный поднялся, бросил последний взгляд на море и пошёл в терем: с Полуночи тамошние боги вести прислали. Опять у них что-то не так пошло. Надо бы разобраться...

Февраль — 02 апреля 2020г.
Да, я зануда, я знаю...

Uksus M
Автор темы, Администратор
Uksus M
Автор темы, Администратор
Возраст: 57
Репутация: 16775 (+16844/−69)
Лояльность: 1294 (+1294/−0)
Сообщения: 10018
Зарегистрирован: 20.11.2010
С нами: 11 лет
Имя: Сергей
Откуда: СПб
Отправить личное сообщение Сайт

#209 Uksus » 05.11.2021, 14:11

В порядке бреда...

Названия - оба - условные. Можно предлагать свои.



ЛЯГУШКА <условно>
...КАК ВСЁ НАЧИНАЛОСЬ… <вариант>

Кто бы что ни говорил, но в транспортном положении — с поджатыми ногами и почти касающимся земли бронированным брюхом — машина и вправду походила на лягушку. Огромную — в два с лишним раза выше человеческого роста, опасную лягушку. А тут ещё камуфляж…

Хатч мысленно поморщился: юмористы из группы ухитрились нанести пятна так, что передняя часть машины и в самом деле выглядела лягушачьей мордой! Правда, если рассматривать не вблизи, а с некоторого расстояния, но всё равно. Хотя здесь вина целиком и полностью самого Хатча, поскольку, во-первых, не проследил, а во-вторых, зачем таким машинам вообще камуфляж, если благодаря очертаниям их всё равно ни с чем не спутаешь? Чтобы был? Чтобы сделать приятное бывшим сослуживцам, благодаря которым удалось получить разрешение воспользоваться этим полигоном?

Хатч вздохнул: тяжела ты, жизнь отставного генерала! Ох и тяжела! Особенно если не хочешь идти «толкачом» к каким-нибудь коммерсантам. Поскольку противно. А сидеть без дела… И потому, когда младший сын намекнул, что в их группе разработчиков-энтузиастов не хватает опытного человека, умеющего договариваться со всякими чинушами и вообще, ухватился за это предложение не только руками, но и чуть ли не зубами. Тоже, конечно, толкачество в некотором роде, но хоть не для того, чтобы впарить бывшим сослуживцам какую-нибудь хрень. А потом младший объяснил, над чем они работают, и всякие сомнения в правильности выбора, испытываемые генерал-майором в отставке Бруно Хатчем, исчезли окончательно.

Сомнения исчезли — появились дела. Увидев впереди достойную цель, Хатч воспрянул духом, засучил рукава и принялся за работу. Доставал, договаривался, давил авторитетом, благо вышел в отставку с правом ношения формы, и как-то незаметно из снабженца группы превратился в её движущую силу. В этакий задающий генератор, заставляющий держать темп...

А потом проект вдруг подошёл к этапу, когда со стендов, камер, планшетов и тому подобного нужно было перебираться на «живое» железо. Подошёл — и застопорился. Поскольку подходящей техники в пределах досягаемости не оказалось. Ещё два дня назад была, причём даже несколько разных машин, на выбор, а теперь…

И не только на Афине — планете, на которой обосновалась группа, но и во всей системе здешнего солнца — Эллады.

На созванной по этому поводу летучке после недолгого обсуждения было решено не ждать, когда появится что-то хоть немного подходящее, а начать подготовку к переезду. Всё равно пришлось бы перебираться куда-нибудь, где есть обустроенные полигоны, поскольку на самой Афине таковых, увы, не было, так зачем время терять?

Хатч, во время этого совещания не сказавший ни слова, но внимательно слушавший, подождал, пока все разойдутся, после чего отправился переодеваться в мундир — следовало навестить нескольких знакомых. Из тех, к кому являться в цивильном просто неприлично. А через шесть дней, на очередном собрании поинтересовался, можно ли поставить изобретённое оборудование на машину весом сто двадцать тонн. Вопрос был закономерен, поскольку сначала планировалось испытывать образец на армейском тяжёлом тягаче, весящем ровно в два раза меньше. Получив же утвердительный ответ, предложил лягушку.

Последовавшее за этим предложением всеобщее замешательство длилось недолго, поскольку огромные шагающие боевые машины если и не были самыми любимыми героями различных развлекательных постановок, игр и игрушек для детей и подростков, то уж место в первой десятке наиболее популярных занимали прочно. И потому недоумение почти сразу сменилось сначала восторгом, а после — унынием. Причину этого уныния озвучил самый старший из разработчиков, заявив, что у группы на покупку такой машины просто не хватит средств.

Хмыкнув, Хатч насмешливо поинтересовался: а разве он говорил о покупке? И, не дожидаясь вопросов, пояснил, что машина, ангар с оборудованием для обслуживания, несколько помещений и пилот могут стать вступительным взносом, если группа согласится принять в свой состав ещё одного члена. Этого самого пилота.

Само собой, никто в такое счастье не поверил, и Хатчу пришлось рассказать об этом парне кое-что из прочитанного в его личном деле. А заодно, чтобы было понятнее, и о себе.

О том, что их обоих врачи собирали по кусочкам, заменяя недостающее протезами. С той разницей, что генерал должен был благодарить за это вражеский снаряд, а пилот — обкурившегося ушлёпка, сумевшего отключить систему безопасности флаера и устроившего катастрофу в транспортном тоннеле.

О том, что их обоих эти же самые врачи признали непригодными к службе по состоянию здоровья.

О том, что Бруно Хатч из-за этого медицинского заключения остался не у дел и неизвестно, как бы жил дальше, не подвернись их группа. Если б жил…

О том, что в точно таком же положении сейчас оказался и этот никому из присутствующих не знакомый пилот. И вопрос стоит — если уж называть вещи своими именами — будет ли этот неведомый паренёк, их ровесник, вообще жить…

Потом все молчали, переваривая услышанное и переглядываясь. Потом старший спросил, на какой планете это всё вообще находится, а услышав, что на Столице, поднял руку: «Я — за!»


Гость наконец-то закончил внешний осмотр, и Хатч, наблюдавший за ним краем глаза, поспешно загнал воспоминания в самый дальний уголок памяти. На всякий случай. Потому как хоть и считается чтение мыслей невозможным, однако мало ли — эта их Комиссия... Та самая, которая «по Открытиям и Изобретениям». Императорская. Созданная более ста лет назад, ещё при прошлом Императоре. Точнее, по его Указу. И до сих пор существующая. Проверяющая, по слухам, все сделанные открытия и изобретения — интересно, как это у них получается? - и решающая, что выпустить в жизнь, что отложить на будущее, а что — забыть. Ну и, если верить тем же слухам, что оставить для собственного использования.

Насколько последнее предположение соответствует истине, Хатч не знал. Но визитёр этот вызывает безотчётное желание вытянуться по стойке смирно.

У него, у Бруно Хатча! Боевого генерала! Вытянуться!..

Хатч чуть было не сплюнул: дожился! Уже при виде штафирки в дрожь бросает! Однако сдержался, только и без того малоподвижное лицо совсем закаменело. А когда Гость подошёл, коротко пригласил следовать за собой, чётко повернулся и неторопливо зашагал к большому бетонному кубу, в котором был устроен вход в наблюдательный бункер.


Для всех, кроме Императора и Наследника, а также специально назначенных проверяющих и, само собой, персонала, наблюдательный бункер полигона состоял из круглой комнаты примерно двадцати метров в диаметре с куполообразным потолком. На высоте двух метров от пола был устроен идущий по кругу неширокий балкон, ниже которого располагались рабочие места сотрудников с терминалами. В середине комнаты на небольшом возвышении двумя рядами стояли удобные кресла, а напротив них располагался огромный экран, на который и выводилось изображение с размещённых по всему полигону камер. По бокам от него были установлены восемь экранов поменьше, на них можно было вывести то, что не попадало на главный.

Кроме того, на балкон выходили четыре двери. Одна вела к лифту на поверхность, ещё две — в санитарные помещения, на последней же красовалась большая табличка с грозной надписью «Только для персонала». Как предупреждали всех посетителей, попытка войти в неё вела к немедленному удалению из бункера и запрету на дальнейшие посещения. То же самое грозило за попытку расспросить персонал о чём-либо, не касающемся происходящего в данный момент на полигоне, установить какие-либо не оговорённые заранее приборы и тому подобное. А чтобы избежать излишних разбирательств, за каждым посетителем устанавливалось наблюдение с видео- и звукозаписью.

Другими словами, у окружающих всеми силами создавалось впечатление, что объект невероятно секретный-и-так-далее.

Сам Хатч считал, что ничего там такого нет, а все мероприятия имеют только одну цель: заставить вероятных противников думать, будто там есть что-то, чего они не знают. Но своё мнение отставной генерал держал при себе. Во избежание.


Как только Хатч с Гостем устроились в креслах, старший разработчик скомандовал: «Начали!» - и в правом нижнем углу экрана замельтешили белые цифры таймера, в левом нижнем появились, чуть подросли и почти сразу же замерли синий и красный столбики, показывающие, соответственно, температуру реактора и нагрузку на него, а на машине, до этого безучастно являющей миру ясно различимую лягушачью морду, включились габаритные огни.

Продолжение следует...
Да, я зануда, я знаю...

Uksus M
Автор темы, Администратор
Uksus M
Автор темы, Администратор
Возраст: 57
Репутация: 16775 (+16844/−69)
Лояльность: 1294 (+1294/−0)
Сообщения: 10018
Зарегистрирован: 20.11.2010
С нами: 11 лет
Имя: Сергей
Откуда: СПб
Отправить личное сообщение Сайт

#210 Uksus » 06.11.2021, 11:48

...включились габаритные огни.

И всё.

Для Хатча с Гостем. Разработчики-то как раз прилипли к мониторам терминалов, наблюдая за бегущими по ним строками. И даже старший, оставив высокого во всех смыслах визитёра, встал за спиной одного из местных. Шло полное тестирование систем в пассивном режиме. Или, говоря иначе, определялось, продолжится ли испытание или закончится, считай, не начавшись.

Хатч, которому заранее рассказали, как всё будет происходить, спокойно ждал. Гость тоже — то ли не впервые сталкивался с таким, то ли обладал незаурядным запасом терпения.

Через пять минут старший объявил об окончании первого тестирования, о его результатах — все системы в норме, что, учитывая проведённую подготовку, было вполне ожидаемо, - и о начале следующего этапа. То есть те же тесты, но теперь в движении. И хотя в жизни Хатчу доводилось видеть и не такое, всё равно было интересно. А судя по тому, что взгляд визитёра перестал скользить по комнате, и ему тоже.

Потом Хатч подумал, что Гость понимает в происходящем больше, чем он сам, и сейчас занимается оценкой подготовки пилота. С одной стороны, это ни о чём не говорило — мало ли какие у кого интересы или как жизнь складывалась. С другой же...

С другой — имея опыт работы с шагающими машинами, Гость сможет лучше оценить то, что ему покажут. А значит…

«А ничего не значит!» - одёрнул себя отставной генерал. Не то чтобы он был суеверным, однако предпочитал не загадывать.


Наконец закончилась и эта проверка. И снова старший, согласно правил проведения испытаний, объявил результаты. Потом выждал несколько секунд, собираясь с духом, и скомандовал пилоту: «Давай левую!»

Машина, во время выполнения предыдущей задачи переместившаяся со стоянки на середину демонстрационной площадки, вздрогнула, едва заметно накренилась, но тут же выровнялась и стала неторопливо поднимать левую опору. Зрелище было, мягко говоря, странным, и потому, когда Гость подался вперёд, Хатч ему посочувствовал. Молча. Впрочем, тот быстро справился с удивлением и снова откинулся на спинку кресла.

Тем временем «лягушка» поджала лапу и замерла, ожидая следующей команды. Которая задерживалась по весьма тривиальной причине: старший группы, движимый то ли честолюбием, то ли альтруизмом, решил дать присутствующим — тем, что сидели, уткнувшись в мониторы - возможность полюбоваться на чудо.

Недолго. Полминуты. Потом все разошлись по местам и старший скомандовал: «Давай правую!»

Вверх пошла правая опора, и вскоре машина оказалась в транспортном положении, но… в пяти метрах над землёй. И почти сразу же после этого поступил доклад, что скачет нагрузка реактора. Несильно, в пределах половины процента. Но всё равно.

Старший на неожиданное известие отреагировал почти без промедления, запросив пилота, всё ли у него в порядке. Тот отозвался коротко: «Сносит! - и уточнил после паузы: - Ветром».

Ответ походил на неуместную шутку, и старший уже набрал воздуха для отповеди, но не успел. Один из сидевших за мониторами объяснил, что на машине включена система точного позиционирования, а парусность у «лягушки» в транспортном положении и правда достаточно приличная. Так что вместо выволочки последовала команда начать движение, после которой сидящие у терминалов опять уткнулись в свои мониторы, а Гость — в большой экран.

Хатч, решивший, что уже видел если не всё, то большую часть во время подготовки к полигонным испытаниям, настроился на присмотр за визитёром. И даже некоторое время занимался этим, лишь изредка — когда подопечный проявлял хоть какие-то чувства — поглядывая на экран. Однако очень скоро поймал себя на том, что наблюдает за скачущей — иначе не скажешь — по площадке «лягушкой», не отвлекаясь на Гостя. И что совсем уж ни в какие ворота — с непонятным удовольствием! Тем более непонятным, что за всю свою военную карьеру Хатч не единожды сталкивался с шагающей боевой техникой, но никогда ничего подобного не испытывал!

Хотя, возможно, всё дело в том, что к созданию этой машины он и сам приложил руку, пусть и опосредованно?..

Хатч мысленно хмыкнул: к созданию — это слишком громко сказано. Скорее, к большой переделке. Возможно даже — на экране «лягушка», двигаясь змейкой, изображала наступление с уклонением от огня противника — в очень большой переделке. Поскольку ни одна из машин такого класса не способна порхать над полем боя подобно бабочке над летним лугом. Ни одна, кроме их детища.


Часовой перерыв, объявленный после завершения «площадочного» этапа и очередной полной проверки, был встречен хоть и без радостных возгласов, но с явно заметным энтузиазмом. Со всех сторон послышались кряхтение, охи, вздохи, беззлобные шутки и подначки. Не остались в стороне и Гость с Хатчем, покинувшие пусть и удобные, но успевшие надоесть кресла и разминавшие спины, плечи, шеи…

Потом отворилась та самая дверь, и двое служащих вкатили многоярусную тележку с коробками армейских сухих пайков. Вкатили, оглядели комнату и начали разносить привезённое. При этом визитёру с Хатчем принесли одним из первых, заодно служащий показал, как раскладывать индивидуальные столики, после чего пожелал приятного аппетита и удалился. Поглядев ему вслед, Хатч вскрыл коробку и принялся перебирать содержимое, разглядывая этикетки и раздумывая, с какого из четырёх предлагаемых блюд начать. Наконец, выбрав гуляш из натурального, как гласила надпись (большими буквами), мяса с добавлением растительных белков (совсем маленькими буквами), он решительно крутанул ребристое кольцо на дне банки, активируя разогрев, и посмотрел на Гостя. Тот тоже уже выбрал и теперь доставал из упаковки одноразовую вилку…

Быстро перекусив, Хатч отодвинул в сторону коробку с остатками сухпая — её тут же подхватил и унёс оказавшийся поблизости служитель — сложил столик и огляделся. Собравшиеся разделились на три части. Первая — те самые служители (назвать их сотрудниками у отставного генерала не получилось), доставившие пищу телесную страждущим. Вторая — сотрудники полигона, явно не первый раз питавшиеся таким вот… образом. Наконец, третья — соратники Хатча по нелёгкому делу изобретения новинок и их внедрения в общество. Воспринимавшие кондовый армейский сухой паёк, главным образом, как экзотику.

Мысленно усмехнувшись, отставной генерал поднялся и направился к опоясывающей комнату дорожке — пройтись.

Ближе к концу перерыва, когда Хатч уже вернулся с импровизированной прогулки и усаживался на своё место, Гость, всё это время о чём-то размышлявший, вдруг встрепенулся. Поглядев по сторонам, он повернулся к Хатчу и поинтересовался массой испытываемого образца. Услышав же, что она составляет девяносто восемь метрических тонн, понятливо покивал: «БК не догрузили».

Хатч, которого это предположение почему-то покоробило, ещё сильнее выпрямился, вздёрнул подбородок и холодно ответил, что боекомплект загружен полностью!

Визитёр ненадолго задумался, после чего принялся считать вслух: «Полная масса машины — сто десять тонн. Минус полторы тонны — не установлены дополнительные пакеты пусковых. Получается десять с половиной тонн. И где же они?»

Хатч замялся, но неожиданно ему на помощь пришёл незаметно подошедший старший. Объяснивший визитёру, что на машине заменён штатный реактор. На собственную разработку. Соответственно, сняты система преобразования и биологическая защита. За ненадобностью. Кроме того, система охлаждения заменена на более простую и, соответственно, более лёгкую. Ну и, наконец, заменены некоторые элементы брони в нижней части корпуса. Вот и набирается…

Гость снова о чём-то задумался, потом так же уверенно, как до этого говорил про боекомплект, заявил: «Разлом!»

«Трещина!» - возразил старший, и между этими двоими разгорелась оживлённая дискуссия. Хатчу, про которого забыли, осталось только стоять и вылавливать из потока терминов знакомые слова вроде «теория Дубова», «частные случаи», «безопасность» и, наконец, «Испытывали!»

Гость замер на несколько секунд, затем потребовал подробностей, причём таким тоном, что у Хатча мурашки по спине пробежали. Старший же, лучась довольством и не замечая надвигающейся угрозы, принялся описывать сначала первое испытание, проведённое, в целях безопасности, в облаке Оорта, а затем и второе, но уже на одной из непригодных для освоения планет системы. Визитёр слушал внимательно, не перебивая. И только когда старший закончил, задал вопрос, из которого Хатч понял только начало: «А почему...».


Хранитель смотрел на вдохновенно вещающего аборигена и не понимал. Не понимал, почему эта цивилизация, этот вид так упорно стремятся к самоуничтожению, раз за разом пытаясь исследовать направления не просто опасные, а смертельно опасные. Грозящие гибелью не просто нынешнего общества, а цивилизации вообще.

Хотя надо отдать им должное: изобретательность в своих самоубийственных устремлениях они проявляют просто невероятную! Да только за последние два десятка лет Хранитель пресёк шесть попыток прорваться в Хаос. И все они отличались друг от друга настолько, что оставалось только диву даваться! И вот — седьмая! Причём, надо признать, самая удачная. И самая безопасная. И останется таковой, пока кто-нибудь — может, даже этот мальчишка — не захочет выжать из своего открытия больше. А для этого — расширить «трещину». Сначала — немного, потом ещё, ещё… И так до тех пор, пока она не превратится в дыру, через которую в эту вселенную полезет всякая гадость. И те, кто сейчас мечтает облагодетельствовать мир, дав ему много дешёвой энергии, будут судорожно искать способ заткнуть её источник.

С другой же стороны, учитывая бесполезность запретов, присущие этому виду беспокойство и запредельное любопытство, а также на удивление благоприятное стечение обстоятельств, всё же имеет смысл не прикрывать тему?..

Хранитель думал. И хотя сам он ещё не осознал, какое решение примет, но уже где-то далеко в пространстве в кораблях-ульях начали просыпаться с криками и в холодном поту Видящие, а на поверхности планет выскакивали из своих шатров шаманы и, потрясая бубнами, вопили: «Ва-а-а-агх!!!»

Октябрь-ноябрь 2021
Санкт-Пербург
Да, я зануда, я знаю...

Uksus M
Автор темы, Администратор
Uksus M
Автор темы, Администратор
Возраст: 57
Репутация: 16775 (+16844/−69)
Лояльность: 1294 (+1294/−0)
Сообщения: 10018
Зарегистрирован: 20.11.2010
С нами: 11 лет
Имя: Сергей
Откуда: СПб
Отправить личное сообщение Сайт

#211 Uksus » 24.11.2021, 08:48

«ТРИНАДЦАТЫЙ» <условно>
ПРИМЕТА <вариант>

Если вам скажут, что моряки люди суеверные, не верьте. Они не суеверные. Они точно знают, какие приметы сбываются, а какие нет. И знание это не высосано из пальца, не появилось само по себе и не даровано свыше, а есть итог богатейшего опыта, накопленного многими и многими поколениями моряков…

Капитан-лейтенант Аристарх Филимонович Маточкин, высокий, широкоплечий, сероглазый и русоволосый потомственный помор, любимец женского персонала базы, вездесущей ребятни и обитающих на территории собак, в приметах разбирался. И в правильных, вроде садящегося в тучу солнца, и в надуманных — про несчастливые числа, вечер пятницы и тому подобных. И когда волею зловредного начальства оказался назначен на торпедный катер за нумером тринадцать, не стал рвать на себе волосы, биться головой об стену и лить слёзы, а чётко развернулся через левое плечо и отправился к месту службы.

Вид оного... места… не впечатлял. И даже мог ввергнуть в состояние уныния. Кого-нибудь. Но не Маточкина. Хмыкнув, - и не такое видали - новоиспечённый командир корабля построил экипаж, представился, а затем коротко и чётко объяснил, что число, украшающее борт (кстати, подновить бы надо) вверенного им плавсредства является несчастливым только для тех, кто по глупости своей и слабоволию в это верит. Иначе говоря, не для советских краснофлотцев. Потому как в первом в мире государстве рабочих и крестьян глупых и слабовольных на флот не берут!

И вообще...

А меньше, чем через неделю, слова Маточкина получили наглядное подтверждение. Когда во время налёта немецких бомбардировщиков их ТК-13, единственный из всего дивизиона, не получил не то что повреждений, но даже царапины на свежеокрашенных бортах и надстройке. Да ещё пулемётчик не сплоховал — подловил супостата на выходе из пикирования и всадил длинную прямо в брюхо.

Конечно, это оказался не единственный сбитый, поскольку в боевую готовность базу привели ещё до налёта. Но если с другими было сложно — всё же по каждому налётчику одномоментно лупило не меньше пяти стволов (даже, по слухам, дежпоКПП — и тот из штатного нагана весь барабан высадил) — то вот с этим желающих оспорить «авторство» «несчастливчиков» или примазаться к чужой славе не нашлось. И хотя никакой награды, кроме устной благодарности от комбрига, не последовало, экипаж «Тринадцатого» ходил, гордо задрав подбородки, расправив плечи и свысока поглядывая на тех, кто ещё вчера сам задирал носы…

Недолго. Однако свою задачу эта Минута Славы выполнила: экипаж перестал считать свой корабль приносящим несчастье...

Потом накатили заботы...

События шли своим чередом. Дежурства сменялись боевыми выходами. Боевые выходы — отражениями налётов. Отражения налётов — восстановлением базы… И так — по кругу. Пока однажды Маточкина не вызвали в штаб и не поставили задачу вывезти с временно оккупированной территории разведгруппу. Ушедшую в глубокий поиск и что-то нашедшую. Что-то настолько важное, что во время очередного сеанса связи она запросила эвакуацию. Срочно. А почему именно «Тринадцатый»? А потому что остальные на выходе. А «Счастливчик», как его неофициально прозвали в дивизионе, из-за развалившегося в прямом смысле среднего движка остался и…

И вот, пожалуйста!

Но приказ есть приказ. И меньше чем через час, глухо рокоча оставшимися двумя двигателями, ТК-13 выскользнул из базы и неторопливо направился в сторону заходящего солнца.

И не вернулся.

Ни утром, как предполагалось. Ни к вечеру… И только через сутки после назначенного времени «Тринадцатый» медленно вполз в акваторию и остановился, не доковыляв до своего штатного места каких-то десяти метров.

Но это было неважно, потому что на палубе, вместе с членами экипажа, стояли и весело улыбались встречающим разведчики…

Через два дня прибывший в базу представитель командующего фронтом вручил Маточкину и другим членам экипажа ТК-13 награды «...за мужество и находчивость, проявленные при выполнении боевого задания». А заодно привёз три новеньких, в заводской упаковке двигателя, которым и сам Маточкин, и его экипаж обрадовались даже больше, чем полученным орденам и медалям.

Их, эти двигатели, в авральном порядке установили, испытали и… получили ещё один приказ эвакуировать разведчиков. Правда, из другого места. Потом — доставить в заданный район. И так оно и пошло…

Как однажды сообщил Маточкину знакомый из флотской разведки, у сухопутных коллег даже примета появилась: если в операции — неважно на каком этапе — участвует «Тринадцатый», и задача будет выполнена, и без потерь обойдётся.

Маточкин в ответ только хмыкнул да плечами пожал — мол, каждый сходит с ума по-своему. Однако вскоре ТК-13 официально, приказом передали в подчинение разведотделу флота, официально переименовали в катер особого назначения «Счастливчик» (с сохранением бортового номера) и заодно подправили штатное расписание. И тогда же, когда с ним — приказом - знакомили, объяснили, что последнее — вроде аванса. Чтобы Аристарх Филимонович Маточкин служил спокойно на нынешнем месте. И чтобы знал, что в званиях его не обойдут, потому как есть куда расти.

Вот Маточкин и служил: доставлял, эвакуировал, высаживал, подбирал… Заработал с пяток орденов и «подрос» до капитан-лейтенанта. За три года. Кто-то скажет: «Мало»? За три-то военных года?..

Может, и мало. Но для Маточкина главными были не ордена и звания, а то, что ни одна из групп, которые он высаживал, не погибла и не потеряла ни одного человека. И экипаж. Тоже. Не потерял. Не только погибшими, но и серьёзно раненными. А если кого и цепляло — война всё-таки, никуда от неё, проклятой, не денешься — те своими ногами добегали до санчасти, их там перевязывали, и они тоже бегом — пока не уложили — возвращались на катер. На «Счастливчика». На «Тринадцатый». Домой. И потому Маточкин был доволен жизнью настолько, насколько это возможно во время войны. А когда прибежал посыльный с приказом явиться в штаб, просто кивнул и отправился за очередным заданием, перед этим распорядившись готовить корабль к срочному выходу. На всякий случай. Чуйка сработала...

В кабинете начразведотдела Маточкина первым делом представили троим гостям: высокому, как сам капитан-лейтенант, молодому парню с обритой, по нынешней пехотной моде, наголо головой, в камуфляже без знаков различия. Рядом с парнем, с любопытством разглядывая моряка, стояла без преувеличения красивая девчонка на вид лет семнадцати, тоже в камуфляже и без знаков различия. И, наконец, третий гость, почему-то не замеченный сразу, хотя на наблюдательность командир катера никогда не жаловался. Гость этот, склонившись над картой, что-то там высматривал, а услышав фамилию Аристарха, оторвался от своего наверняка очень интересного занятия и то ли проскрипел, то ли проскрежетал:
- Из поморов?
- Так! - гордо вздёрнул подбородок Маточкин, одновременно пытаясь определить, кто это вообще есть.
- Го́́дно, - хмыкнул тот и представился, напирая на о: - Кощей, князь ночной.

В детстве Маточкин очень любил сказки. И всегда внимательно их слушал. Даже если далеко не по первому разу. И запоминал. И сейчас, аккуратно, чтобы случайно не раздавить старческие кости — а этот третий был явно очень стар — пожимая протянутую руку, неожиданно для себя спросил:
- Бессмертный? Тот самый?

Глаза Третьего неожиданно полыхнули зелёным пламенем, и бравый моряк ощутил, как его в буквальном смысле сковал ледяной ужас. Сковал — и растаял, оставив после себя только лёгкий зуд в позвоночнике. Пламя из глаз тоже ушло, сменившись едва заметными зелёными огоньками. Светившими слегка насмешливо и как будто спрашивавшими: «И что теперь?»

Сколько продолжалась эта игра в гляделки, Маточкин так и не понял, в чувство же его привёл скрип-скрежет:
- Вот, помор, нам вот сюда потребно.

Едва заметно вздрогнув и с трудом подавив желание потрясти головой, каплей подошёл к столу и без труда разглядел на карте рядом с костлявым пальцем маленький крестик. Как раз в середине того района, к которому и сам он присматривался. По долгу службы. Чтобы, когда возникнет необходимость — а она возникнет! - не метаться из угла в угол, не зная, за что хвататься, а выложить пусть не чёткий, но план. А лучше — несколько. Так что сейчас, помолчав немного для солидности и чтобы ответ не выглядел поспешным, сообщил, что до указанного места катер дойдёт. А вот на обратный путь топлива уже не хватит.
- А парус? - насмешливо проскрипел… Бессмертный. - Аль позабыл?
- Мачта хлипкая, - хмыкнул Маточкин. - И парусины нет. А из брезента… - он махнул рукой. - Да и ночи сейчас короткие. А в светлое время под парусом съедят. Не отстреляемся.

Теперь зелёные огоньки светили задумчиво. Сказочный герой — если он и правда сказочный, - о чём-то размышлял. Наконец он вздохнул, мотнул головой, отгоняя явно невесёлые мысли, и с грустью спросил:
- Так что? Не пойдём?
- Да пойдём, куда деваться-то! - поморщился Маточкин.
- А обратно как?
- Придумаем что-нибудь.

Когда шли к катеру, девица не утерпела и спросила Третьего, почему «помор». Тот хмыкнул, повернулся к каплею, встретил заинтересованный взгляд, укоризненно покачал головой и принялся рассказывать. Выходило складно, Маточкин аж заслушался. Однако закончилось повествование…

Они уже подходили к трапу, когда этот… пережиток прошлого выдал:
- Вот и получается, что в переводе на человеческий фамилие нашего бравого кормщика будет Компа́скин!



Окончание следует.
Да, я зануда, я знаю...

Uksus M
Автор темы, Администратор
Uksus M
Автор темы, Администратор
Возраст: 57
Репутация: 16775 (+16844/−69)
Лояльность: 1294 (+1294/−0)
Сообщения: 10018
Зарегистрирован: 20.11.2010
С нами: 11 лет
Имя: Сергей
Откуда: СПб
Отправить личное сообщение Сайт

#212 Uksus » 25.11.2021, 08:38

Они уже подходили к трапу, когда этот… пережиток прошлого выдал:
- Вот и получается, что в переводе на человеческий фамилие нашего бравого кормщика будет Компа́скин!

Упомянутый «бравый кормщик» от неожиданности споткнулся на ровном месте и едва не пропахал носом бетон. Однако удержался и, восстановив равновесие, недовольно посмотрел на рассказчика. И встретил ясный, ничем не замутнённый взгляд зелёных глаз. Как будто говорящий: «А чего ты хотел?»
«И правда, - подумал Маточкин, - знал же, с кем связался, - подумал ещё немного и поправился: - Догадывался!»

Взойдя на борт, пассажиры разделились. Парень, назвавшийся Сергеем, попросил разрешения присутствовать в рубке, а Третий вместе с девчонкой уселись перед надстройкой, опершись на неё спинами. Поглядевший на эту картину каплей хмыкнул и приказал принести любителям свежего ветра пару бушлатов, а затем, пройдя в рубку, скомандовал помощнику:
- Снимаемся!


Следующие четыре с четвертью часа, до самого захода солнца, катер полз экономическим ходом курсом почти строго на запад. И за всё это время затаившийся, иначе не скажешь, в углу тесной рубки пассажир подал голос всего дважды. В первый раз, через два часа после отхода, поблагодарил за принесённый одним из матросов чай, а второй - ещё сорок минут спустя, когда сигнальщик доложил об обнаруженной воздушной цели. Приказал огня не открывать и сохранять курс и скорость. Именно приказал. Хотя и не имел права. Но Маточкин почему-то послушал. И рулевой. И даже пулемётчики, хотя и не могли его услышать…

Чертовщина какая-то…

Когда солнце полностью ушло в воды Балтийского моря, впереди, в полумиле вдруг возникла плотная стена тумана и почти сразу ожил пассажир:
- Нам туда, - помолчал, то ли давая время присутствующим осознать, что предстоит сделать, то ли раздумывая о чём-то, и добавил: - Только ход лучше бы сбавить. До малого.

Маточкин, у которого при появлении стены руки без участия разума рывком поставили телеграфы* на «Полный назад», чтобы погасить инерцию, кивнул, переставил рукоятки в положение «Стоп» и только после этого осторожно, почти нежно перевёл их на «Малый вперёд».

* Каких-либо изображений или хотя бы описаний рубки Д-3 не нашёл, но предполагаю, что машинные телеграфы там должны быть.

В туманах Маточкин разбирался. И туманные стены доводилось видеть. Правда, не такие, которые возникают буквально за секунду, но всё же. Как говорится, плавали, знаем. Но никогда раньше он не попадал в туман, в котором было бы светлее, чем снаружи! И ни один из виденных туманов не превращался то и дело в крупные — в четверть ногтя мизинца — белые шарики, светящиеся изнутри. И это превращение совершенно точно не привиделось, потому что когда оно случилось первый раз, стоящий на руле матрос не сдержался и помянул… нехорошую женщину. Пришлось делать ему внушение. Хотя, положа руку на сердце, и сам едва сдержался. А пока внушал, шарики растаяли. Потом опять появились, повисели снаружи и растаяли. И ещё раз. И ещё. И…

После очередного превращения пассажир очнулся от размышлений и сообщил, что уже почти пришли. Осталось немного.

И правда. Всего через две минуты туман так же неожиданно, как и появился, исчез, а впереди, в пяти кабельтовах, точно поперёк курса возник берег.
Руки Маточкина потянулись к телеграфам, но в этот раз пассажир оказался быстрее, скомандовав:
- Прямо! - помолчал немного с таким видом, будто к чему-то прислушивался, и добавил: - Правее курса пристань. Подходи к ней.
«Правее курса!» - мысленно передразнил каплей, поднимая к глазам бинокль.
- Вест-тен-Норд, - уточнил то ли что-то почуявший, то ли что-то заметивший пассажир. - Так понятнее?
- Уел, - буркнул Маточкин после небольшой паузы.
- Не подставляйся, - посоветовал пассажир.

Хмыкнув — легко говорить! - Маточкин сменил тему:
- А мы вообще где? И почему в эту штуку, - он показал бинокль, - я вижу не чёткую картинку обещанной пристани, а какую-то муть?

Пассажир молчал. Долго. Целую минуту. А потом вдруг выдал:
-На море-окияне, на острове Буяне… - и умолк.
- Стоит дуб велик и могуч, - продолжил за него Маточкин, - а под ним… - запнулся, подбирая наиболее подходящий из известных наговоров, и вдруг его осенило: - Так это что, Буян?! Тот самый?!
- Тот самый, - почему-то вздохнул пассажир. - А муть — это защита работает.
- А…
- Дом тут, на острове, княжий, - он опять вздохнул. - Только князь давно в нём не был. Очень давно. А пока не был, защита по-другому работать стала…
- И что теперь? - нахмурился Маточкин.
- Пристань видишь? - вместо ответа поинтересовался пассажир.

Капитан-лейтенант, до того смотревший на собеседника, повернулся и обнаружил, что непонятная дымка по мере приближения к берегу откатывалась назад и в стороны, как будто не желала оказаться к катеру слишком близко. Или к его пассажирам. Последнее, по мнению Маточкина, было вернее. И — да, пристань теперь было видно даже без оптики.
- Ну вот, - хмыкнул пассажир, - к ней и подходи. А как подойдём, сидим на борту и ждём, когда князь с защитой разберётся.
- А…
- А концы он сам примет...


От увлекательнейшего созерцания занятого созерцанием неизвестно чего Третьего Маточкина оторвал шёпот моториста, пытающегося добиться от любимого командира толики внимания. И даже не столько сам шёпот, сколько звучащие в нём отчётливые нотки паники — состояния, для членов экипажа «Тринадцатого» вовсе не характерного. И вот эта вот нехарактерность и заставила «таща капитан-лейтенанта», отойдя с подчинённым на корму, осведомиться, что там такого произошло, из-за чего у морально стойкого комсомольца и храброго, что подтверждалось различными государственными наградами, советского моряка дрожит голос.

А дело и впрямь оказалось серьёзным: топливо. Его как было перед выходом под горловину, так и осталось. Другими словами, почти пять часов двигатели катера питались… Чем? Святым духом?..

Мировоззрение не верящего ни в бога, ни в чёрта комсомольца получило страшный удар. Парня требовалось спасать. Срочно. И Маточкин, заткнув на время бурчащую, что обманывать нехорошо, совесть, принялся рассказывать о проводимом на их катере испытании изобретения советских учёных. Предположительно — очень полезного изобретения, но, к сожалению, ещё не до конца изученного. И такая вот экономия топлива как раз и есть неожиданное проявление неизвестных ранее качеств.

Короче говоря, никакое это не чудо, а достижение советской науки, полностью соответствующее теории Ленина-Сталина...

Судя по тому, с какой скоростью из глаз моториста уходила паника, где-то глубоко внутри у него был жёсткий, несгибаемый, стальной стержень характера советского человека. И сейчас, после разъяснений, этот стержень проявил себя во всей своей мощи! Так что осталось только напомнить, что писать об этом в журнале не следует. Потому как случай сам по себе секретный, а журнал — он ДСП. А вот когда вернёмся и доложим, тогда компетентные товарищи и объяснят, что писать, куда писать и кому писать…

Закончив беседу этим коротким инструктажем, Маточкин отпустил подчинённого и вернулся к наблюдающим. И как будто ждавший этого Третий вдруг резко выпрямился, расправил плечи, поправил свою выгоревшую пилотку без звёздочки и неторопливо зашагал по древним даже на вид доскам настила к берегу. Меняясь на каждом шагу. Сначала неуловимо. Потом всё заметнее и заметнее. И когда ступил с пристани на берег, в нём уже ничто не напоминало того старика-ветерана, с которым — не прошло и полсуток - Маточкин познакомился в штабе.

Теперь это был Князь!

Наверное…

Увы, Маточкин, ни разу не видевший князей даже на картинках и не встречавший ни одного — ни устного, ни письменного — их описания, мог только предполагать...

А тем временем не только на пристани, но и на берегу, справа, на самой границе ясной видимости начали происходить изменения. Дымка сгустилась, собралась в комок и почти сразу же растаяла, оставив старую, очень старую женщину. Согбенную годами, с клюкой, в тёмном плате и таких же тёмных кофте и длинной, до пят юбке. Женщина постояла, вглядываясь в приближающегося гостя, и пошла навстречу. Точно так же, как князь до этого, меняясь при каждом шаге. Выпрямилась спина, исчезла клюка, плат обернулся кокошником, а невзрачные кофта с юбкой — белой рубахой и ярко-зелёным сарафаном. На мгновение остановившись, женщина перебросила на грудь толстую длинную — почти до земли - косу, а когда двинулась дальше, то уже не шагала, а будто плыла над землёй.
«Как лебедь белая», - вспомнилось Маточкину слышанное когда-то сравнение…

Они остановились, когда между ними осталось четыре шага. Одновременно. И замерли. Тоже одновременно. И стояли, глядя друг на друга не отрываясь. И молчали, Маточкин почему-то был в этом абсолютно уверен. И им было совершенно безразлично, что происходит вокруг. И в этом Маточкин тоже был уверен. Абсолютно. Всё, чего они — эти два древних могучих существа — сейчас хотели, это вот так стоять — и ничего не говорить. Потому что они очень долго не видели друг друга. Потому что им очень о многом нужно было помолчать...

Март-ноябрь 2021
Санкт-Пербург
Да, я зануда, я знаю...


Вернуться в «"Песочница"»

Кто сейчас на форуме (по активности за 5 минут)

Сейчас этот раздел просматривают: 3 гостя